Сигнал к началу апокалипсиса

Инна ДОМРАЧЕВА, поэт

21.10.2020

За этот непростой год мы устали бояться и уже готовы к тому, что завоет сирена и голос из громкоговорителя скажет: «Внимание, это не учебная тревога, это конец света».

Второго октября в нашем Екатеринбурге приключился большой шухер, то есть праздник по имени «всероссийская проверка систем оповещения». Из определения следует, что праздник был не местный, а очень даже всенародный. А то вдруг война или новый Чернобыль, а у нас сирены не воют.

Я человек вообще спокойный. Это система у меня нервная. Но когда вероломно, без объявления войны, над ухом взвыл бывший кинотеатр, ныне целый культурно-досуговый центр, — я шарахнулась.

Накануне краем глаза ухватила где-то в дружественном блоге сообщение о завтрашней проверке, да и в принципе знала, что они бывают. И то первые пару секунд меня приморозило на месте. А потом я все вспомнила и успокоилась. Вой, птичка, вой.

А вот люди вокруг успокаиваться не торопились. Нет, никто никуда не бежал и не кричал, все молча стояли и ждали, что будет дальше. Но лица... знаете, такие лица я видела на картинах художников-соцреалистов про 22 июня. Солнышко, птички и черный раструб репродуктора на столбе. И окаменевшие лица замерших вокруг людей.

Я подлетела к бледному пожилому мужчине и, неестественно радостно улыбаясь, протараторила: «Не волнуйтесь, пожалуйста! Это просто проверка систем оповещения!» Лицо мужчины расслабилось. Наверное, вскоре и порозовело, но я уже ушла, умирая от неловкости.

Глупо было бы носиться от одной группы людей к другой, успокаивая и информируя. Я просто медленно пошла по улице, продолжая улыбаться и всем свои видом демонстрируя, что не происходит ничего страшного. Подумаешь, сирена. Что мы, сирены не слышали?
Конечно, слышали. Даже мы, поколение сорокалетних, видели много интересного. И разнообразного. Другое дело, что двадцать пять лет назад трава была зеленее, а нервы крепче. О, за соседним домом стреляют. Пойдем гулять в другую сторону. Разборки «на районе» — дело регулярное, что теперь, не гулять, что ли?

Последняя же пара десятилетий была для простого россиянина вполне мирной. Да, Грузия. Да, Украина, Сирия... теракты. Но это же где-то там. Где-то далеко. Это внешняя политика и, в самом скверном варианте развития, —экономические последствия. «А как вы думаете, Владимир, может случиться, что в Москве нельзя будет достать французской краски для губ?» — спрашивала сто лет назад героиня мариенгофовских «Циников». И это, в общем-то, не про цинизм, а про то, что умирающие где-то незнакомые люди всё еще значат для человека меньше, чем привычный уровень комфорта.

Впрочем, человечество уже начинает меняться. Интернет, главное бичуемое всеми зло, — одновременно и основной инструмент гуманизации общества. Посмотри в глаза этому человеку. Ты правда хочешь, чтобы он трудился за гроши, а ты бы мог, ни в чем себе не отказывая, купить восьмую пару кроссовок? Посмотри на эту нерпу. Ты правда хочешь, чтобы ни ее, ни ее детенышей не было на Земле, но ты бы и дальше спокойно упаковывал яблоки в полиэтиленовые пакетики?

Человечество становится мягче и сострадательней. Но в то же время, казалось мне, оно утрачивает какой-то внутренний стержень, готовность выжить во всемирной катастрофе. Отдельные фрики, оборудующие бетонированные бункеры и забивающие их тушенкой и противогазами, не в счет.

И второго октября вдруг я увидела, что ошибалась. Люди готовы к Большой Катастрофе. Они все время живут в ожидании Катастрофы. И боятся только пропустить ее начало, настоящее начало, когда уже нужно немедленно действовать, но еще не поздно что-то сделать, чтобы остаться в живых. Пандемия ввергла нас поначалу в панику, а потом — в серию фальстартов, хлопот, которые доставили массу неудобств нам, но никак не повлияли на выживаемость нашего вида. Страх перед инфекцией упал даже ниже уровня здоровой предусмотрительности и соблюдения мер безопасности.

Но этот дурацкий апокалипсис, как называли его многие, только усилил нашу тревогу и ожидание апокалипсиса настоящего. Локаут, погромы в Америке, Беларусь и очередной, уже двадцать первого века Карабах — все это отлично прокачало нашу готовность к худшему сценарию. Впрочем, одновременно сработал и обратный механизм — без команды не паникуем.

Возможно, вы уже и не помните, если сами не из Сибири, но в сентябре Иркутскую область заметно тряхнуло. Так вот, знакомая моя рассказывала, что ее муж, заботливый супруг и любящий отец маленькой дочки, проснулся, спросил: «Деньги и паспорта в обувь положила? Скажут выходить — разбудишь», — и перевернулся на другой бок. Землетрясение, как замерили сейсмологи, было силой в шесть баллов. Это когда падает мебель и местами лопаются стекла. При семи баллах уже начинают трескаться дома. И никто не знает заранее, останется землетрясение шестибалльным или преодолеет границу в семь, восемь, девять баллов. Но пока остается возможность спать —продолжаем спать. Это тоже часть нашей готовности к худшему варианту.

За этот не самый простой и спокойный год мы слишком устали бояться. В то же время мы все время готовы к тому, что над головой завоет сирена и, как в фильме «Догма», раздастся голос из громкоговорителя: «Внимание, это не учебная тревога, это конец света. Повторяю, это не учебная тревога, это конец света». Мы уже даже не знаем заранее, поверим или, раздраженные очередными мерами предосторожности разной степени бессмысленности, недоверчиво рассмеемся. Однако продолжаем ждать.

И очень хотим, чтобы нас перестали пугать просто так. Для контроля нашей готовности. Мы немного сложнее сирены, и перепаять сгоревшие во время испытания под нагрузкой узлы несколько... не получится. А СМС-уведомление о проверке средств оповещения в тот день, кстати, все-таки пришло. Часа через полтора после сирены.
Интересное по теме
О свободе
30.01.2021
Уйти от вторичности
15.02.2021
Работники ножа и топора
09.02.2021