Анискин — это ж, понимаете, смешно?

21.06.2018

Николай ИРИН

В июне 1978 года Центральное телевидение показало три серии фильма «И снова Анискин», который завершил трилогию, посвященную рабочим будням участкового милиционера Федора Ивановича Анискина.

Началось все с повести «Деревенский детектив» Виля Липатова, напечатанной в 10-м номере журнала «Знамя» за 1967 год. На публикацию тогда оперативно отреагировала студия имени Горького, которая незадолго до этого, в 1963-м, приобрела статус Центральной киностудии детских и юношеских фильмов: тема воспитания подрастающего поколения, у которого много гормонов, да мало мозгов, играла в сюжете Липатова ключевую роль. «Деревенский детектив» режиссера Ивана Лукинского, сделавшего имя картинами про солдата Ивана Бровкина, признали лучшим комедийным фильмом на Всесоюзном кинофестивале. Легендарный к тому времени Михаил Жаров получил редкую для артиста преклонного возраста возможность сыграть настоящего красавца-мужчину. Его Анискин произвел фурор: кажется, на ровном месте, в бытовом измерении удалось создать фигуру эмблематическую, всенародно любимую и на все времена.

Прозаик, а после выхода «Деревенского детектива» еще и сценарист Виль Липатов — личность примечательная. Он станет неимоверно знаменит как раз в 1978-м, когда, кроме третьего «Анискина», на телеэкраны вышла еще экранизация его незаурядного романа «И это все о нем». Липатов работал на стыке «производственной» и «деревенской» тематики. Впрочем, в списке писателей-«деревенщиков» были свои лидеры, непререкаемые авторитеты, к которым автор не относился. Он все время норовил сбежать с поля битвы за неприкрашенную правду жизни, которую правдорубы из глубинки ценили более всего, на территорию интересных сюжетов и жанровых кульбитов. «И это все о нем» — как раз попытка втиснуть сильно одобрявшиеся наверху темы, вроде морально-нравственного совершенствования пролетарской молодежи, в рамки детективного жанра. Липатов упрямо не хочет «как в жизни», силится делать так, чтобы зрителя интриговала непременная тайна, и это ему удается.

«И снова Анискин»В сравнении с эпопеей «И это все о нем» трилогия про Анискина явно была рассчитана на менее продвинутую аудиторию, вдобавок с деревенскими корнями и психологическими установками на тотальную прозрачность аграрного социума. Метод Федора Ивановича Анискина, отвергающего городские «изотопы», как, кстати, и жизненный опыт всякого селянина, основан на доскональном знании взрастившей его среды в комплекте с полной информацией о биографиях и нравах всех окрестных обитателей. Только пришлые, как в ленте «И снова Анискин», по-настоящему портят жизнь, создавая реальные проблемы в деле установления истины. Зато «своих» с их несложными мотивами и наивными представлениями Анискин разгадывает, что называется, с лёта. В этом как раз парадокс исходной расстановки от Липатова: детектив по определению городской жанр, «деревенский детектив» поэтому классический оксюморон, нечто невозможное, невообразимое. Выходит, цикл про Анискина — тоже безукоризненно продвинутая вещица, которая притворяется архаикой.

Можно и нужно расширить социально-психологическую базу, предъявленную трилогией: речь идет не только о «деревне», но о любом спаянном на базе локального исторического предания сообществе. Михаил Жаров без преувеличения гениально дает стиль мышления человека, который с наличным здешним преданием знаком, в местные социальные ритуалы посвящен, а потому анализирует безошибочно. Блистательно найденные Жаровым интонационные ходы, его обаятельная, но и виртуозная речевая игра в кошки-мышки с заранее поднимающими лапки односельчанами — обозначают вполне универсальную самоуверенность «человека на своем месте». Если разобраться, Липатов добродушно пародирует любую местечковость: «мы пскопские, мы прорвемся». Вместе с тем трилогия полнится тревогой: самоуверенность закосневшего в своем локальном мирке низового советского человека чревата бедою. «Мы не изучили в должной степени общество, в котором живем», — констатировал чуть позже генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов. Проблема в том, что, кроме максимально информированного руководителя КГБ, простую истину мало кто тогда осознает. Все социальные группы глухи. «Советские», впрочем, как и противостоящие им «антисоветские», сначала основывают свои выводы и соответствующие жизненные стандарты на локальном наблюдении, а после на этом основании расширительно толкуют еще и жизнь, которой не нюхали.

«И снова Анискин»Вот же почему фильмы про Анискина волнуют, а, пожалуй, по-настоящему тревожат куда больше, чем обещает скромная анекдотическая фабула. Липатов придумал и реализовал грандиозную метафору: уверенные в несменяемости, даже в принципиальной непотопляемости своего уклада наивные человечки эффективны тогда, когда речь идет о краже аккордеона у директора клуба («Деревенский детектив») или о похищении двух-трех десятков экспонатов из музея народных промыслов («И снова Анискин»), однако тектонических сдвигов за пределами своего уютного мирка не предполагают вовсе. В третьем фильме Анискин искренне посмеивается над переполнившими зал местного клуба кинозрителями: «Какое, говорите, у вас кино? «Золото манекена?!», конечно, имея в виду сходно звучащее название вестерна с Грегори Пеком в заглавной роли и с русскоязычной версией американского шлягера в исполнении Валерия Ободзинского на начальных и финальных титрах. При этом Федор Иванович умиляется, когда хор местной сельской молодежи тянет под баян, похоже, уже не модные лирические страдания про «пароходы белые». Авторы фильма деликатно намекают на то, что отрицание отцами-патриархами вроде Анискина тенденций развития общества чревато ошибками в толковании реальности. «Всего лишь мода» есть на деле бомба под старый уютный уклад, и Липатов в каждой из своих вещей понимает это лучше кого бы то ни было, он большой писатель и серьезный мыслитель. Во второй части, «Анискин и Фантомас», подростки совершают ограбление, стилизуя его под гротескное поведение всемогущего преступника из только что с успехом прошедшей по экранам СССР французской кинотрилогии. Этот сюжет Липатова не меньше чем постмодернизм. А одновременно — предупреждение «селянам» о том, что совсем скоро все поменяется, а их уютный мирок к чертовой матери взорвется и разлетится.

«И снова Анискин»В оригинальной киноповести Липатова «Анискин и Боттичелли» жадными пришлыми людьми были украдены по-настоящему ценные иконы из церкви и у местных старушек. Конечно, этот ход куда более органичен, реалистичен и серьезен, нежели то, что пришлось сделать Липатову для телеэкрана: иконы заменили на бытовую керамику, чья материальная ценность при всем уважении весьма ограниченна. «Ну, конечно, местные все посещают ваш музей!» — уверенно обращается Анискин к директору, художнику Бережкову (Никита Подгорный), что неправда. Полагаю, подобные допущения отталкивали въедливых зрителей-современников, которые наверняка прониклись бы идеями Липатова, если бы очевидная цензура не работала здесь как слон в посудной лавке. Подмена икон на скульптурки и посуду сильно снизила достоверность сюжета, однако не поколебала равновесие конструкции. Люди, а не вещи или даже предметы религиозного культа лежат в основе истории. Много частных, но любопытных социальных свидетельств об эпохе, как, например: «Полученная в воскресенье пятерка к вечеру обязательно превратится в выпивку». Анискин признается: «Подумать только, шесть мужиков я от пьянства спас», и это, наоборот, звучит как суровый отчет о проделанной работе и как социальный документ. «Отец твой ногу на войне потерял, чтобы его сын жил хорошо. А ты что, водку пьешь, хулиганишь?!» — яростно обращается Анискин к загулявшему матросу Григорьеву (Борис Щербаков), и здесь опять отголоски жанра «социальный очерк», а кроме того, благородный воспитательный жест киношников, важность которого трудно переоценить, несмотря на прямолинейность посыла.

«И снова Анискин»Здесь выразительно, хотя и впроброс, даны шабашники — значимая для СССР социальная группа. Во главе бригады завязавший жесткий уголовник Кусков (Станислав Чекан), рядом дюже модно одетый гуляка-драчун с гитарой наперевес Буровских (Юрий Пузырев), неподалеку центральный злодей Молочков, он же Филин (Александр Белявский). Работают с четырех утра и допоздна, строят поэтому быстро, а вот комсомольско-молодежную бригаду, которая шабашников будто бы заменит, только предстоит создать. Об этом мечтает Анискин. Социально-политический анализ в картине будь здоров — из первых рук, от непосредственных современников, умей только вычитывать информацию. Итак, «народу» с его материальной непритязательностью в эпоху «развитого социализма» живется свободно, уютно. Те, кто, подобно шабашникам, желает зарабатывать сверх нормы и готов просыпаться для этого в четыре утра, все шансы на длинный рубль имеют. Те, кто, подобно Молочкову, мечтает о сверхдоходах, кто готов и, главное, умеет продуктивно рисковать, — придумывают свои хитроумные схемы гиперобогащения. Одна за другой играются свадьбы: тракторист Сидоров (Виктор Борцов) добивается воспитательницы детсада Ани (Анна Жарова), а продавщица сельпо Евдокия Мироновна (Лидия Смирнова) наконец-то соединяется с измучившим ее нерешительностью завклубом Геннадием Николаевичем (Роман Ткачук). В сущности, перед нами земной рай, который если и организован большевиками, то определенно по наводке и при помощи Божественной воли.

Фильмы про Анискина действительно заново открывают глаза на то, что называется Родиной. Наши люди, наш воздух, наша жизнь, наша тайна.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть