«Курский Версаль» в Москве: на выставке «Барятинские. Искусство для наследника» показывают коллекцию, собранную тремя поколениями Рюриковичей
Меньше месяца осталось до завершения работы в ГМИИ выставки «Барятинские. Искусство для наследников». Она позиционируется как одна из главных в сезоне. Подготовка к ней велась больше пятнадцати лет.
Собрали и показали
— Собрание князей Барятинских, компактно существовавшее до 1918 года, было национализировано, рассеяно по 25 музеям страны. Кое-что было продано, что-то разграблено. Впервые за сто с лишним лет коллекция собралась на одной экспозиционной площадке, — говорит эксперт по культурным ценностям, заместитель директора ГОСНИИР Алексей Петрушкевич.
В общем, нисколько не умаляя заслуг организаторов, скажем: да, отыскали, собрали, показали... Однако перед посещением зрителю рекомендуется либо очень хорошо «изучить предмет», либо уже на месте оплатить экскурсию. Иначе есть серьезный риск увидеть сумбур вместо живописи.
Почему эти, а не иные?
Проекты о выдающихся династиях стали доброй традицией Пушкинского. Так, например, с успехом прошли выставки, посвященные братьям Морозовым и Сергею Щукину. Но те были выдающимися коллекционерами, коими Барятинские отнюдь не являлись. Они — «эрудированные дилетанты», как было сказано во вступительном слове куратора...
Рискнем предположить, что появление выставки стало следствием чрезвычайного обстоятельства. У семьи до революции было фамильное имение Марьино (под Курском), которое из-за обилия сокровищ называли «Курским Версалем». Недавно в этих краях бесчинствовали вторгшиеся в пределы «старой России» недоброжелательные соседи. Ценные экспонаты из некоторых музеев Курщины в ту пору эвакуировали, и теперь они гастролируют по стране.
Интересное совпадение: в 2020 году о Барятинских напомнила писательница Марина Степнова, написавшая роман «Сад», где главные действующие лица — именитое и состоятельное семейство. Одного из героев, князя Владимира Борятинского, автор представляет как друга юности Александра II. Мол, обращались они друг к другу «Сашка и Володька», выросли вместе, делили одних и тех же красавиц...
Автора ругали за вольности (понятно, что никакие дворяне не могли называть императора Сашкой), однако в целом Степнова обрисовала ситуацию полуторавековой давности верно. Семейство Барятинских действительно дружило с императорской семьей и даже было поименитее Романовых, поскольку вело происхождение от Рюрика.
Разношерстная коллекция и письма на французском без перевода
Начиная с XVIII века некоторые члены этого аристократического клана отличились на ниве собирания коллекций. Причем все собирали разное. Кто-то — европейскую живопись, кто-то — часы, кто-то — русское серебро и масонские книги. Все это богатство прекрасно смотрелось в большом дворце, но как вписать его в пространство музейной выставки?
Восприятие экспозиции усложняется и ее архитектурой, подчеркивающей эклектичность. Информация о Марьинском дворце дана не отдельным блоком, а мелькает то там то сям. Генеалогическое древо Барятинских выставлено в одном конце зала, портреты членов семейства и их вторых половин — в противоположном. Имена и фамилии путаются в голове, трудно понять, что кому принадлежало.
Кроме того, есть ощущение, что создатели выставки несколько переоценили уровень образования зрителя. Некоторые экспонаты представлены без соответствующих объяснений, а выставленное в витрине письмо на французском языке дается без перевода.
Сила экскурсий
Собрать разрозненные предметы в единую увлекательную историю помогает экскурсия. Начать ее стоит с того, что коллекцию основала женщина. 8 января 1767 года князь Иван Барятинский женился на 16-летней принцессе Екатерине Гольштейн-Бекской. Свахой выступила сама Екатерина II — в качестве благодарности: она помнила, что князь, занимавший хорошее место при дворе, в свое время саботировал приказ Петра III о ее аресте. Долг платежом красен. Императрица подобрала Барятинскому лучшую невесту.
Супруга оказалась женщиной с норовом. Считала брак неравным, беспрестанно давала мужу понять, насколько она его во всем превосходит. Заводила связи на стороне. В итоге отказалась быть Барятинской и вернула себе девичью фамилию. Но именно она начала собирать предметы искусства, подражая императрице Екатерине II, которая была для нее кумиром.
Какому-то отдельному правилу Гольштейн-Бекская не следовала. Денег и связей хватало на то, чтобы получить работы популярных и дорогих художников, преимущественно северных школ. В частности, бывшая принцесса была на короткой ноге с легендарной Ангеликой Кауфман — самой известной художницей своего времени, одной из основательниц лондонской Королевской академии искусств. Ангелика не единожды писала и Екатерину Петровну (ознакомиться с портретами можно на выставке). Особый интерес представляет ее изображение со взрослыми детьми. Мужа тут нет, но он представлен в миниатюре на медальончике, который держит в руке Екатерина Гольштейн-Бекская.
Плугарь стал фельдмаршалом
Сын Екатерины Петровны Иван увлекался агрономией, и именно он построил усадьбу под Курском, назвав ее в честь жены Марии.
— Иван Иванович продолжил собирать искусство, но уже не в качестве модного увлечения, а ради того, чтобы привить хороший вкус детям и дать им образование, — говорит куратор выставки, заместитель директора по научной работе Курской государственной картинной галереи Марина Тарасова.
Добрый барин увлекался просветительскими идеями, вкладывался в образование своих крестьян. Наиболее талантливых посылал учиться в Италию к художнику Антонио Виги. Под стать Ивану Ивановичу оказалась и его супруга: не только поддерживала увлечения мужа, но и сама была настолько прогрессивна, что кормила детей грудью, не прибегая к помощи кормилиц, как это делали дамы ее круга. (Тут-то и понимаешь, к чему на выставке помещен портрет кормящей женщины.)
Самый известный представитель династии — сын Ивана Ивановича Александр Барятинский. Когда мальчик родился, довольный отец написал целую программу воспитания. Саше выделили несколько десятин земли и поручили возделывать ее маленькими грабельками и плугом. Мальчика в семье именовали «плугарем», полагая, что он продолжит дело отца. Ребенок не возражал. В экспозиции представлена трогательная работа — детский рисунок маленького Саши, на котором он изобразил себя рядом с лошадками и оставил подпись: «С усердием буду исполнять ваше приказание».
Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Отец умер, когда плугарю едва исполнилось десять, а подросший Александр выбрал военную карьеру. Со временем стал фельдмаршалом, героем Кавказской войны. В 1859 году пленил имама Шамиля, и это стало главной военной победой России на Кавказе. На экскурсии подчеркивают: пленение было вовсе не таким, каким мы его представляем. Шамиля никто не захватывал, по рукам-ногам не вязал. Тот сам приехал к князю и преподнес фельдмаршалу свою саблю. Впоследствии они подружились, имам приезжал в Курск, гостил у Барятинских. Благодаря Александру Ивановичу в коллекцию вошли батальные сцены и кавказские пейзажи, а Марьино превратилось еще и в музей Кавказской войны.
Еще одна любопытная история (от Алексея Петрушкевича) гласит о том, как Марьино в начале XX века избежало разграбления, при том что находилось в регионе, где орудовали и анархисты, и украинские националисты.
— Вокруг дворца располагались различные производства, приносившие доход, — говорит Петрушкевич. — Были сахарный и кирпичный заводы, а выручка скапливалась во дворце, в котором для наличных имелась специальная комната-сейф. Последняя интересовала мародеров больше, чем какие-то картины или вазы. Так что большая часть наследия сохранилась.
Бабушка рядышком с дедушкой: открытия выставки
При подготовке к выставке был совершен ряд открытий. Отдельные произведения, включая шедевры французской живописи и римский саркофаг, бережно отреставрировали. Самое трогательное — наконец-то воссоединились «дедушка» и «бабушка» кисти Бальтазара Деннера.
Целых сто лет «Голова старухи» хранилась в Екатеринбурге, а «Голова старика» — в Волгограде, хотя было очевидно, что это объединенная неким авторским замыслом пара. Более того, эти образы были любимыми у Екатерины Гольштейн-Бекской. Свои покупки Екатерина Петровна отправляла из стран Западной Европы в Россию, но с этими двумя не расставалась. Может быть, они напоминали ей кого-то... Сейчас уже не узнаешь.
Специалисты ГМИИ определили авторство «Натюрморта с ковром». Данную работу можно назвать жемчужиной, возле нее всегда толпятся люди. Ворс ковра написан так реалистично, что с трудом удерживаешься от желания потрогать. В Курском музее натюрморт долгое время значился как работа неизвестного русского художника. К началу выставки справедливость восстановили — на этикетку вписали имя итальянца Франческо Нолетти, прозванного Мальтезе.
Еще одна почти детективная история развернулась вокруг полотна «Портрет графа Николая Александровича Толстого с супругой Анной Ивановной, урожденной Барятинской, и их старшим сыном Александром». В наши дни выяснилось, что автор — вовсе не Ангелика Кауфман, как считалось прежде, и изображены на портрете не Барятинские и не Толстой. Изначально Генрих Фюгер писал князей Лихтенштейнских, однако неизвестный ушлый мастер пририсовал одному из изображенных наградные знаки графа Толстого. Зачем? Очевидно, чтобы продать Барятинским!
Кто-то спросит: неужели Барятинские не знали, как выглядели их родственники? Видимо, черты пращуров стерлись из памяти за давностью лет. Портрет был написан в 90-е годы XVIII века, а попал в коллекцию только во второй половине XIX столетия.
На экскурсии показывают картины, купленные за рекордные суммы, и полотна с уникальным провенансом — например, «Благовещение» Симона Вуэ, которое когда-то висело в парижской капелле кардинала Ришелье. Важный экспонат — масштабное полотно Антонио Бруни «Жатва», где на фоне Марьинского дворца изображены княжеские дети в окружении крестьян и дворовых.
Наиболее любопытная часть собрания — гравюры. В них Екатерина Барятинская действительно разбиралась. Она успела собрать более 270 произведений первых имен. На выставке в Пушкинском представлен, например, сам Альбрехт Дюрер, а зрители часто задерживаются возле буднично-страшной работы Каспара Давида Фридриха «Гроб на краю могилы».
И это как раз то, что хотелось бы рассмотреть более тщательно. Перед открытием выставки анонсировали издание специального каталога, однако на момент написания материала он в продажу так и не поступил.
Фото: Ярослав Чингаев/АГН "Москва".