Избранные ракурсы: в Москве открылась выставка Александра Родченко

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

27.01.2020

Лиля Брик. 1924 год.

Центр фотографии им. братьев Люмьер представил снимки из коллекции Still Art Foundation.

 Человек-оркестр, прошедший путь от живописца до промышленного дизайнера. Репортер, обогативший фотографию фирменными «родченковскими» ракурсами. Адепт революции, в конце 1920-х обвиненный в формализме. Все это — Александр Родченко, один из главных деятелей русского конструктивизма. Вместе с единомышленниками он верил: новая визуальная среда, которую они творили буквально «из ничего», поможет создать нового человека. Впрочем, творчество Родченко шире советского проекта, и его работы до сих пор собирают журналистов и поклонников. Пример тому — выставка в Центре фотографии: казалось бы, камерная, включающая в себя всего 58 вещей.

Подавляющее большинство из них хорошо известны: и хрестоматийный портрет Лилички, и изображение ее супруга Осипа Брика, и графичная «Лестница», и уходящие ввысь «Балконы», и почти гламурная «Девушка с «Лейкой». Многие кадры сняты камерой Vest Pocket Kodak, привезенной в 1925-м из Парижа, — небольшой, карманного формата. Правнучка мэтра Екатерина Лаврентьева пояснила: работы, показанные на выставке, отпечатали в 1990-е для образовательного портфолио, «которое могло бы помочь фотожурналистам прикоснуться к мастерству фотографа». Отсюда некоторая изолированность снимков, ведь они принадлежат совершенно разным сериям. «Они как некие знаки, иероглифы: каждый тянет за собой цепочку сюжетов, которые с ним связаны», — сказала Лаврентьева.Балконы. 1925Критик Осип Брик. 1924

Один из примеров — кадр «Самозвери (Авто-животные)» (1926). Писатель Сергей Третьяков пригласил Родченко проиллюстрировать книгу стихов для детей. Александр Михайлович подошел к делу основательно: придумал фигурки, легко собираемые из деталей, — прототип современного конструктора «Лего». Расставил их на листе бумаги, выставил свет. К сожалению, книга так и не вышла. Лишь в 2010-м ее опубликовали во Франции, а затем издали в России.

Другой интересный случай — фото Брянского вокзала (1927). Как рассказала Екатерина Лаврентьева, для Родченко это один из первых опытов сотрудничества с кинематографом. Снимок был сделан для фильма Бориса Барнета «Москва в Октябре», посвященного десятилетию революции. Увы, лента вышла в ограниченный прокат, особого успеха не имела (как, впрочем, и не получила жесткой критики — все-таки сценарий был одобрен «наверху»). Во время Великой Отечественной некоторые части фильма были утеряны. Кадр Родченко — «практически единственное, что осталось», отметила Лаврентьева.

А вот работа «Девушка-курьер» (1928) сделана для репортажа о том, как готовится номер газеты «Гудок». Нужно было запечатлеть весь производственный цикл. По словам Лаврентьевой, Александру Михайловичу не хватило нескольких сцен, поэтому он попросил жену, художницу и дизайнера Варвару Степанову, изобразить курьера, принимающего по телефону редакционное задание.

«Культура» побеседовала с Екатериной Лаврентьевой.

культура: Была ли у Родченко возможность общаться с иностранными коллегами, изучать мировые тренды, или же он творил в абсолютной изоляции?Поэт Владимир Маяковский. 1924

Лаврентьева: Александр Михайлович говорил, что начал снимать под влиянием Ман Рэя. Сразу возникает вопрос — где он мог видеть его фотографии? На самом деле, в букинистических магазинах было много журналов. Например, в коллекции Родченко обнаружился номер журнала школы «Баухауз», оформленный Гербертом Байером. Какие-то издания, вероятно, привозил Маяковский. Он же, возможно, познакомил Родченко с техникой фотомонтажа: поэт был в Германии, мог общаться с дадаистами. Другое дело, что Родченко все воспринимал на свой лад.

Сохранились письма от Ласло Мохой-Надя. Неизвестно, был ли отправлен ответ, но снимки Мохой-Надя Родченко совершенно точно видел. Вспоминается грустная история 1928 года, когда в журнале «Советское фото» была опубликована пара работ: с одной стороны, «Балконы «Баухауза» авторства Мохой-Надя, с другой — «Балконы» Родченко. Без указания дат. Таким образом Александра Михайловича пытались упрекнуть в формализме, преклонении перед буржуазной фотографией. Однако Родченко сделал свой кадр раньше Мохой-Надя. В любом случае речь должна идти не о плагиате, а о едином культурном пространстве, которое невозможно было ограничить.

культура: Родченко и Варвара Степанова вели дневники. Где они сейчас хранятся?

Лаврентьева: В семье, мы их издали. Надо сказать, это нормальное состояние культурного человека — записывать свои мысли, впечатления. В какие-то годы записей мало. Изобилующие подробностями страницы относятся к 1918-1920 годам. Это период учреждения уникального Института художественной культуры, бурных споров о том, что должно быть во главе угла, — композиция или конструкция.

культура: Нет ли записей, свидетельствующих о разочаровании в советском строе?
Лаврентьева: Конечно, есть. После войны Родченко написал, что близится очередной юбилей, но «мы не работаем». То есть не выполняем заказ. Он буквально несколько лет не дожил до своего триумфа. Один его известнейший ученик, которого хорошо знают и на Западе, — оператор Сергей Урусевский, снявший фильм «Летят журавли». В этой ленте много кадров, композиционно близких работам Родченко. Урусевский в воспоминаниях признается, что глаз ему «поставил» именно Александр Михайлович. В 1928-1929 годах во ВХУТЕМАСе работал фотокружок, Сергей Урусевский был одним из участников. Сохранился список заданий, которые давал Родченко, правда, непонятно, сколько в итоге оказалось выполнено. Известно лишь, что участники кружка успели сделать первое задание, связанное с фотограммой — изображением, полученным без участия камеры. На подоконнике с солнечной стороны расставляли прозрачные предметы, клали листы фотобумаги, засвечивали их, проявляли. Как бы то ни было, Урусевский усвоил уроки Родченко. И за это получил награду на Каннском фестивале.

культура: Родченко и Степанова часто работали вместе. Это были равноправные отношения или же Александр Михайлович выступал локомотивом?

Лаврентьева: С житейской точки зрения Степанова структурировала деятельность Родченко. Например, вела картотеку фотосъемок. Благодаря ей мы знаем, какой камерой снят тот или иной кадр. Более того, она гораздо чаще, чем Родченко, работала дизайнером-верстальщиком, дизайнером периодических изданий. Когда они трудились в тандеме — например, над номером журнала «СССР на стройке», — именно Степанова формулировала визуальную задачу, выступала в качестве режиссера. Нам удалось воссоздать принцип их работы. Вначале Родченко рисовал отвлеченные геометрические схемы — не опираясь на реальные снимки: просто круги и треугольники. Затем Степанова складывала листы бумаги, как книгу, и расписывала последовательность изображений — делала некий статичный фильм. Если это был номер журнала, посвященный определенному городу — то: «Берег реки», «Старый город». На стадии отбора фотографий подключался Родченко. Они пытались совместить готовые снимки с заранее придуманными геометрическими схемами. Так рождалась визуальная история.


Фото предоставлены организаторами выставки. На анонсах: Лестница. 1929 год.
Лиля Брик. 1924 год.