Леди Джейн: история очаровательной «обезьянки»

Денис БОЧАРОВ

03.04.2020

Джейн Биркин


На русский язык переведены мемуары неподражаемой англо-французской актрисы и певицы Джейн Биркин, одной из икон свингующих 60-х. Книга под названием «Дневник обезьянки» выпущена издательством «Синдбад».


Сразу возникает вопрос: почему «обезьянки»? В предисловии к основному повествованию Джейн поясняет: «Я начала вести дневник в одиннадцать лет и обращалась в нем к Манки — плюшевой мартышке, которой доверяла тогда все свои секреты. Мы с Манки не расставались никогда, она была свидетелем всех моих радостей и печалей… Перечитывая свои дневники, я пришла к выводу: люди не меняются. Какой я была в двенадцать лет, такой и осталась. В этой книге я ничего не приглаживала и, поверьте, предпочла бы, чтобы мои поступки выглядели более зрелыми и мудрыми…» 

Без источников вдохновения, прекрасных дам, а проще говоря, муз, поп-музыкальная культура была бы невозможна. У каждого знаменитого артиста они обязательно присутствовали: для Джона Леннона — Йоко Оно, для Джима Моррисона — Памела Курсон, Мик Джаггер во времена оные сходил с ума по Марианне Фэйтфулл, Джордж Харрисон и Эрик Клэптон вошли в историю не только благодаря своей музыке, но и тем, что были влюблены в одну женщину — Патти Бойд. Ну а наш любимый Владимир Высоцкий, как известно, посвятил Марине Влади не одну песню. Не было бы муз — не было бы и прекрасных произведений. 

Была своя муза и у, пожалуй, лучшего французского сонграйтера второй половины минувшего столетия, Сержа Генсбура. Можно вовсе обобщить следующим образом: мы говорим Джейн Биркин — подразумеваем Серж Генсбур. Поэтому небольшой биографический ретроэкскурс не будет лишним. 

Франция традиционно славится своими зычными, голосистыми вокалистками — упоминания таких имен, как Эдит Пиаф, Мирей Матье и Патрисия Каас, думается, уже более чем достаточно. Но не такова наша героиня. Джейн Биркин (к слову, уроженка Великобритании) представляет собой несколько иную «школу» певческого искусства. Хрустальный, хрупкий, а попросту слабенький голосок придает французской песне, исполненной этой женщиной, дополнительного очарования, обаяния и шарма.

Свою кинематографическую/певческую карьеру леди Джейн начала в 1966 году, снявшись в эпизодической роли в фильме Микеланджело Антониони «Фотоувеличение». Вне зависимости от того, как вы воспринимаете эту сюрреалистическую, провокационную и во многом опережающую свое время ленту, одного у нее не отнять: там задействованы очень, ну очень красивые женщины. И Биркин — одна из них. 

Участие в этом фильме стало для девятнадцатилетней девушки если не судьбоносным, то уж точно определяющим: на съемочной площадке она встретила Генсбура, и, по словам самой Биркин, «это была любовь с первого взгляда». Серж оказался буквально околдован большеглазой, худенькой (дамская худоба, впрочем, в 60-х была в моде: вспомним хотя бы британскую модель Твигги или американку Джейн Фонду), нежной, но, при всех прочих равных, отнюдь не простенькой леди. Что-то было в ней такое, что заставило уже имеющего определенный вес на европейской сцене Генсбура взять девушку под свою опеку.

И вскоре — понеслось... О скандально знаменитой песне «Je t'aime… moi non plus» сказано уже много. Сам Серж Генсбур в собственных воспоминаниях отвечал на многократно задаваемый ему вопрос «Ну почему же так: я тебя люблю, а я тебя нет? Нелепость какая-то?» примерно так: «Да просто потому, что когда на тебя обрушивается такое счастье, с которым ты не в силах совладать, тебе, чисто психологически, проще его отринуть, нежели принять». Красиво сказано.

А вот как на страницах «Дневника обезьянки» вспоминает историю записи главной песни своей жизни Джейн: «Я распевала что-то в ванной, когда Серж вдруг спросил меня: «А ты не хочешь спеть со мной «Я тебя люблю… Я тебя тоже нет»? «Конечно, хочу», — ответила я. Он сыграл мне мелодию на фортепиано, и после этого я больше не желала слушать оригинальную версию песни (Биркин — не первая, хотя и самая известная исполнительница этой вещи.  «Культура»), настолько страстно это звучало. Я пела на октаву выше, и Серж решил, что это потрясающе — нечто вроде детского голоска из церковного хора… Мы поехали в Лондон, в крупную студию звукозаписи «Фонограм». Серж сидел в километре от меня и махал мне руками, чтобы я, поглощенная звуками дыхания, не ошиблась с высокими нотами. В Париж мы вернулись с записанным диском. Поселились мы в отеле «Отель», там поздним вечером в ресторане собиралась на ужин шикарная публика. У них имелся проигрыватель, и Серж поставил «Я тебя люблю…» Посетители вдруг перестали жевать и замерли с ножами и вилками в руках. Серж шепнул мне: «Думаю, мы записали хит». Песня взлетела во всех европейских чартах. Нас проклял папа римский. Серж говорил, что он — «наш лучший пиарщик». Guardian назвала «Je t’aime…» самой сексуальной песней в мире. Я ставила пластинку своим родителям, но каждый раз, когда доходило до моих вздохов, поднимала иглу проигрывателя…» 

Мы так подробно остановились на композиции «Je t’aime… moi non plus», вышедшей отдельным синглом в 1969 году, не только потому, что она стала одной из первых неанглоязычных композиций, сумевших оккупировать верхнюю строчку национального британского чарта, но и потому, что именно она проложила дорогу мадам Биркин к всемирной славе. После этого Джейн записала несколько студийных и концертных альбомов (а ее хиловатый голосочек, вопреки всем законам жанра, сослужил ей добрую службу, став своего рода «трейдмаркой») и снялась в ряде фильмов.

«Дневник обезьянки» — повествование необычайно откровенное, порой на грани фола. В отличие от автобиографий многих персоналий из мира шоу-бизнеса, Джейн рассказывает не только о своих творческих успехах и провалах — она не покрывает завесой излишней жеманной тайны и многие аспекты личной жизни. Впрочем, несмотря на то, что рассказ из уст героини льется в доверительной манере, все же нельзя сказать, что это плавный текст, где одно событие логично перетекает в другое. Скорее, перед читателем некий созерцательный, местами граничащий с сюрреализмом поток сознания. Это не всегда уютное, комфортное чтиво. Но оно тем не менее захватывает с первых строк. 

Невольно задумаешься: все-таки правильная привычка — вести дневники с малолетства. Ибо если тебе повезет и твоя известность однажды выйдет за границы обожания родных, друзей, знакомых и коллег, то, когда придет пора поделиться прожитым и наболевшим с окружающими, тебе и делать-то ничего не надо: просто перелистай страницы дневниковых записей, чуть-чуть их подретушируй, отредактируй, и — вперед! Впрочем, автор знает меру и щадит читателя: повествование охватывает 25-летний отрезок времени — с 1957 по 1982 год. То есть, Джейн рассказывает о том периоде, который, вполне объективно, был самым насыщенным в ее жизни, и, значит, по ее мнению, может быть небезынтересен окружающим.