Хорошее отношение к лошадям

Светлана КАРЛЮГИНА, Оренбургская область

27.10.2016

Фото: РИА НОВОСТИ

Владимир Путин очень любит животных — это известно каждому. Стерхи, леопарды, киты. А недавно выпустил из заповедника лошадей Пржевальского. Спецкор «Культуры» отправилась в дикую предуральскую степь, чтобы посмотреть на непарнокопытных знакомцев российского президента.

Осенняя степь монохромна. Другое дело весна — тогда распускаются желтые, красные, фиолетовые первоцветы, а тюльпаны покрывают ее на километры. Проходит недели две, и ветер уже гоняет перламутровые волны цветущего ковыля — красиво, просто дух захватывает. А сейчас лишь пожухлая трава да холодное небо...

— Нет, здесь хороши все времена года, — возражает Татьяна Жарких, руководитель Центра реинтродукции лошади Пржевальского госзаповедника «Оренбургский». — Если день солнечный, высохшая трава золотом отливает. 

Мы мчимся на синем квадроцикле по степи, ищем самых, пожалуй, популярных на сегодня лошадей. Тех, что в начале октября выпустил на волю президент.

В тот день, оказавшись за воротами акклиматизационного загона, они резво взбежали на холм, понаблюдали оттуда за скоплением людей внизу, а потом сорвались с места и, проскакав несколько сотен метров за удаляющимся кортежем главы государства — тоже что ль вожака в нем признали? — свернули в глубь степи. Но далеко не ушли: назавтра паслись километрах в двух от знакомого места. Через неделю — уже в десяти. Освоились. С тех пор Татьяна Леонидовна регулярно ездит навещать своих питомцев. На территории в 16,5 тысячи га (периметр участка «Предуральская степь» — 52 км!) обнаружить их удается не сразу. 

Огороженный резерват для копытных такого размера, с условиями, максимально приближенными к естественным, в России создан впервые. В мире сейчас насчитывается всего две с небольшим тысячи лошадей Пржевальского. Из них 500 обитают в дикой природе на территории Монголии и Украины, остальные — в зоопарках и питомниках. 

Программа создания полувольной популяции этого вида в Оренбургской области реализуется с прошлого года. К 2030-му, как надеются сотрудники заповедника, «Предуральскую степь» заселят не менее 150 животных, несколько табунов — гаремов (жеребцов с кобылицами) и холостяков (жеребцов-подростков).

Первые шесть лошадей-основателей появились здесь благодаря французской некоммерческой Ассоциации по лошади Пржевальского ТАХ. Год назад, 18 октября, их доставили из полурезервата Ле Вилларе, расположенного в национальном парке «Севен» на юге Франции. 

Осень — лучшее время для переезда, поясняет Татьяна Жарких. Нет изнуряющего зноя, насекомых. Важно и то, что в этот сезон животных уже не занимают брачные игры, так что они могут спокойно знакомиться с новой местностью. 

О диких лошадях моя собеседница знает почти все — проработала с ними без малого 18 лет еще в биосферном заповеднике «Аскания-Нова», что в Херсонской области, на Украине. В 2015-м переехала в Оренбург. Пока Татьяна Леонидовна — единственная сотрудница Центра, при необходимости ей помогают госинспекторы службы охраны заповедника.

Пржевальцев доставили на «Боинге-737» за несколько часов, но готовили к перелету не один месяц. Десятерых животных, выросших под открытым небом, еще во Франции начали приучать к замкнутому пространству: тренировали заходить в сарайчик со специальными узкими проходами, где выкладывали овес. Однако при перевозке неожиданно возникли проблемы. Коллеги из Ле Вилларе были почти уверены, что лошади спокойно войдут в транспортные клетки. Но четверо взбунтовались. Это вам не домашние коняшки, которых можно поймать арканом, силой втащить за решетку, стреножить. При любом насилии вольные животные убивают себя — разбиваются о стены, о землю, обо что угодно. В результате от бунтарей пришлось отказаться, в Оренбург поехали только шестеро.

Новоселам предоставили 45 гектаров акклиматизационного загона. Ну ладно, осень золотая. А как зиму перенесли? В Оренбуржье ветры и морозы — не чета французским. Впрочем, животные на родине успели познакомиться со снегом — он иногда выпадает в горах — и почувствовать на собственной шкуре, что такое минус 10 градусов. Но минувшая зима даже по оренбургским меркам оказалась суровой. Морозы доходили до сорока, снежный покров достигал 70 сантиметров, а ведь добывать еду животные могут только под полуметровым слоем. Лошади боролись за выживание, как их далекие предки из Джунгарии, провинции на северо-западе Китая, откуда и пошла эта порода, кстати, еще два века назад обитавшая и на территории Оренбуржья. Не подвела генетическая память: передними копытами «французы» разгребали снег и своими крупными крепкими зубами выгрызали смерзшиеся сухие травинки, миллиметровые зеленые побеги. Пока снег был рыхлым, тебеневка была возможна. Потом случились ледяные дожди, и покрывший белые просторы твердый панцирь животные пробить уже не могли. Тогда и поспешил на помощь человек — сена принес. А от непогоды лошади, никогда ранее не знавшие крыши, с удовольствием стали прятаться под построенным для них навесом. 

Пришла, наконец, весна, и в лошадином гареме началась новая жизнь. В марте, как водится, жеребец Авен проявил интерес к своим кобылицам, и те ответили взаимностью. Все говорит о том, что трудности переезда они преодолели и находятся в прекрасной форме. И на следующий год (кобыла носит в среднем 11,5 месяца) в Предуралье впервые за сотни лет родится жеребенок Пржевальского. К этому времени должны появиться еще переселенцы этой породы. Партия новоселов прибудет из Венгрии, из национального парка «Хортобадь», сообщила директор ФГБУ «Заповедники Оренбуржья» Рафиля Бакирова. Намечается и третий завоз — он также необходим для создания самовоспроизводящегося табуна. 

Новых друзей и подруг ждет не дождется молодой жеребец Паприка, сразу же по приезду переименованный в Перца. Ему около двух лет, он пока демонстрирует покорность десятилетнему главе клана Авену. Но к пяти годам ему пора будет завести свой гарем. Вожак выгнал бы его из семьи прямо сейчас, если бы по степи гуляли табуны холостяков: в играх и драках со сверстниками четвероногие подростки готовятся к взрослой жизни.

...Татьяна Жарких остановила квадроцикл у почти невидимой двухметровой сетки — ею обнесена вся территория резервата. Сотрудники заповедника отказались от так называемого «электропастуха» — ограждения, что бьет слабым током, предупреждая животных: проход воспрещен. Лошадей Пржевальского этим вряд ли остановишь, уж больно крут их нрав. Пошли по другому пути: заказали в Англии «лесную сетку», она изготовлена из очень прочной проволоки и имеет особое плетение. Не только животным такую не повредить, но даже машине: если врежется — ее отбросит. 

— А в дикой природе, за пределами загона, лошади смогут самостоятельно выжить зимой? — беспокоюсь я, вглядываясь в бескрайнюю холмистую степь. — Где они найдут еду, воду? Спрячутся от непогоды?

Фото: Татьяна Жарких

Татьяна Леонидовна успокаивает: причин для волнений нет. Она уже знает место, где будут находиться лошади, когда выпадет снег. Около оврага, в котором бьет родник и сохранилась запруда, сделанная когда-то животноводческим хозяйством для водопоя. Там сотрудники заповедника поставят стог сена: заготовили 90 тонн — и для этих шестерых, и для пополнения. И укрытие соорудят, такое же, как в акклиматизационном загоне, — две стены под прямым углом с небольшим навесом, чтобы спасались от ветра и дождя.

— Чувствую себя как мама, отправившая ребенка учиться в город: понимаешь, что ничего с ним не случится, но все равно переживаешь, — вдруг признается моя провожатая. И добавляет: — Если будет голодно, лошади придут к нам. Они же помнят, где был овес...

Вообще-то лошади Пржевальского — животные неблагодарные. Приняли лакомство от человека — и ускакали в степь. Их никто никогда не приручит, как одомашненную родственницу. Конечно, дальний предок был общий, но затем виды эволюционировали отдельно. Они даже по числу хромосом различаются. И по нраву: одни вот позволили себя оседлать, другие — нет... 

Татьяна Жарких рассказывает, что ставила задачу привить диким лошадям терпимое отношение к людям и машинам. Чтобы ученые могли их спокойно изучать, а туристы, для которых уже этим летом устраивали экскурсии по степи, — вблизи любоваться дикими табунами. Пока лошади жили на акклиматизационном участке, руководитель Центра реинтродукции два-три раза в неделю на своем квадроцикле привозила в загон овес.

— Очень скоро мои умнички поняли, что означает треск мотора и черное ведро, — улыбается Татьяна Леонидовна. — Потом выяснилось, что они по звуку даже распознают модель квадроцикла: если едут госинспекторы, и ухом не поведут.

Такая сообразительность новых подопечных и навела сотрудников заповедника на мысль организовать управляемый выпуск лошадей на волю — прежде нигде в мире это не удавалось. Обычно делают так: просто открывают ворота, и животные сами решают, когда им выходить — через неделю или через месяц. Выпустить торжественно, при зрителях, однажды попытались в Монголии, но случился конфуз: жеребец не позволил кобылам отправиться в неизвестность.

В Оренбурге к мероприятию начали готовиться с лета, еще не зная, кстати, о предстоящем визите главы государства. Кормили животных овсом прямо у ворот, они и привыкли к этому месту. Но когда решили отрепетировать «выпускной бал», вера в успех угасла. Лошади наотрез отказывались подходить к воротам, когда там стоял незнакомый человек. Положились, как это нередко у нас бывает, на авось: выбегут — хорошо, нет — что с нее возьмешь, с лошади.

Фото: РИА НОВОСТИ

Однако, к радости и удивлению сотрудников, Владимира Путина пржевальские не испугались. Первой на расстояние нескольких метров к нему приблизилась самая миролюбивая кобыла — Лаванда. За ней вышли и другие, последним — жеребец Авен.

— Очень красивые, замечательные животные — грациозные, мощные, — не сдерживал эмоций президент...

Вдруг Татьяна прервала рассказ о приезде главы государства и указала на еле видимые точки вдали:

— Вон там! Смотрите!  

Через четыре часа нашего путешествия на горизонте наконец показался табун. Невысокие, с торчащими вверх гривами, они стояли, вытянув шеи и повернув головы в нашу сторону.

— Малыши мои, мальчики, девочки, сюда, сюда — разнесся над степью голос моей спутницы.

Табун сорвался с места и поскакал к ней. Казалось, что я узнаю так красочно описанных мне Лаванду, Сангрию, Оливу, Селену, матерого Авена, подрастающего Перца — да я их всех уже успела заочно полюбить... 

Вот они, рядышком. Взъерошенные, совсем не такие гладкие, как летом. Это потому, что к холодам поменяли «шубу». Уже в ноябре они покроются шерстью в три сантиметра длиной, с густым подшерстком, сохраняющим тепло, — таким густым, что даже снег на их хребтах не будет таять. 

Впереди суровая зима, первая для лошади Пржевальского на просторах оренбургской степи после долгого, двухсотлетнего перерыва.

Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже