Екатерина Бордачева: «Восемьдесят процентов нашей кинопродукции — это индустриальная калька с голливудских форматов»

Вера АЛЕНУШКИНА

17.06.2020

Екатерина Бордачева. Фото:www.filmmarket.pro.

Что мешало нашей киноотрасли эффективно развиваться в последние годы с экономической и организационной стороны? Об этом «Культура» поговорила с Екатериной Бордачевой — генеральным директором Международного форума «Российский кинобизнес».

— Катя, ты много лет была программным директором «Российского кинорынка» — отечественного индустриального форума, без которого нашу отрасль невозможно представить. Но давай предположим, что ты встретила человека, который никогда не слышал о нем. Что это такое?

— Идеальное место встреч для всех участников кинопроцесса. Здесь встречаются и сотрудничают представители всех направлений кинобизнеса. А именно: дистрибьюторы (вместе с продюсерами, представляющими свои проекты), кинопоказчики (коммерческие и государственные кинотеатры, крупные киносети, кинофонды и прочее), представители online-платформ и телевидения. Кстати, у нас такой форум появился относительно недавно: на рубеже девяностых, одновременно с зарождением кинобизнеса, когда исчезла системная кузница советского кинематографа.

— Если кинофорум — это место встреч всех ведущих игроков рынка, можно ли судить по нему о состоянии киноиндустрии в целом?

— Ты абсолютно права. Кинорынок — зеркало индустрии. Все, что в ней происходит, отображается форумом. Каков уровень индустрии, таковы и возможности форума.

— И какая она, наша индустрия?

— Мне кажется, все еще слишком инертная. И, возможно, одна из причин в том, что государство было и остается главным продюсером/инвестором. Вторая причина напрямую связана с кинотеатрами. Как они формируют репертуар? Чаще всего просто ставят по максимуму главный блокбастер недели (условную «Чудо-женщину»), а остальные сеансы отдают тем фильмам, которые им предлагают активнее всего. И никакого желания формировать свой собственный оценочный критерий у коллег часто не возникает. Хотя кинофорум как раз дает возможность познакомиться со вторым и третьим эшелоном фильмов (вторыми не по качеству, а по объему потенциальной аудитории). И взять в репертуар фильмы-события или просто что-то необычное из фестивального и авторского кино.

— Российские кинофорумы чем-то отличаются от зарубежных?

— На нашем «Кинорынке» нет главного. Во всем мире подобные форумы — это то место, где взаимодействуют производители контента и потенциальные дистрибьюторы, где обсуждаются условия продажи и приобретения фильмов. Но у нас (так сложилось исторически, еще с 1989 года) проходят продажи другого рода. У нас все строится на общении дистрибьютора и кинопоказчика (крупных коммерческих киносетей, отдельных маленьких кинотеатров, кинофондов и прочее). Одно из следствий такой практики в том, что к нам не приезжают ни селлеры, ни байеры, то есть мировые агенты, которые занимаются закупкой и реализацией фильмов. Они не продают свой контент на нашей территории и не покупают наш, хотя на всех международных рынках (EFM в Берлине, кинорынок в Канне, AFM в Санта-Монике) такие сделки — основа основ. А все попытки привезти их в страну за счет государственного бюджета пока ни к чему серьезному не привели. Правда, в 2012-м при поддержке Фонда кино был запущен проект Red Square Screenings. Эта площадка работала, появились связи с Восточной Европой, с Германией, с Францией... Но, к сожалению, сейчас такого формата нет.

— С каждым годом в прокат выходит все больше российских фильмов: в прошлом году их было 168. Есть проекты, которые «выстреливают»: например, комедия «Холоп» побила все рекорды, собрав в прокате почти 3 млрд рублей. Тем не менее статистика такова, что из всех российских фильмов в лучшем случае окупается только каждый десятый. Как тебе кажется, почему?

— К сожалению, мы до сих пор находимся на том этапе, когда количество перерастает в качество очень редко. Конечно, есть счастливые исключения, но их не так много. По моим ощущениям, примерно 80 процентов нашей сегодняшней кинопродукции — это индустриальная калька с голливудских форматов, это переписывание сюжетов или даже сценариев и их адаптация под нашего зрителя. Особенно это чувствуется в анимации, когда персонажи просто выкупаются и адаптируются.

— Я бы сказала, что в большинстве случаев такие адаптации уж чересчур ученические...

— Простой пример. Я как-то своим знакомым, никак не связанным с кино, решила показать фильм «Миллиард». И на 20-й минуте один из них вдруг сказал: «Знаешь, это такой уютный маленький Голливудик, в котором все примитивно и предсказуемо: через пару минут вот эта героиня всех предаст, сольет информацию и так далее». И спокойно пересказал весь сюжет вплоть до финала. То есть получается, что самый обычный зритель легко считал все сюжетные ходы. О чем это говорит?

— О том, что наше кино иногда относится к своему зрителю как к дошколенку, который совсем ничего не понимает.

— Вот именно. К счастью, время от времени все-таки встречаются фильмы с гораздо более сложными сюжетами. Тем более что даже в кальку всегда можно добавить что-то свое. Например, свой особый юмор, свое особое отношение к жизни. А еще можно вспомнить о звании самой читающей страны мира: ведь как ни крути, мы все-таки вышли из этой страны. И если это привносится, то все работает.

— То есть если наши кинематографисты будут, условно говоря, держаться поближе к корням, то это изменит ситуацию к лучшему?

— Повторить советское кино невозможно, да и не нужно пытаться это сделать (хватит с нас диких, совершенно отвратительных опытов по созданию сиквелов или ремейков старых российских фильмов). Но сейчас зритель хочет, чтобы с ним разговаривали как с понимающим, думающим человеком, который сам научился фильтровать информационные потоки, к нему поступающие. Возможно, он не знает всей истории кино. Но, поверьте, если он захочет в ней разобраться — разберется. Благо открытых источников предостаточно. Поэтому мне кажется, что формула успеха такова: нужно не отрываться от корней, не забывать нашу литературу, историю и обязательно общаться со зрителем хотя бы на уровне старшеклассника, а не дошколенка (смеется). А еще лучше, на уровне студента первого-второго курса, с которым интересно подискутировать. И все-таки вкладываться в материал, в сценарий, обогащать его какими-то образами, идеями, идеологией, в конце-то концов.

— Может, часть проблем нужно поискать в продюсерском цехе? По моим ощущениям, далеко не все из них ведают, что творят. Я не говорю сейчас о каких-то крупных фигурах. Тем не менее есть и такие, кто брался продюсировать «ужастики», посмотрев всего два-три фильма этого жанра.

— У нас есть очень талантливые, очень мудрые продюсеры, способные собрать вокруг себя по-настоящему одаренных художников. Но есть и другое. Я вспоминаю защиты проектов в Фонде кино и то, как некоторые продюсеры представляют свои проекты. Крайне мало осознанных подходов. В основном заученные тексты, референсы, обязательная блокбастерная составляющая — со взрывами, с разрушенными кварталами. Но за всем этим нет вообще ничего, кроме желания пройти чьей-то чужой дорогой. То есть многим кажется, что дрейфовать на какой-то поверхностной идее, когда-то принятой зрителем, можно бесконечно. Но практика показывает, что это не так.

— Катя, давай вернемся к киноиндустрии. Есть ли какие-то проблемы при общении дистрибьюторов и кинотеатров?

— Мне кажется, что наш рынок слишком закрыт, в нем слишком много личностного и непрозрачного. Доходит до того, что часто кинотеатры или online-платформы даже не видят фильма, который они покупают. А в результате кинотеатры, и без того инертные, просто заполняют репертуар стандартным контентом, а дальше хоть трава не расти!

— В последнее время появилось много новых прокатчиков, например, «Иноекино», «Белые ночи» и так далее. Их появление как-то повлияет на рынок?

— У нас были моменты, когда на рынок один за другим выходили маленькие нишевые дистрибьюторы. Первый серьезный всплеск пришелся на период с 2008-го по 2010-й, второй — на 2011–2013-й. В это время на смену пленке пришла цифра, и выпускать кино стало гораздо дешевле. В итоге число прокатчиков доходило даже до сорока. Тем не менее в условиях нашего рынка такому количеству игроков, мягко говоря, тесновато. К тому же некоторые независимые дистрибьюторы иногда делают некрасивые вещи. Скажем, у них нет финансовой возможности покупать дорогое кино в каком-либо жанре, поэтому они покупают жанровые аналоги классом пониже (и, как следствие, очень некачественное, хотя в нем даже могут быть звезды). И, прикрываясь привычными маркетинговыми стратегиями и ходами, продают свои «шедевры» как что-то значительное. Тем самым обманывая кинотеатры. А потом жалуются, что никто не хочет с ними работать.

— Может, у этих «новичков» просто опыта не хватает?

— Не хватает специалистов, согласна. Бывает так, что на рынке появляется новый прокатчик, потому что у какого-то персонажа нашлись лишние деньги. И его компания купила кино. Но понимания, что с этим фильмом делать, у них нет. Зато есть очень поверхностное представление о продвижении своего контента и желание пропихнуть его в залы любыми нерыночными способами (вплоть до подарков, личных связей и прочее). В итоге кинотеатры начинают просто игнорировать этого прокатчика (ведь его фильмы не зарабатывают), и компания умирает.

— Тем не менее у нашего кинопроката есть и другие проблемы. Например, количество кинозалов. С декабря 2015 года действует программа поддержки кинотеатров в малых и средних городах. Благодаря ей за это время открылось примерно 800 кинозалов. Однако осталось еще много городков, где нет даже дома культуры. И зритель, у которого внезапно проснулась любовь к кино, вынужден час трястись на автобусе до ближайшего районного центра. Кинофикация таких городков поможет как-то развитию отрасли?

— Вливание государственных денег в киносети — это как раз одна из причин, почему наша отрасль развивается. Как бы то ни было, в городах-миллионниках сейчас кинотеатры на каждом шагу, и там не просто конкуренция, но и перенасыщение. При этом довольно много перспективных, живых городков, в которых кинотеатр до сих пор не открылся. Почему? Потому что местный бизнес или не знает о возможных мерах поддержки, или не видит шансов для быстрого возврата вложений (а окупаемость хорошо работающего кинотеатра, кстати сказать, от трех до пяти лет, и это при идеальных условиях — при стабильном курсе рубля, без пандемий, девальваций и т.д.). Поэтому бизнесмены рисковать не хотят, а государство еще не везде дошло. Тем не менее с начала работы программы у нас открыто уже 800 залов, причем в дальнейшем планируется прирост на 300 залов в год.

Правда, давайте не будем забывать про треугольник потребления. Человек приехал в торговый центр, зашел в магазин, посидел в кафе, посмотрел кино. Это уже вид досуга, от него никуда не деться. Поэтому отдельно стоящим кинотеатрам с треугольником потребления конкурировать трудно. А значит, для выживания им нужен уникальный сервис. Нужны кафе, wi-fi, какие-то нестандартные предложения. То есть обычный кинотеатр должен превратиться в специфическое пространство, где можно было бы классно провести время.

— Напоследок не могу не спросить о сегодняшней ситуации. Для всех участником киноиндустрии карантин стал, конечно, громом среди ясного неба.

— Конечно, хотелось бы верить, что в июне/июле будет открыта какая-то часть кинотеатров, хотя бы в нескольких регионах. Но тут возникает вопрос «А что мы там будем показывать?». Потому что половина летнего блокбастерного контента ушла на осень или на 2021 год, а именно такие проекты являются трафикообразующими. К тому же июнь — это все-таки слишком оптимистично. Серьезный прокат наладится, скорее всего, не раньше сентября. В любом случае, как только откроются первые кинозалы, туда ринутся все независимые дистрибьюторы со своим контентом, потому что фильмов для проката будет очень немного.

— Но это же отличный шанс для независимого прокатчика!

— Да, это шанс. Люди, засидевшиеся дома, у которых хоть какая-то копеечка затерялась в кармане, захотят развлечений. Ни театр, ни филармония такого шанса им не предоставят: там билеты гораздо дороже. Так что зрители в кинотеатрах будут.

— Можно ли сказать, что для всех участников киноиндустрии сегодняшний карантин — это не просто испытание на прочность, но и возможность провести какую-то работу над ошибками, что-то пересмотреть, переделать?

— Я сейчас очень много общаюсь с кинотеатрами и могу сказать, что мне поступают самые разные вести с полей (улыбается). Кто-то доделал ремонт в своих кладовках, куда привозят зерно для попкорна. Кто-то отладил систему продажи online-билетов, до которой руки раньше не доходили. Кто-то заменил кресла, сделал профилактику оборудования, кто-то пересмотрел и оптимизировал штатное расписание, потому что, наконец, понял, какие дублирующие позиции можно аннулировать, чтобы сэкономить. В сфере дистрибуции сейчас тоже кое-что меняется — начинаются пересмотры прокатных стратегий. Так что, несмотря на огромный для нашей отрасли стресс и громадные финансовые потери, это время дает нам возможность обратить внимание на что-то важное, чего в обычном круговороте мы просто не замечали.

Екатерина Бордачева — генеральный директор Международного форума «Российский кинобизнес», продюсер, член Европейской ассоциации детского кино (ECFA), эксперт Фонда кино РФ. Окончила экономический факультет ВГИКа им. С.А. Герасимова, где несколько лет преподавала «Рекламу и связи с общественностью в киноиндустрии» (автор статей по проблемам дистрибуции фильмов в России и мире). С 2013 по 2019 год работала программным директором «Российского кинорынка». Является куратором международной кинопрограммы для детей и юношества «Твое кино» МФКД «Дух огня», а также сотрудничает с российскими и зарубежными фестивалями в России, Германии и Казахстане.

Материал опубликован в № 4 газеты «Культура» от 30 апреля 2020 года в рамках темы номера «Наше кино: как возродить его после эпидемии?»

Фото на анонсах: www.filmmarket.pro.