Глава комитета Госдумы по культуре Елена Ямпольская выразила соболезнования в связи с кончиной Георгия Данелии

04.04.2019

Как это бывает в жизни — счастливый день вдруг разломился под трагическим
ударом. С утра рассматривали изменения в 44-ФЗ, облегчающие контрактную
систему закупок для отечественной культуры. Пришли в Думу редкие гости —
Александр Калягин, Владимир Урин, Мария Ревякина. После принятия
законопроекта в первом чтении поздравляли друг друга, радовались,
обнимались.

А пару часов спустя — как обухом по голове — не стало Георгия Данелии...
Про таких говорят «умер родной человек». Но тут даже больше. Практически
все картины Данелии снимало словно бы само Время. Юные, прыгучие, в
ковбойке и кедах 60-е. Тонкие, рефлектирующие, с налетом интеллигентской
усталости годы «развитого социализма» (или «застоя» — называйте, как
нравится). Нарастающий абсурд постсоветского времени — и пространства.
Кажется, у одного лишь Данелии это кривое зазеркалье получилось
философским и по-своему обаятельным.

Но самое поразительное, что «породистый» грузин Данелия, племянник
великой Верико Анджапаридзе и, соответственно, кузен Софико Чиаурели, был
одним из величайших в отечественном кинематографе знатоков русского
характера. От «Сережи» к «Я шагаю по Москве», от «Афони» к «Осеннему
марафону», от «Кин-дза-дза» к «Насте» — через «Тридцать три» и «Слезы
капали» — он исследовал именно русскую душу. Ведь даже «Мимино», если
вдуматься, — это фильм про хороших русских людей, которые бережно
передают с рук на руки потерявшегося «сокола». Из отрицательных столичных
«аборигенов» там разве что малолетняя сестра красавицы-стюардессы, да и та
по несмышлености...

Данелия вовсе не так лиричен, как нам за ностальгической слезой чудится. Его
социальные диагнозы точны и жестки. Все — абсолютно все — ленты Георгия
Николаевича еще ждут своих исследователей, ждут анализа такого же ясного и
трезвого, каким был художественный взгляд их автора.

Что никогда не изменяло Данелии — так это хороший вкус. После конфликта
августа 2008-го он произнес публично лишь одну фразу: «Я жалею, что дожил
до этого времени». Всё. Но в этом было столько боли, как будто сердце
человека, не мыслившего Россию и Грузию в отрыве друг от друга, разорвалось
уже тогда.

Светлая память. Вечная память. Картины Данелии с нами. Все остается людям.
Мы ничего не потеряем.