Давид Смелянский: «ПраймТайм» — история о закулисье телевидения и его влиянии на молодые умы»

Денис СУТЫКА

13.03.2020

Фото: Софья Сандрурская

В Театре мюзикла — премьера спектакля «ПраймТайм» о закулисной жизни телевидения и поиске человеком своего места под солнцем. Генпродюсер театра рассказал «Культуре» о новом проекте.


Давида Смелянского, стоявшего у истоков независимого театрального продюсирования еще когда сама эта профессия была чужда советской парадигме, по праву называют «Дягилевым наших дней». Это он организовал первые гастроли Аркадия Райкина в США в 80-х и еще более ста театральных проектов с участием Большого театра, Comedie-Francaise, La Scala и других. А в 2012-м вместе с Михаилом Швыдким открыл первый в России театр мюзикла.

 — Давид Яковлевич, у вас же давняя любовь к музыкальному театру?

— Да, и не только к музыкальному театру, но к музыке вообще. Эту любовь мне привила мама, которая хорошо пела. В Одессе, где я родился, был прекрасный театр оперетты, и меня туда частенько водили. Он тогда гремел на весь Союз. Позже я пел в капелле мальчиков при Одесской консерватории. Учился играть на баяне и кларнете. Я с детства был влюблен в музыку, в частности в оперетту. Месяц назад ехал в такси, за рулем огромный человек родом с Кавказа. Разговорились. Оказалось, он из Крыма, приезжает подрабатывать в Москву. А я, говорю, из Одессы, рожден по классической формуле: папа из Ростова, мама из Одессы. Он воскликнул: «Так по закону жанра вы должны были стать вором в законе!»


 — А стали продюсером.

— А может, это еще страшнее (смеется). Это в некоторой степени авантюрная профессия. Ты должен быть человеком-оркестром, готовым постоянно рисковать. У тебя родилась идея, которая многим покажется безумной, — нужно найти сотоварищей, которые ею тоже загорятся, обеспечить финансирование, производство и творческий процесс… И все ради трех минут в финале спектакля, когда зал либо взорвется аплодисментами, либо замрет в тишине, и ты будешь понимать, кто всему виной. 

 — «ПраймТайм»  это интерпретация извечной «Золушки»? 

— Боже сохрани!

 — Тогда о чем спектакль?

— Года три назад Михаил Швыдкой предложил сделать мюзикл про телевидение, так как проработал на нем больше полувека. Мы пригласили к постановке ту же команду, что работала с нами ранее над «Принцессой цирка»: канадский театр «7 пальцев», состоящий из бывших актеров цирка «Дю Солей». К нам присоединился канадский композитор Максим Лепаж. Ставили спектакль канадский режиссер Себастьян Солдевилья и Марина Швыдкая. «ПраймТайм» — о закулисье телевидения и его влиянии на молодые умы. Это история о девочках и мальчиках, которые хотят пробиться и стать звездочками. Об опасностях, которые их поджидают на этом пути. История громких вокальных конкурсов и рэп-баттлов, в которых суждено победить не всем. 

— А почему канадская команда постановщиков? У нас нет своих режиссеров, работающих в этом жанре?

— Я еще не видел у нас ни одного режиссера, который создал бы оригинальный мюзикл.

  — По вашим ощущениям, зритель сегодня более падок на западные имена в афише или на отечественные медийные лица?

— В Америке рецензия в газете либо убивает спектакль, либо возносит до небес. У нас же сколько ни пиши, сколько отечественных или зарубежных звезд ни приглашай в проект, это не даст эффекта. У нас в долгосрочной перспективе работает только старое доброе сарафанное радио. Например, до недавнего времени Вахтанговский театр прозябал, но с приходом Римаса Туминаса, блистательного режиссера, все изменилось. Слухи о ярких спектаклях Туминаса быстро поползли по Москве, и сегодня там полные залы.

  — В одном из интервью вы упомянули, что «ПраймТайм»  это и история-рассуждение о влиянии телевидения на общество. По-вашему, как оно сегодня влияет на человека? 

— Я как заведующий кафедрой продюсерства и менеджмента исполнительских искусств ГИТИСа сижу на всех приемных экзаменах. Сегодня к нам на вступительные приходят мальчики и девочки с клиповым мышлением. Они не понимают, что такое открыть книгу, не знают запаха свежего печатного листа. Их источник знаний, информации, развлечений, а для многих уже и смысл жизни — интернет-пространство. Меня удивляет, когда пытаются прогнозировать будущее театра. Мы не знаем, какое у нас будущее. Театр будет таким, каким будет завтрашний день. Таковы реалии, и с ними нужно примириться. 

 Принято считать, что Америка — страна мюзикла, там успешно существует целая индустрия. Россия — страна оперы, музеев и так далее. Приживется ли у нас мюзикл?

— Индустрии у нас нет. Есть попытки создать жанр. Так уж исторически сложилось, что у нас прижилась оперетта. Зрители ее любят. Мы сыграли «Принцессу цирка» около трехсот раз и почти всегда при полных залах. Я думаю, не стоит противопоставлять мюзикл и оперетту или оперу. Качественный художественный продукт найдет своего зрителя вне зависимости от жанра, сложившихся вкусовых пристрастий, культурной истории. Почему на «Евгения Онегина» в один театр зритель ходит, а в другой — нет? Потому что все измеряется тем, хороший спектакль или нет.

 Вас считают основателем профессии театральный продюсер на постсоветском пространстве. Когда было сложнее доставать деньги на театральные проекты?

— Сегодня.

 Почему?

— В 90-е и 2000-е были шальные деньги. Часто бизнесмены давали деньги просто из любви к музыке или театру. Что, мне кажется, мы сегодня идеологически неправильно делаем? Нужен закон о меценатстве, который давал бы возможность снять с плеч государства нагрузку за социальную сферу. Чтобы люди, которые жертвуют на искусство или социальные проекты, могли бы списать часть своих трат с налогов.

 Сегодня выпускники-продюсеры не рвутся в культурные госучреждения. Большинство хочет быстрой карьеры и реализации частных проектов.

— Мне кажется, это юношеский максимализм и отчасти поколенческая история. Георгий Александрович Товстоногов не принимал абитуриентов, не имеющих первого высшего образования. Мы же сегодня занимаемся отчасти преступной деятельностью — принимаем на кафедру продюсерства и менеджмента исполнительских искусств ГИТИСа 17-летних мальчиков и девочек, которые даже не все в магазин за хлебом ходили! На экзамены они порой приходят и молчат. Им подсказываешь, ну скажи: «Ста... Станиславский!» Какой он продюсер? Должен быть человеческий опыт и художественная позиция.

 Интересно, а как вы разделяете в театре полномочия с Михаилом Швыдким?

— У истоков Театра мюзикла стояло три человека: Михаил Швыдкой, я и Александр Попов, которого сегодня уже нет с нами. Нам всем понравилась идея создавать оригинальные отечественные мюзиклы. Лидер в этой истории — Михаил Швыдкой. Его авторитет дает нам возможность воплотить в жизнь творческие идеи. У него необычайная энергия, упрямство в достижении целей, он умеет крепко держать удар. Мы не знаем, сколько ему это стоит нервов, но он внушает уверенность. А в нашем деле нужно быть нацеленным только на победу. 

 После первых показов мюзикла «ПраймТайм» есть ли ощущение, что это победа?

— Во Франции есть старая традиция: актеру, выходящему на сцену, прощу прощения, желают дерьма. Раньше, когда передвигались с помощью лошадей, зрителей к концу спектакля ждал извозчик. В зависимости от успеха актера, количество дерьма, оставленного лошадьми у входа в театр, было разным: большой успех — лошади ждали долго, а если успеха не было, зритель уходил и лошади с извозчиком ждали совсем недолго. Не будем говорить о победах и провалах. Наш мюзикл — все равно что ребенок, и я не могу быть объективным. Приходите, посмотрите и поделитесь впечатлениями!

Фото: Софья Сандурская;
 Сергей Киселев / АГН «Москва».