Рандеву на Пречистенке: Коровин, Сомов и Серебрякова — в галерейном центре «Артефакт»

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

16.02.2021

IMG_1558.jpg




Среди экспонатов — картина, принадлежавшая семье Шаляпиных, и работа, созданная Сомовым в подарок для Кустодиева.

Пока границы на замке, а поездки в Европу остаются чем-то далеким, «Коллекцiонеръ Клуб» приглашает совершить воображаемое путешествие в Париж. Более 40 работ художников русского зарубежья — в частности, Константина Сомова, Зинаиды Серебряковой, Александра Яковлева, Константина Коровина — из собраний российских коллекционеров представлены в галерейном центре «Артефакт» на выставке «До встречи в Париже». Проект на Пречистенке приурочен «Коллекцiонеръ Клубом» к запуску онлайн-платформы на сайте https://collectart.ru/ для объединения коллекционеров, собирающих русское искусство XIX-XX веков. По словам Рубена Язычьяна, генерального директора «Коллекцiонеръ Клуба», на сайте представлены работы из частных коллекций, и зарегистрированные пользователи могут записаться на просмотр и при желании их купить: «Организация выставки — сложный и затратный для коллекционеров процесс. Мы решили сделать экспозиционную онлайн-площадку, где вещи представлены в лучшем виде, с деталями, и даже можно увидеть, как картина выглядит в интерьере. Наша задача — объединить коллекционеров. Еще нам бы хотелось рассказать людям о мире коллекционирования. До сих пор существуют предрассудки — отголоски советского периода, когда любая спекуляция была вне закона. Хотя, по сути, речь идет об обычном обороте предметов искусства. К счастью, в 90-е открылись границы, и многие вещи стали возвращаться в страну. Наши коллекционеры покупают работы на зарубежных аукционах и привозят их в Россию».

Выставка в «Артефакте» посвящена феномену русского зарубежья — художникам, которые были вынуждены покинуть страну и искать счастья на новой родине. А еще она о Париже — не только точке на карте, но и великом мифе. Ведь французская столица к началу XX века стала настоящей культурной Меккой, плавильным котлом, куда съезжались таланты со всего света.

— Мы устали от пандемии, и захотелось в Париж, — рассказал «Культуре» Севон Язычьян, эксперт «Коллекцiонеръ Клуба». — Поэтому решили воссоздать атмосферу французской столицы 1920-х. Этот город был центром искусств: он вошел в судьбы многих художников. Для некоторых стал вторым домом, для других — например, для Фешина и Григорьева — трамплином в Америку. Париж был как магнит: его невозможно было миновать.

Александр Бенуа вспоминал: «Поедешь в Париж и там угоришь», — гласила одна из избитых поговорок; ее неизменно слышал каждый, кто собирался отправиться «из нашего захолустья» в этот погибельный, но прелестный город». При этом каждый художник видел французскую столицу по-своему. Недосягаем Париж Константина Коровина, особенно в «темной», ночной ипостаси, где вихрь мазков — огни фонарей и тени людских фигур. Примечательна его работа «Париж. Ночное кафе» (1929): залитая желтым светом улица — вангоговский мотив. Правда, это не камерный Арль, а блистательная фланирующая столица. Между прочим, картина происходит из семьи Шаляпиных: как известно, Коровин близко дружил с легендарным басом.

Вообще, со многими произведениями связаны любопытные истории: они опубликованы в каталоге, изданном к выставке. Например, девушка в голубом платье, запечатленная Зинаидой Серебряковой, — Марианна Броуэр, дочь барона Жана Броуэра. Барон впервые увидел работы Серебряковой на выставке в Брюсселе в 1928-м и сразу оценил ее талант. Он стал спонсором ее знаменитых марокканских путешествий, где колористический дар художницы раскрылся в полной мере. Те, кто был на ретроспективе Серебряковой в Третьяковке в 2017-м, никогда не забудут яркие лимонные и фиолетовые росчерки на ее марокканских пастелях. Нежный портрет Марианны был написан в 1931-м и вплоть до 2014 года находился в коллекции семьи Броуэров.

Художник Александр Яковлев в эмиграции оказался успешнее многих коллег: в 1927 году он стал кавалером ордена Почетного легиона — после участия в африканской экспедиции фирмы «Ситроен» и большой персональной выставки по ее итогам. Гости «Артефакта» смогут увидеть работу «Обнаженная» 1935 года — портрет балерины Нины Вершининой, с детства жившей в Париже и учившейся у легендарной Ольги Преображенской. Вершинина дебютировала в труппе Иды Рубинштейн, затем сотрудничала с Брониславой Нижинской. Работала в Англии, Германии, США, основала в Бразилии собственную труппу и балетную студию. Яковлев, создавший лаконичный графический портрет, сумел передать всю прелесть модели. Причем работал соусом и белилами, а значит, не имел права на ошибку и рисовал сразу набело.

Но главный хит выставки — небольшая картина Константина Сомова «Le Succube» (1923). Эстетская, немного фривольная и даже эротическая — совершенно в духе Сомова — она изображает юношу, которому во сне явилась девушка-искусительница. Вещица создавалась для Бориса Кустодиева в ответ на его подарок: Кустодиев презентовал Сомову картину «Купчиха и домовой» с похожим сюжетом, только в русском стиле. Константин Сомов писал в дневниках: «...Мы [с Кустодиевым] условились продолжить состязание: он сделает мне купчиху и домового, а я ему — тоже фантастическую, но с эротическ[им] элементом, как он просит...» Дочь Кустодиева Ирина вспоминала: «…отец написал и подарил ему (Сомову. — «Культура») маленькую картину, на которой изображена спящая купчиха и смотрящий на нее домовой. Написана она была блестяще, как миниатюра. Помню, как Константин Андреевич получал подарок: сидит на тахте в мастерской, держит в руках картину, лицо у него бело-розовое, румянец на щеках, — пристально разглядывает, восхищается техникой выполнения, телом купчихи, освещенным печкой, домовым, драпировкой». Как рассказал Севон Язычьян, по его сведениям, работа Кустодиева до сих пор хранится в семье Сомова.

Представлена на выставке и русская тема. Прежде всего, это образы Петербурга — в работах Арнольда Лаховского, созданных еще до эмиграции (художник покинул страну в 1925-м). Например, «Невский проспект. Вид от Аничкова моста» (1920), где Аничков дворец предстает в непривычном терракотовом «облике». Кстати, и Зимний дворец с 1830-х до 1940-х был окрашен в различные оттенки красного и охры.

И, конечно, русская тема была бы неполной без зимних пейзажей. Иван Похитонов, с 1893 года подолгу живший в Бельгии (куда в 1919-м окончательно переехал), в 1902-1906 годах написал пейзаж «Повеяло весной». Художник в те годы проживал в имении Жабовщизна Минской губернии и, вероятно, вдохновлялся местными видами. А вот его коллегам, эмигрировавшим после революции, приходилось писать русские пейзажи, подстраиваясь под требования рынка. Врач Борис Александровский, живший в Париже, вспоминал, что художникам прямо говорили: «У вас, русских живописцев, есть своя специфика: русские зимы, лучи солнца на снегу, тройки и прочее… Ну и пишите их на здоровье! Нам ваши зимы и тройки не мешают. Но не смейте совать свой нос в наши жанры: пейзажи Парижа и Венеции, море Лазурного берега, натюрморты, цветы, «ню» и прочее. Мы и без вас задыхаемся от невозможности найти заказчиков на этот материал!»

Так и пришлось Лапшину, Вещилову, Гермашеву, Бессонову, Шульце, Коровину и многим другим увязнуть в «зимах» и «тройках»…»

Ведь Париж, как известно, слезам не верит.

Фотографии предоставлены организаторами выставки.