В стародачной Истре с видом на величественный монастырский ансамбль Русской Палестины открылся главный опен-эйр подмосковного лета — фестиваль Максима Дунаевского и Дмитрия Юровского, посвященный в этом году 120-летию со дня рождения Дмитрия Шостаковича.


Фестиваль, озаглавленный почти поэтической триадой, лично у меня рождает мандельштамовские ассоциации — эпико-романтические. «Лето, музыка…» — это почти как «Россия, Лета, Лорелея». Хотя, казалось бы, что может быть общего у предвещавшего бурю стихотворения «Декабрист» 1917 года и теперешнего светского события, собирающего весь театрально-музыкально-музейный бомонд с термосами, пледами и бутербродами? А связь есть.
 

Во-первых, бури здесь бывают нешуточные — природные, ощутимые под любым дождевиком. И хотя президент фестиваля Максим Исаакович Дунаевский «заговаривает» погоду, тут чуть ли не каждый год выпадает шанс представить под звуки грома и бешеного ливня нечто грандиозное, мистически величественное. Например — как «совершенно обнаженная душа» Густава Малера, привидевшаяся его другу, изобретателю додекафонии Арнольду Шёнбергу по случаю выхода Пятой симфонии, «простирается над диким таинственным ландшафтом с его пугающими безднами и теснинами».

Во-вторых, музыкальная программа, составляемая художественным руководителем фестиваля, дирижером Дмитрием Юровским, полна драматических контрастов. Прокофьев и Шостакович рядом с Хачатуряном, Рахманиновым, Бернстайном — это было в прошлом году. Дебюсси, Бородин и Стравинский — в позапрошлом.
Оммаж дягилевским «Русским сезонам» под управлением французского маэстро Клемана Нонсье сопровождался два года назад зрелищной анимацией. Соседство многократно увеличенного, спроецированного на задник сцены «Фавна» Леона Бакста с розовеющими в лучах заката бирюзовыми куполами Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря создавало невероятное впечатление. Впрочем, и оркестр, и монастырь, и ветер, и птичий крик, по замыслу организаторов, это часть «общей, планетарной сценографии».

В этом году посвященная Шостаковичу программа — не исключение. В вечер четверга Российский национальный оркестр соединил «Blumine» Густава Малера, Второй концерт для скрипки с оркестром до-диез минор, соч. 129 Дмитрия Шостаковича, «Чудо страстной пятницы» из оперы «Парсифаль» Рихарда Вагнера и симфонию «Художник Матис» Пауля Хиндемита.
 
Как пояснил Дмитрий Юровский, «Шостакович — композитор широкой палитры, у него есть переклички с Вагнером и Малером, и он оказал влияние на Хиндемита».

 
Не менее необычное «комбо» ждало публику в день открытия, 8 июля, когда Госоркестр России имени Светланова под управлением Дмитрия Юровского исполнил «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского и Концерт для виолончели с оркестром №1 ми-бемоль-мажор (соч. 107) Дмитрия Шостаковича.

Ведущая вечера, музыковед, диктор радио «Орфей» Ирина Тушинцева рассказала, что «Ночь на Лысой горе» в версии Мусоргского оказала колоссальное влияние на Шостаковича.
— Однажды в гости к композитору зашел его ученик, который изучал у него в Московской консерватории инструментовку. Композитор всегда работал за письменным столом, он терпеть не мог сочинять за роялем. И вот когда этот ученик подошел к столу, он увидел, что под стеклом лежат фотографии дорогих хозяину людей, семьи, а в центре черно-белая копия какого-то очень страшного портрета Мусоргского. Ученик посмотрел на Шостаковича, на этот портрет и спросил: «Дмитрий Дмитриевич, а у вас тут места не нашлось для Бетховена или для Баха?» На что Шостакович ответил: «Ты знаешь, Слава, когда я смотрю в эти глаза, я критически к себе отношусь. Ты не поверишь, как много своих сочинений я отправил в мусорное ведро благодаря этому взгляду Мусоргского». Тем учеником был Мстислав Ростропович. Мы забываем, что всемирно известный виолончелист когда-то мечтал стать композитором. Более того, Шостакович необычайно ценил его композиторский дар. Даже однажды звонил маме Мстислава Леопольдовича, умоляя чтобы Слава оставил эту свою виолончель и сочинял музыку…

Завершая свой рассказ, Ирина Тушинцева напомнила, что всякое сочинение под названием «концерт» ориентировано на солиста. Прозвучавший в день открытия Концерт для виолончели с оркестром №1 был написан для «Славы». Солистом выступил Александр Рудин, виолончелист с мировым именем, дирижер, профессор Московской консерватории, исследователь старинных партитур.



В дни уик-энда прозвучат: «Три чуда» из оперы «Сказка о царе Салтане» Николая Римского-Корсакова, симфоническая фантазия «Море» Александра Глазунова, «Скифская сюита» Модеста Мусоргского и «Сюита Досифея» (составленная Дмитрием Юровским из фрагментов оперы «Хованщина») в исполнении Государственного академического Большого симфонического оркестра имени Чайковского (за дирижерским пультом Федор Безносиков), «Весна священная» Игоря Стравинского в исполнении Государственного академического симфонического оркестра России имени Е.Ф. Светланова (за дирижерским пультом Филипп Чижевский, солист Станислав Корчагин, фортепиано). В заключительный день, в воскресенье, зрителей ждет гала-концерт под управлением Валерия Гергиева. В программе — Шостакович, Родион Щедрин, Чайковский, Римский-Корсаков. Солисты — Елена Таросян (скрипка) и Абисал Гергиев (фортепиано).

Справка:

IX Музыкальный фестиваль под открытым небом «Лето. Музыка. Музей» проходит 8–12 июля 2026 года в Музее «Новый Иерусалим». С 2018 года бессменными организаторами фестиваля являются Музей «Новый Иерусалим» и Московская областная филармония при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Министерства культуры и туризма Московской области.
Президент фестиваля — народный артист России, художественный руководитель Московской областной филармонии Максим Дунаевский. Художественный руководитель фестиваля — Дмитрий Юровский.

Фотографии: Арман Тадевосян /предоставлены пресс-службой Музея «Новый Иерусалим»