Режиссер Алексей Федорченко: «Мой взгляд на вещи — это нэцкэ, хокку и сумо»
29 сентября отмечает 60-летие кинорежиссер Алексей Федорченко.
— Какой главный сюрприз преподнес вам творческий путь?
— Он резко изменил мою жизнь в 35 лет. Будучи экономистом и бухгалтером, я стал снимать кино. Это очень не похоже на обычную судьбу режиссера. Я к такому почти не готовился. Просто, однажды проснувшись, понял: это — мое, и я очень доволен, что жизнь так поменялась. Мне нравится моя работа.
Алексей Федорченко на фоне хлопушек со съемок фильмов «Первые на Луне», «Ангелы революции» и «Небесные жены луговых мари». 2016. Фото: URA.RU/ТАСС
— Жанр псевдодокументалистики, в котором, кроме меня, никто не работает. Они объединяются не сюжетно, а стилистически, хоть и различаются кардинально. «Первые на Луне» сняты в духе хроники 1930-х годов, «Улли-Кале» — немой альманах, сделанный десятью режиссерами в 2022-м. «Новый Берлин» делится на две части. Первая — современная любительская съемка, вторая — кино, снятое в странном фантастическом мире.
— По сути, вы основали жанр ревизии большой истории вместе с историей кино. Говорят, что американцы не бывали на Луне, а «хронику» их «прилунения» снял в студии Кубрик. Значит, лунный проект остается открыт, и там, на Луне, должны будем высадиться мы. И кино об этом вы уже сняли... Значит ли это, что ретроспекции всех частей триптиха адресованы будущему?
— Не совсем так. «Первые на Луне» — фильм о героях и об отношении к ним государства. Это могло быть любое иное грандиозное событие — например, строительство Днепрогэса или путешествие к центру Земли. «Большие змеи Улли-Кале» — картина об отношениях России и Кавказа, о том, как они влияли друг на друга. «Новый Берлин» — история о том, как люди сублимируют и переживают выход из фашизма в постфашистской цивилизации.
— Ранее вы напоминали сказочника, обзирающего мерянские обряды, марийские предания, авангард начала прошлого века из башни слоновой кости. Не собираетесь вернуться и осмотреться?
— Не совсем верно. Я беру обросшую штампами тему, пытаюсь рассмотреть ее с другой стороны и снимаю этнографическое кино «Овсянки», «Небесные жены луговых мари» или фильм про революцию — «Ангелы революции», или про войну — «Война Анны». Моя задача — по-новому показать привычные события или некий период, а для этого надо быть внимательнее к историческим документам.
Алексей Федорченко на церемонии вручения национальной кинопремии «Золотой орел» с призами в номинациях «Лучшая режиссерская работа» и «Лучший фильм» («Война Анны»). 2019. Фото: Екатерина Чеснокова/РИА Новости
— Конечно. Например, режиссеры крупных мировых кинематографий снимают малые народы как бы свысока, рассматривают их как насекомых, а режиссер, относящийся к малым народам, снимает снизу вверх и так же кривит душой. Нужно стараться снимать горизонтально.
Мои документальные фильмы «Кино эпохи перемен», «Монета страны Малави», «Колбаса Митрофана Аксенова» также сделаны в необычном жанре, который я называю «документальная комедия-реквием». Недавно в этом жанре я представил ленту «Горящий Горький», а в октябре на петербургском кинофестивале «Послание к человеку» покажу «Приключения мозаик на земле и под». Сейчас я закончил сценарий по русской классике конца XIX века. Если получится снять кино, также очистим его от штампов и предрассудков.
— А какие фильмы созвучны вашей мифопоэтике?
— Нет такого фильма. Мое воображение не питает чужое кино. Только книги и факты. Никакой режиссер никаким фэнтези не перепридумает историю и не переиграет ее. Однако существуют разные пласты культуры. В некоторых мы узнаем себя, а в иных — нет, но я не занимаюсь их ревизией, а лишь рассказываю истории, которые мне интересны. Некоторые происходят в Марий Эл, а иные — в Колумбии. А еще я собираю книги о репрессированных ученых. Этим летом с Лидой Канашовой (соавтором сценариев последних картин. — «Культура») мы собрали их истории и выпустили сборник «Начальник сказок», где приводятся чудесные факты из их жизней.
— Чей образ или произведение вас вдохновляет?
— Недавно думал об этом: откуда у меня такой взгляд на вещи и что можно уподобить ему в мировой культуре? И понял: это — нэцкэ, хокку и сумо.
— А что их объединяет?
— Малая форма и глубокое содержание.
— Даже в сумо?
— Безусловно. В длящейся несколько секунд схватке есть удивительная красота, и тактика, и стратегия, и гармония.
— Какой именно и, может быть, чей зрительский отзыв для вас был наиболее ценен?
— Раньше в Госкино была такая традиция: свежесданные фильмы можно было посмотреть в министерском зале — был один сеанс. Когда я сдал «Первых на Луне», пришел к концу сеанса и мучительно ждал окончания просмотра. Свет включили, я заглянул в зал, он был пуст. Там находился лишь один зритель, но это был Иоселиани! Мой первый зритель. Еще был классный день, когда Ума Турман, тогда председатель жюри кинофестиваля в Абу-Даби, вручала мне «Черную жемчужину» и сказала по-русски: «Я тебья лублу!» Я ей ответил почему-то тоже с акцентом: «И я тебья!»
— Что пожелаете себе к юбилею, кроме самых нужных и очевидных вещей?
— Боюсь что-то себе желать и загадывать. Пусть все будет как будет!
Вверху и на анонсе: Алексей Федорченко на виноградниках Chateau de Talu в рамках фестиваля актуального российского кино "Маяк" в Геленджике. 2025. Фото: Екатерина Чеснокова/РИА Новости