Rough and Rowdy Ways: новый альбом мастера Боба

Денис БОЧАРОВ

26.06.2020

Rough_and_rowdy_ways


Великий Боб Дилан, он же единственный в истории певец и автор песен, получивший Нобелевку по литературе, выпустил новый альбом: на днях пластинка Rough and Rowdy Ways поступила в продажу.


«Разбитый и растрепанный» — так можно перевести название новой пластинки мистера Роберта Аллена Циммермана, известного широкой публике под «ником» Боб Дилан. Под занавес седьмого десятка жизни (в следующем году Бобу стукнет восемьдесят) старина задумался о вечном? И да, и нет.

Дилан в последнем альбоме действительно акцентирует внимание слушателя (да и собственное) на проблемах жизни и смерти, не отказывая себе в фирменном философствовании: одни названия песен не то что говорят — вопят! — наперебой: False Prophet («Лжепророк»), Black Rider («Черный всадник»), Murder Most Foul («Самое подлое убийство»)... И самое главное (судя по всему, программное) заявление — с него и начинается пластинка — I Contain Multitudes. Иными словами, «во мне столько всего намешано»... Это верно, Боб. 

Выпустить за свою жизнь тридцать девять (!) альбомов оригинального материала (перепевки, «междусобойчики», концертники — не в счет) мало кому удается. А Дилан сумел. Этот человек так или иначе присутствует в жизни любого, мало-мальски интересующегося музыкальной поп-культурой. Хотите вы этого или нет, но вы знаете, кто такой Боб Дилан.

Оговоримся сразу: его трудно любить всей душой. Куда проще ненавидеть: все эти пространные, размытые, размером с небоскреб, тексты; гнусавый, каркающий, а порой атональный голос; подчеркнуто отстраненная манера поведения — от игнорирования прессы до нежелания общаться с аудиторией на собственных же концертах... Но факт остается фактом: Дилану обязан чуть ли не каждый серьезный поп-рок-музыкант.

Сегодня имя этого уроженца Миннесоты — не столько имя собственное, сколько некий термин, понятие, под которым каждый волен подразумевать то, что ему заблагорассудится. Такая уж у человека сложилась репутация. Складывал он ее не только при помощи песен: он всегда был остер на язык. Одна из легенд (а их вокруг старины Циммермана сплетено великое множество) гласит: когда Боб в середине 1960-х почуял, что под натиском «британского вторжения» во главе с «Битлз» и «Стоунз» американским рок-идолам придется туго, то, ничтоже сумняшеся, съязвил в лицо Мику Джаггеру: «Я могу сочинить хоть десять Satisfaction, а ты попробуй написать что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее Mr. Tambourine Man...» 

Оговоримся: никакого нового Mr. Tambourine Man (равно как и Blowing in the Wind, The Times they are a-changing, Knocking on Heaven's Door, Like a Rolling Stone или чего-нибудь, сопоставимого по качественному уровню с перечисленными шедеврами) на новой пластинке нет, хотя ее уже наперебой расхваливают какие-то из ведущих американских и британских профильных СМИ. Но и едва ли люди, в массе своей, ждут фундаментальных откровений от главного идола контркультуры второй половины ХХ века.

За (без малого) шестьдесят лет, миновавших со старта умопомрачительной карьеры Боба, мы знавали всякого Дилана: язвительного и трогательного; мастера аллегорий и памфлетов; умельца дать рок-н-ролла и подделаться под корифея кантри; облачиться во фрак крунера или напялить на себя тряпье а-ля бомж; выходящего на сцену с задрипанной «акустикой» или в сопровождении солидного ансамбля...

В большинстве случаев он мог звучать одинаково (Бобби не самый выдающийся вокалист в мире), но сам при этом одинаковым никогда не был. Покупая новую пластинку Боба Дилана люди понимают: хоть они и услышат все тот же привычный гнусавый тембр, но перед ними будет новый Дилан. Видимо, такая же судьба ждет и альбом Rough and Rowdy Ways.

Негласно считается, что художнику можно простить все, кроме фальши и нечестности. Так вот, Боб всегда был искренним. Скорее всего, потому, что меньше всего заботился об имидже. Имидж сам нашел певца со временем. Каким бы разносторонним ни был Боб, к каким бы жанрам ни обращался, он никогда не забывал о главном — о самих песнях. Он старался обращаться с ними так, дабы не навредить. Если можно обойтись без лишних аккордов — так тому и быть.

Куда сложнее Дилану обходиться без лишних слов — с ними он расстается неохотно: подчас при прослушивании мастера Боба создается впечатление, что ему просто нужно выговориться. Причем все равно, слушает его кто-нибудь в данный момент или нет. Однако завершающий альбом (и длящийся ни много ни мало 17 минут) опус маэстро Циммермана Murder Most Foul, посвященный памяти Джона Кеннеди, создает впечатление, что Бобу еще есть что сказать миру. А мир, думается, не останется в долгу, и альбом станет одним из ярчайших музыкальных событий этого непростого года.