Между жизнью и смертью: «Анна Каренина» в Большом театре

На Исторической сцене Большого театра состоялась премьера балета «Анна Каренина» Родиона Щедрина. Музыкальный руководитель постановки Валерий Гергиев, хореограф Максим Петров.

Над спектаклем трудился десант театра «Урал Опера Балет» во главе с его худруком, хореографом Максимом Петровым. В постановочную команду вошли екатеринбуржцы Богдан Королек (драматург), Юлиана Лайкова (художник) и петербургский режиссер Роман Кочержевский. Все они в полном расцвете сил, азартны, энергичны и имеют за плечами немалый театральный опыт.

Не станем вспоминать балетную историю великого романа Льва Толстого — мы делали это неоднократно, но заметим, что нынешнее лето в Москве проходит под знаком «Анны Карениной»: за две недели до Большого театра прошла премьера в Музыкальном театре имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, в июле в столицу пожаловала труппа Бориса Эйфмана с одноименной постановкой, по-прежнему шумно перед Театром оперетты, где идет мюзикл о толстовской героине, состоялась серия показов танц-драмы «До поезда осталось» театральной компании 2sisters.

Первоначально Родион Щедрин написал музыку к фильму Александра Зархи с Татьяной Самойловой в главной роли, Майя Плисецкая сыграла в нем княгиню Бетси Тверскую. Во время съемок родилась идея хореографического сочинения. Музыка создавалась с учетом всех пожеланий первой балетной Анны — Майи Плисецкой. Однажды автор либретто Борис Львов-Анохин на чаепитии в редакции журнала «Советский балет» шутя назвал Майю Михайловну соавтором композитора. Она действительно обладала чутким слухом, да и сама ее пластика на сцене и в жизни была музыкой. В балете грустная и чистая «тема семейная» с отголосками Чайковского контрастировала с беспросветными и отчаянными мелодиями, ведущими к краху, им вторили напряженный гул толпы, цоканье копыт и суета в сцене скачек, приближение поезда сопровождалось звуковыми иллюзиями ритмичного скрежета колес. Все вместе темы раскрывали внутренний мир Анны — сложный, чувственный, отчаянный. Главная героиня музыки — Анна, что подчеркивает маэстро Валерий Гергиев и оркестр Большого театра.

Новый балет тоже об Анне, чья неуправляемая страсть повела ее против законов жизни, в реальном течении которой чувства нередко трансформируются, а то и остывают, и любовь меняет свой облик. Героиня ранней повести Льва Толстого «Семейное счастие» Маша говорит, вспоминая свое прошлое: «Я вдруг ясно и спокойно поняла, что чувство того времени невозвратимо прошло, как и самое время, и что возвратить его теперь не только невозможно, но тяжело и стеснительно было бы». Но Анна — не Маша, и преодолеть свою горячечную одержимость и запредельную любовь ей не по силам.

Новый балет стартует с финала — с гибели Анны, а в конце спектакля кочегары (о них чуть позже) закинут ее тело под колеса поезда. Хореограф объясняет: «Наш спектакль начинается с того, что Анна либо мертва, либо вот-вот умрет. Трагедия уже произошла». В уходящем сознании в миг между жизнью и смертью появляются картины прошлого. В памяти всплывают ее мужчины: Вронский, Каренин и маленький Сережа, обреченный на сиротство. Все остальные герои, а их немного (отсутствуют Левин, Стива, Долли) — фон, отчасти обозначающий время и место действия. Даже фрагментарно появляющиеся Бетси (Маргарита Шрайнер) и Кити (Ульяна Мокшева) — лишь функции для пояснения фабулы. Кажется, что Анна их не очень-то и замечает. Такое решение — славная и достаточно перспективная мысль, объясняющая краткость сцен и резкость их смены, а заодно избавляющая зрителя от ощущения «дайджеста», в который так часто превращаются сценические прочтения великой прозы.

Сценография Юлианы Лайковой точно следует постановочному замыслу, декорации красивы и концептуальны. Центральный объект — монументальный паровоз с горящими глазами-фарами, пугающий словно застывший кошмар. Его тревожный образ созвучен музыке. Паровоз все время на сцене — и на вокзале, что закономерно, и в доме Карениных, и на балах, и на скачках, и в театре. Нужна бальная зала? Спускаются люстры. Гостиная Карениных? Выезжает стол. Помогают и волшебники света — Константин Бинкин (художник по свету) и Игорь Домашкевич (художник по видеоконтенту) — они то устраивают снегопад, то заполняют черное пространство сцены дымкой, из которой проступают странные тени и едва уловимые силуэты. Только в Италии, куда сбежали любовники и где глотнули счастья, паровоз заслонит прекрасный позолоченный фасад роскошного палаццо, но панно быстро свернется («Вот и падение Италии», — прокомментировал сосед слева). И вновь для Анны продолжится кошмарный морок, подталкивающий к роковой черте невозврата.

Идея заменить Станционного мужика квартетом перепачканных сажей кочегаров показалась абсурдной. Может, потому, что я не вовремя вспомнила стихийную неукротимость первого исполнителя этой роли, выдающегося танцовщика Юрия Владимирова? Кочегары в новом спектакле — олицетворение нечистой силы — позволяют себе многое: вносят Анну на бал, где остаются и сами, сидят на спектакле итальянской оперы, оказываются на скачках и, как я уже сказала, бросают Анну под колеса. Они — дьявольское отродье, внутренний ужас Анны — их и не видит никто кроме Анны. Для них хореограф сочинил, пожалуй, самые выразительные танцы, и Игорь Горелкин, Георгий Гусев, Филиппо Фердинандо Пагани, Павел Смирнов имели заслуженный успех.

Прочитав в программке три фамилии юных артистов, исполняющих роль Сережи, наивно подумала, что если они разного возраста, то их появление напомнит, что роман Анны и Вронского — не краткий романтический эпизод, а более чем двухлетние отношения — мальчики в этом возрасте быстро растут. Но все они вбегали в комнату почти одновременно и по очереди оказывались в объятиях матери, и трижды их сурово отрывала от Анны и непреклонно уводила гувернантка Анастасии Винокур. Галлюцинации? Конечно, их можно ожидать от ускользающего сознания героини.

Хореограф допускает какие-то если не нелепые, то уж точно спорные сцены: на скачках офицеры изображают лошадей, пританцовывая, мотая головами, приплясывая, и жадно пьют воду из ведер, которые каждому услужливо преподносят дамы. Многие сцены кажутся пародией или насмешкой над собственными задумками. Шаржированный Император (Никита Еликаров четко решает поставленные перед ним задачи) порывисто срывает эполеты и орденскую ленту с мундира Каренина, а потом лупит его по макушке букетом цветов, отчего сановник теряет достоинство и эмоциональный контроль.

Великолепные умные солисты, исполнившие в балете главные партии: Екатерина Крысанова (Анна), Владислав Лантратов (Вронский), Игорь Цвирко (Каренин), умеющие передавать тончайшие психологические состояния (об их техническом мастерстве говорить излишне — оно всем известно), — старались спасти положение изо всех сил. Но как это сделать, если в партиях нет пластического развития? Спектакль вернул нам подзабытую музыку, показал необычную и завораживающую сценографию, в союз с которыми безликий, пресный, однообразный танец не вошел. И когда четверка сил зла положила Анну под колеса поезда, сценическая история закольцевалась. Готовы слушать музыку и смотреть красивую картинку — спешите на новенькую «Анну Каренину». Предпочитаете обдумывать вопросы? Тогда не раздражайте себя понапрасну — вопросов спектакль не ставит и ответов не дает.

Фотографии: Дамир Юсупов/предоставлены пресс-службой Большого театра