Совсем распаяцались

Александр МАТУСЕВИЧ

29.06.2016

Фото: Антон Дубровский

«Геликон-опера» представила премьеру «Паяцев» Руджеро Леонкавалло.

Театр в третий раз обратился к классике музыкального веризма. На заре туманной юности «Паяцев» ставил худрук Дмитрий Бертман, позже — тогда только начинавший Константин Балакин (ныне работающий в Астрахани). Теперь их воплотил победитель конкурса режиссеров «Нано-опера» Дмитрий Белянушкин, в последние сезоны с успехом проявивший себя на столичных и провинциальных площадках. Для весьма популярного произведения он попытался предложить оригинальное решение, но, похоже, не смог довести задуманное до логического завершения.

Опера о закулисных страстях в мире комедиантов, где хватает любви, предательства и отчаяния, низости и самопожертвования, — одна из самых театральных музыкальных историй. И хотя она имеет жесткую привязку ко времени и месту — либретто основано на реальном уголовном случае из жизни калабрийских бродячих артистов, который в качестве судьи разбирал отец композитора, — сюжет вечен и понятен применительно к любой эпохе и точке земного шара. Разыграть «Паяцев» можно, пожалуй, в какой угодно обстановке. 

Фото: Антон Дубровский

Белянушкин переносит действие в современность: труппа репетирует пьесу и удивительным образом творческая рутина переплетается с запутанной драмой внутри коллектива. Определенная модель взаимоотношений, где царствует тенор Канио, подвергается испытанию с приходом молодого амбициозного баритона Сильвио, претензии которого, не только творческие, но и личностные (на примадонну Недду), весьма небезобидны. Зритель видит кухню музыкального театра, где есть рабочие сцены, бутафоры, скучающий в иных эпизодах от незанятости хор-миманс (кто спит, кто занят вязанием) и, конечно же, режиссер — молодой бритый парень в крупных очках с черной оправой. Поначалу он вмешивается в ход репетиционного процесса, дает указания, буквально перемещает артистов по сцене, но во второй части спектакля деликатно исчезает, и более его функция никак не проявляется. Замысел с введением немого персонажа вроде бы интересный, но развития не получает, оставаясь необязательным довеском.

Сама идея театра в театре не нова, тем более для этого сочинения — ее предусмотрел композитор. Поэтому заявка на полноценную концепцию выглядит слабовато, но, возможно, она не так уж и нужна в веристской опере, где страсти всамделишные, а музыкальная драматургия прописана детально. При этом у Белянушкина получилась яркая пятерка героев — брутальный красавец Сильвио, смелая и искренняя Недда, вечно стебающийся Тонио, пугливый Беппо и, разумеется, неистовый, оскорбленный Канио.

В стереотипный репетиционный класс (сценография Александра Арефьева) вкатывается допотопный фургон — тот, какой мы привыкли видеть в традиционных постановках этой оперы. Костюмы Марии Чернышевой в комедийной интермедии второго акта выдержаны в контрастной черно-белой гамме, стильны и графичны. А Дамиру Исмагилову цепкими световыми пятнами удается верно сакцентировать внимание публики на главном.

Фото: Антон Дубровский

Спектакль, несмотря на некоторую концептуальную недодуманность, задевает за душу. Главная заслуга принадлежит, похоже, геликоновским артистам, проживающим свои роли на сцене с полной самоотдачей. Канио Вадима Заплечного впечатляет мощью вокализации и порывистостью игры — настоящий раненый лев, сравнимый с кумирами прошлого Владимиром Атлантовым или Вячеславом Осиповым. Виртуозны интонационными перевоплощениями в сложных игровых партиях Александр Миминошвили (Тонио) и Игорь Морозов (Беппо). Убедительной вышла и лирическая пара — Анна Пегова (Недда) и Алексей Исаев (Сильвио) — красивые голоса доставляли истинное наслаждение, хотя сопрано в интермедии режиссер вменил сюсюкающие интонации и несколько переборщил с этим. Надо всем действом царит маэстро Евгений Бражник, чей оркестр, вкупе с звуково-сочным и гибким геликоновским хором, «рисует» по-настоящему захватывающую музыкальную драму.