«Живопись лучше политики»: в Доме на Набережной показали «Свободное дыхание» Юрия Ларина
Экспозиция привлекает внимание выбором места и героя. Место — клуб «Юность» в Доме на Набережной, открывшийся после долгого ремонта. Герой — Юрий Ларин, «сын врага народа» Николая Бухарина. В этом доме он провел первые годы жизни до ареста родителей.
У входа в выставочное пространство черно-белый портрет худого мужчины с грустной улыбкой и опущенными уголками глаз. «Судьба — всегда странная, если она судьба», — гласит цитата под портретом.
Жизненный путь этого человека — настолько необычный, что, как справедливо выразился арт-критик Дмитрий Смолев, даже если бы он не сумел стать значительным, абсолютно штучным живописцем, все равно биография привлекала бы.
Юрий Ларин. Фото: Николай Титов/PhotoXpress
В его жизни не было никаких художественных школ. Да и какие художественные школы в детском доме? Вскоре после ареста отца пришли за матерью, Анной Лариной. Мальчик воспитывался в интернате под именем Юрий Борисович Гусман. Получил профессию инженера.
Правду о своем прошлом узнал лишь в двадцать лет, когда мать освободилась из лагеря. После той встречи Юра сделал свой первый осознанный рисунок. Но не в альбоме и не на холсте, а на стене котлована Саратовской ГЭС, где тогда работал. Так с обретения прошлого началось постепенное обретение другой жизни.
Видимо, в нем заговорили гены отца, на которого Юра был очень похож (мать узнала сразу, после двадцати лет разлуки: тот же взгляд, жестикуляция, разве что не рыжий). Николай Бухарин очень неплохо рисовал. На заседаниях Политбюро мастерски изображал товарищей по партии в карикатурах и шаржах. Любил акварельные пейзажи, возил в отпуск этюдник, краски, холсты и даже один раз выставился в ГМИИ — на «Осенней выставке московских живописцев» 1935 года. После вернисажа к большевику, которого называли «любимцем партии», подошел художник Константин Юон и сказал: «Николай, политика вам ничего хорошего не сулит. Занимайтесь живописью. Живопись — ваше призвание».
Его призвание воплотил сын.
Путь художника как поступок
Ближе к сорока Юра окончил Строгановское училище и навсегда простился с профессией инженера. Трудно переоценить смелость и безрассудность этого поступка. Он не мог надеяться на деньги, славу, признание... Художник избрал свой путь, он «дистанцировался даже от мейнстрима внутри «не мейнстрима», как написал арт-критик Дмитрий Смолев («Юрий Ларин. Живопись предельных состояний»).



Представленные на выставке картины поначалу удивляют. Пейзаж размыт до состояния намека. Что это: утренний туман, или песчаная буря, которая окрасила небо и воздух? Художник добивался «легкого дыхания» полотна, «чтобы не поперхнуться при вздохе. Просто небо. Земля. Белое дерево», — писали об одной из его работ. И, конечно, «Свободное дыхание» — очень точное название нынешней выставки.
Как и отец, Юрий любил акварели. Как и он, главным жанром выбрал пейзаж. Работал на обоях. Вырезал из рулона нужный кусок, смачивал теплой водой со стороны фабричного узора, накладывал на поверхность плексигласа.
— Удивительно, насколько он, скромный и боязливый человек в жизни, вдруг становился совершенно бесстрашным в живописи, — рассказала на открытии вдова художника Ольга Максакова, ставшая сокуратором выставки.
Дом как предчувствие
Одна комната полностью отдана под изображения Дома на Набережной (эти картины никогда не выставлялись прежде, их недавно нашли на антресолях). Точное сравнение дает посетитель вернисажа Андрей Кирпичников: «Это похоже на случайные мазки кистью; они расплывчаты и призрачны, как призрачны самые ранние детские воспоминания человека. Он не мог помнить Дом своего детства, но другого дома у него никогда не было...»
Сравнение с воспоминаниями точное. Именно воспоминания, призрачные тени о своем «настоящем прошлом» — то, что чувствовал художник лучше других. В интернатские годы они заставляли Юрия снова и снова бежать, хотя, как признавался сам, причин не было: условия были хорошие, не обижали. «Я просто хотел найти себя», — говорил он.

Он много болел, после одной операции отнялась правая рука. Но и тогда он не сдался. Поздние его картины, написанные левой рукой — почти лишены приема. Если на холсте 1973 года образ дома еще плотный и конкретный: корпуса, купол «Ударника» и трубы ГЭС-2 отражаются в воде, то почти через сорок лет от них остается почти белое поле, мост и тающий силуэт.
Но свет его работ не погас. В них нет обиды, сетования, горя. А привычка жить на пределе отразилась в философской концепции «живопись предельных состояний».
— Это была его формулировка. Изображать предмет в шаге от абстракции, достигать такого баланса, чтобы и узнаваемость предмета не потерялась, но при этом возобладало музыкальное, цветопластичное, — объясняет Дмитрий Смолев.
Признание
Поиск свободы на холсте шел параллельно с поиском свободы для отца. Он упорно добивался его реабилитации. Когда началась перестройка, пленум Верховного суда СССР в 1988 году отменил приговор Бухарину, более того — из «врага народа» тот превратился в символ перестройки. Но главное — завершился многолетний путь по обретению художником своего имени. Он смог официально стать Юрием Николаевичем.
Вслед за этим пришло признание в профессии. В 1989 году у Ларина случилась первая большая выставка в Центральном доме художника на Крымском Валу, которая произвела фурор. Министерство культуры СССР закупило работы Ларина в музеи.
Нынешняя камерная выставка, приуроченная к 90-летию со дня рождения художника, не может сравниться по масштабу с той, что была в 1989 году, но и не ставит такой задачи. Она самым правильным образом замыкает круг судьбы, соединив место, время и имя. Юрий Ларин своей живописью наконец вернулся в дом детства.

Комментарии
Ольга Марутян, куратор выставки:
— К сожалению, я не застала Юрия Николаевича при жизни. Уже позже, на этапе подготовки выставки в Манеже, познакомилась с вдовой художника, и хочу сказать, что вся семья Юрия Николаевича — редкий пример того, как бережно и внимательно родственники относятся к наследию. Творчество Юрия Ларина интересно по пластике и по музыке. Всегда удивляет, когда человек видит мир иначе, чем ты, когда никому не подражает и избегает шаблонов. Юрия Ларина всегда было интересно слушать, у него была своя философия. Именно поэтому на выставке мы предоставляем зрителю возможность не только посмотреть картины, но и прочитать цитаты и послушать фрагменты интервью Юрия Николаевича, которые транслируются в отдельном зале.
Татьяна Карпова, искусствовед:
— Юрий Николаевич поздно выбрал свой путь, поздно ощутил радость быть художником, но сохранил эту радость на всю жизнь. Конечно, признание пришло не сразу, музеи были в недоумении перед его работами. Когда же искусствоведы открыли для себя творчество Юрия Николаевича и стали подбирать какие-то ориентиры для него, он очень удивлялся. Он не оглядывался на авторитеты. Но все-таки есть определенное родство с так называемой «саратовской школой», с Павлом Кузнецовым, с «тихим искусством» 1930-х годов.
«Живопись лучше», — говорил Юрий Николаевич. В его представлении живопись была в принципе лучше всего. Например, он почти не делает границ между живописью и графикой. Любимый прием — это графическое умолчание, когда автор оставляет незаписанные фрагменты белого листа и это заставляет зрителя домысливать картину.
Что такое клуб «Юность»
Здесь были бильярдная, маленькая сцена с пианино, драмкружок и военно-морской кружок, где учили сигналить флажками. Потом в клубе располагались кружки для местных детей, где занимались английским языком. Не так давно в дом переехала семья искусствоведов Дмитрия Буткевича и Леры Галлай. Они предложили превратить «Юность» в арт-пространство. Возможно, в будущем здесь будут проходить выставки на постоянной основе.
Фотографии предоставлены пресс-службой Выставочного проекта «Юрий Ларин. Свободное дыхание»