Мизулина против Человека-паука

Наталия КУРЧАТОВА, литератор

28.07.2020

Депутаты и ЛГБТ-сообщество равно заблуждаются в трактовке проблемы трансгендерности. Законодательство должно руководствоваться не политическим, но медицинским и человеческим подходом для его решения.


В середине июля группа сенаторов, лидером которой называют Елену Мизулину, внесла в Госдуму пакет поправок в Семейный кодекс и статью 31 Гражданского кодекса РФ, по которому в том числе предполагается исключить возможность заключения брака и усыновления детей не только между людьми одного пола, но также и людьми, совершившими так называемый «трансгендерный переход», в просторечии — поменявшими пол. Также трансгендерам в случае одобрения поправок будет запрещено вносить изменения в свидетельство о рождении, при этом сведения об изменении пола вносятся в акт гражданского состояния. В итоге, если я правильно понимаю ход юридической мысли, человеку, поменявшему пол, предлагается являться пред государевы очи, как в той сказке, — не одетым и не голым, не верхом и не пешком. Не мужчиной и не женщиной — ну или обоими одновременно.

Традиционно активное ЛГБТ-сообщество моментально отозвалось на инициативу протестами в печати и соцсетях, были запущены петиции, в Москве и Петербурге состоялись пикеты и задержания.

Чем же на самом деле является инициатива? Защитой традиционных ценностей от разнообразных первертов или атакой мракобесов на свободных, европейски ориентированных членов общества? Интересно, что обе стороны потенциального конфликта как будто поддерживают в обывателе эти стереотипы. В реальности проблема намного более сложная, чем видит ее Мизулина или ЛГБТ-активисты. И речь идет вовсе не о свободе и нравственности или их противостоянии.

В знаменитом фильме режиссера Педро Альмодовара «Все о моей матери» женщина, потерявшая сына, отправляется на поиски его отца, который в свое время из Эстебана стал Лолой — сохранив себе первичные мужские признаки, имплантировал женскую грудь и занялся проституцией. В процессе поисков она встречает молодую монашку, также забеременевшую от «Лолы» и к тому же заразившуюся от него/нее ВИЧ. Весь этот иберийский карнавал заканчивается трагически — монашка умирает родами, «Лола» является на похороны и слышит от главной героини: «Ты не человек, ты — чума».

Другая кинокартина, снятая уже в эпоху процветшей политкорректности, — «Девушка из Дании» Тома Хупера, повествует об одном из первых реальных случаев трансгендерного перехода. Талантливый живописец Эйнар Вегенер, страдавший, по разным источникам, либо интерсексуальностью — то есть наличием недоразвитых органов другого пола, либо синдромом Клайнфельтера — генетическим сбоем, проявляющимся у мужчин генекомастией (развитием груди по женскому типу) и бесплодием, сначала становится моделью для своей жены под именем Лили, затем переносит несколько операций по перемене пола, в результате последней мучительно умирает.

Каковы бы ни были запланированные месседжи этих произведений, художественная правда — и правда жизни — одерживает верх над трендом, вот уже много лет представляющим транс-культуру в виде бесконечной вечеринки. В судьбах героев и тех, кто с ними связан, позитива как-то не прослеживается.

В свое время я делала большой материал о транс-королевах Петербурга. Одна из них, назовем ее Бэллой, долго рассказывала, как в возрасте за тридцать осознала себя, оставила семью и бизнес, совершила частичный переход (те самые грудные импланты) и обрела гармонию. После ее выступления мы продолжили интервью, в ходе которого Бэлла пила водку с неутомимостью мужчины. Когда я уезжала из клуба, Бэлла заступала на новую вахту — в том же клубе, где пела и плясала, она подрабатывала уборщицей.

В странах Запада не первый год набирает силу политика поощрения так называемой гендерной флюидности, ранних экспериментов с гендерной идентичностью, а то и выбора детьми (или родителями) пола, не детерминированного биологически. На слуху и на виду многочисленные фото детей-трансгендеров — сын (или дочка?) Шарлиз Терон, старшая дочь Анджелины Джоли и Брэда Питта, которая с некоторых пор — мальчик Джонни, и другие подобные ребята. Зачастую уже в нежном возрасте дело доходит до приема гормонов.

Посмотрев на такое, действительно, иной раз хочется схватиться за какой-нибудь кодекс. Любому здравому человеку не может не прийти в голову мысль: а что скажут эти дети родителям в возрасте постарше? Со сбитой психикой, подорванным экспериментами репродуктивным здоровьем.

Тот же Эйнар Вегенер после «перехода» перестал писать свои пейзажи и в итоге умер в бесплодных попытках стать «настоящей женщиной». Но так ли, вообще говоря, критически важно то, что находится у человека между ног?..

При всей сложности проблемы и здравом неприятии игр с природой нельзя не понимать, что есть случаи не политические, не психологические, даже не психиатрические (ряд психических расстройств сопровождается проблемами восприятия своего пола, вторичными по отношению к основному заболеванию), а случаями попросту физиологическими. Речь идет о той самой интерсексуальности — и вариаций здесь масса, от наличия одновременно мужских первичных признаков и недоразвившихся яичников до серьезных гормональных сбоев. Привести подобного человека к более-менее приемлемому для него состоянию, во всех смыслах, — задача того же рода, что обеспечить протезами потерявшего конечности.

Пока же взявшими на себя роль поборников нравственности государственными дамами предлагается другое. Предлагается, по сути, впечатать подобному человеку в документы штамп «урод» — и дальше вертись как хочешь.

Чрезвычайно деликатный вопрос предлагается решить с позиций, которые не имеют никакого отношения к его сути. Если вы когда-нибудь отходили после серьезной операции — с постепенно охватывающей болью и горлом, превратившимся в наждак, вы знаете, что мысли о свободе или нравственности — не те мысли, что занимают в таком состоянии в первую очередь.

Совершенно необходимо разделять случаи трансгендерности на те, что обусловлены биологией, и другие — когда человек таким образом пытается решить какие-то иные свои проблемы. Не нужно объявлять девочку — мальчиком, на том основании что она лазает по деревьям и называет себя Чингачгуком или Человеком-пауком. Иначе в угаре толерантности можно и до того дойти, что на основании детских фантазий переделать девочку даже не в мальчика, а, буквально, в паука.