Таруса для посвященных: какие секреты хранят знаменитые дачи советских художников

В советское время Таруса стала особенным местом среди творческой интеллигенции: художники основали здесь целую коммуну, образовав что-то вроде неофициального художнического «Переделкино».

Попасть к какому-нибудь художнику на дачу — задача для многих вожделенная. Но без правильного сопровождения сделать это трудно. Скажем, на даче анималиста Василия Ватагина висит табличка: «Музей». Несколько лет назад, поддавшись дезинформации, автор этих строк открыла калитку и вошла, но тут же пришлось поворачивать оглобли: «Это частная территория!» — сказали строго.

На сей раз мы отправились в «Тарусскую экспедицию» по творческим дачам в компании правильных людей: в сопровождении научного сотрудника музейного центра «Масловка. Городок художников» Сергея Озеринина и основателя музея Василия Демина.

Мастерская Анатолия Комелина в окружении стогов

Путешествие по дачам-мастерским художников начинается в семи километрах от города. Здесь расположена мастерская-ангар Анатолия Комелина.

В студенческие годы у скульптора было прозвище Смешной. Высокий, долговязый, он с серьезным лицом говорит странные вещи, так что и не знаешь, как реагировать. Мол, я не люблю фламенко. Когда работал в Москве, над головой топали девушки. Наушники не помогали. Вот я таких-сяких слоних изобразил...

Скульптор Анатолий Комелин, почетный член Российской академии художеств. Фото: Евгения Коробкова

Чтобы летом скульптору не досаждали фламенкистки, супруга выстроила мужу мастерскую на огороде дачи. Но упрямый Комелин дар отверг. Пришел в чистое поле и соорудил ангар-мастерскую.

После оказалось, что мастерская не совсем в чистом поле, а прямо посреди участка, где хозяин выращивает сельхозкультуры и разводит нубийских коз. К счастью, хозяином оказался Исмаил Ахметов, бизнесмен, которого в Тарусе считают покровителем искусств, так что отнесся с пониманием.

Комелин работает с разным материалом. Например, выполняет резьбу по камню для храмов. Но в последнее время увлекся строительной арматурой и плитами утеплителя. Не нарадуется, мол, материал чудесный: и легкий, и режется прекрасно. Скульптуры художника напоминают ожившие детские рисунки. Архаизм? Неопримитивизм? Мастер настаивает, что работает в жанре реализма.

— Когда я впервые увидел работы Анатолия на фотографиях, у меня был шок, — предупреждает основатель музейного центра «Масловка. Городок художников» Василий Демин. — А потом поймал себя на мысли, что эти работы не забываются. Наверное, этот эффект самый главный в искусстве...

Вот, например, две нарочито грубо слепленные неваляшки: это поколение родителей художника, людей, рожденных в двадцатые-тридцатые годы прошлого века. «Они прошли войну и голод и сохранили радость к жизни».

Мастерская Анатолия Комелина. Фотографии: Евгения Коробкова

А голова на длинной проволоке — это «Зависть». Ударишь посильнее — трясется. «Не трясется, а завидует», — поправляет Комелин.

На вопрос, завидует ли кому-то он сам, скульптор отвечает, что водопроводчикам: «У водопроводчиков КПД почти сто процентов. А у художника — если удастся на пятьдесят процентов выразить то, что хотел, уже удача...» Одной из самых эффективных с точки зрения КПД называет фигуру отца. Условное изображение человека с руками-палочками в разные стороны: «Он у меня глухонемой был. Всегда размахивал руками. На лице у него маска. Потому что он так и остался мне не очень понятен...»

Ирина Старженецкая: главное — цвет!

Дача Комелина и супруги — небольшой уютный домик. На участке две мастерские, мишень для стрельбы из лука, на зеленой лужайке водружена могильная плита Анатолия, которую он соорудил себе сам, «чтобы не думать, что там ему поставят».

«Вот мне говорят: такого мужика испортила. А он всегда таким был», — говорит с серьезным лицом Ирина Старженецкая. Супруга Комелина — очень художник, отмеченная еще с советских времен множеством отечественных и международных наград. Работы Старженецкой хранятся в Русском музее, в Московском музее современного искусства. Картины последних лет можно увидеть на выставке «Цветы. Символ красоты» в Третьяковке.

На даче Комелина и Старженецкой. Фотографии: Евгения Коробкова

Обитая на даче, художница увлеклась рисованием тюльпанов. По ее словам, цветок имеет свое настроение, архитектуру, форму. Художница очень не любит, когда непосвященные, глядя на ее тюльпаны, спрашивают: это что? Рюмки?

Но главное — цвет: «Некоторые работы я в течение пяти лет переписывала, чтобы достичь горения».

Лучшие тюльпаны растут на даче ее друзей Паустовских.

По словам Ирины, она абсолютно счастливый человек. Все есть. И счастье, и деньги, и цветы, и любимая дача, конечно.

А вот то, как приобреталась эта дача, — отдельная интересная история. Еще в советское время небольшой дом стоил «дикие деньги», на которые можно было купить «пять таких дач». Очевидно, что хозяйка, одна известная старушка, на самом деле не горела желанием расставаться с недвижимостью. Потому не только заломила цену, но и в придачу выставила обременение: маленький домик на участке оставлю для себя, буду приезжать, отдыхать. И это было только начало квеста.

— Надо понимать, что в советское время легально приобрести дачу в Тарусе было невозможно, — продолжает хозяйка. — Вопрос решался при помощи взяток, и мы их приготовили. Но к моменту приобретения недвижимости сменился глава Тарусы.

Новый градоначальник был абсолютно честным человеком, и о том, чтобы «дать на лапу», нечего было и думать. Художница отправилась к нему с поклоном и рассказывала, что дом очень нужен, поскольку в Москве она страдает дикими головными болями. Честный человек просьбам внял.

В завершение экскурсии Ирина Александровна показывает несколько недавних картин. На них — новый любимый натурщик. После того как муж выстроил свой ангар, супруга подружилась с нубийским козлом, обитающим неподалеку. Животное с удовольствием позирует, словно все понимая, и расстраивается, когда Ирина Александровна заканчивает сеанс.

Дача Василия Ватагина с дезинформирующей табличкой

Все художники друг друга знают, ходят в гости и обмениваются творчеством. Вот и на деревянной скульптуре Николая Ватагина семейная пара Комелиных-Старженецких запечатлена узнаваемо. Анатолий — коричневый, высокий, с выдающимся носом. Супруга — конечно, с тюльпанчиком в руках.

Ватагин, внук Ватагина. Фотографии: Евгения Коробкова

Хозяин дома, Николай Ватагин, подчеркивает, что по образованию он художник, а не скульптор. Заниматься деревянной скульптурой начал сорок лет назад, а первая работа — Лев Толстой — до сих пор хранится у печки, которую еще его легендарный дедушка, Василий Ватагин, расписал персидским львом и райскими птицами в духе ар-деко.

Дому-терему, окруженному лесным массивом, больше ста лет. Василий Ватагин построил его в 1914 году, вернувшись из Индии. Будучи под впечатлением от поездки, сам занимался декором помещений. Здесь сохранились первозданные окна, потрясающие жиковины (накладки-петли) на дверях. Дверные проемы и стены украшены большими панно в индийском стиле. Гости уверены, что слон привезен из Индии, но нет, его вырезал из красного дерева сам художник. Слон, видимо, стал прообразом Хатхи из «Маугли», которого иллюстрировал Василий Алексеевич.

Дача Ватагина. Фотографии: Евгения Коробкова

Перед домом стоит еще одна работа Ватагина: баран из «тарусского мрамора» — особенно плотного местного известняка.

Самое удивительное, что все это — не музейные экспонаты. Николай работает в доме, где все сохранилось, как при дедушке. В хорошую погоду Николай режет своих Гоголей-Островских-Пушкиных прямо на улице. Осматривая рабочее место художника, мы обнаружили скопление пластиковых водопроводных труб.

— Я из них очки делаю! — пояснил мастер.

В таких очках из пластиковых труб сидит с лупой в руках деревянный Заболоцкий. С одной стороны лупы — глаз поэта, с другой — удивленная физиономия жука.

Фигура, наряду с другими работами соседа, украшает дом живописца Эдуарда Браговского, представителя «сурового стиля».

На даче Эдуарда Браговского. Фото: Евгения Коробкова

Дом Эдуарда Браговского удивительно пахнет стариной, хотя даже не очень старый: построен в семидесятые годы.

— В те годы сносились старые дачи и постройки в окрестностях Масловки, — рассказывает Сергей Озеринин. — У Эдуарда Браговского была там мастерская. Он собрал с масловских дач хорошие бревна и старинные изразцы печей и привез сюда.

Таким образом удалось не только спасти старину, но и сэкономить на материале. Изразцовые печи, сложенные из «масловских» плиток, стоят до сих пор.

Дом Штейнберга, завещанный художникам

Мастерскую Эдуарда Аркадьевича Штейнберга в соцсетях называют загадочно — и «секретной» резиденцией, и «неофициальной дачей» Пушкинского музея в Тарусе.

На самом деле все вполне официально и не секретно. С 2016 года мастерская по воле вдовы художника Галины Маневич вошла в состав ГМИИ. Она работает только летом, и сюда можно заглянуть как в музей.

Фото: Сергей Озеринин/предоставлены пресс-службой Buro Adaskina

Старый скрипучий деревянный дом с мезонином и крыльцом-галереей окружен небольшим садом. Дом хранит и рабочее пространство художника, и документальные материалы, и книги, связанные с его жизнью.

Яркий представитель нонконформизма, Эдуард Штейнберг очень любил Тарусу. Здесь он провел почти всю свою жизнь. Работал сторожем, землекопом, рыбаком, а свои удивительные картины, в которых, как говорили потом критики, «соединил пластику авангарда и иконописи», писал просто так, без денег, даже не надеясь, что кто-нибудь когда-нибудь купит. Впоследствии, когда художник прославился и переехал в Париж, иностранные специалисты удивлялись. Мол, как так можно было биться лбом всю жизнь? У нас, если дело не приносит доход в течение двух месяцев, его просто бросают.

Не забыл Эдуард Аркадьевич и родную Тарусу. Возвращался сюда каждый год и строил дом, который планировал оставить городу. «Я не претендую на то, чтобы там был музей, пусть живут в нем бедные люди, может, художники», — говорил Штейнберг. Так и вышло. Сегодня построенный им дом работает как резиденция для молодых художников.

Итальянские пельмени на стене

Помимо мастерских отечественных художников, гости Тарусы бонусом могут посмотреть, как работает итальянский мозаичист Марко Бравуро. Мастер приехал по приглашению предпринимателя Исмаила Ахметова, который, как говорят местные, заложил в Тарусе тренд на добрые дела. Десять лет назад Ахметов купил развалины столовой советского дома отдыха и превратил их в «Дом литераторов». В доме устраиваются концерты, выставки, там же трудится и Марко. По словам мастера, лето в Тарусе гораздо комфортнее, чем в Италии, поэтому ему здесь работается просто отлично. 

Мастерская Марко Бравуро. Фото: Евгения Коробкова

Итальянец постоянно устраивает мастер-классы по изготовлению мозаики и придумывает новые интересности. Например, на Доме литераторов, украшенном его мозаиками, можно увидеть настоящие итальянские равиоли, вставленные между стеклянными кусочками.

КСТАТИ

Сейчас в «Доме литераторов» проходит выставка от музея AZ «За 101 километром. Нонконформисты в Тарусе». Ровно 65 лет назад в Тарусе впервые экспонировались работы современных молодых авторов, которые не имели выхода к зрителю в столице. Выставку организовал круг художников, сплотившийся вокруг семьи Поленова. На нынешней выставке вспоминают эту историю и выставляют уже ставших знаменитыми нонконформистов, в числе прочих представлены картины Эдуарда Штейнберга и Алексея Паустовского, сына писателя, который прожил всего 26 лет.

Фото: Сергей Озеринин/предоставлены пресс-службой Buro Adaskina

Верхнее фото и фото на анонсе: Сергей Озеринин/предоставлены пресс-службой Buro Adaskina