Утро России

01.07.2017

Андрей САМОХИН

Таинственный берег под вечной шапкой туманов «за синим перекрестком двенадцати ветров», где между огнедышащих вулканов и курящихся гейзеров бродят исполинские медведи, реки кишат лососем, прущим на нерест, а землю под ногами периодически весело потряхивает, — это, конечно же, о Камчатке. Здесь начинается утро Родины, и тут же — передний край ее обороны. Полуостров отмечает 320 лет с момента присоединения к России: 23 июля 1697-го казачий атаман Владимир Атласов установил православный крест в устье небольшой камчатской речушки. 

Когда наши предки вышли к Чукотке, приведя под руку белого царя всю Сибирь, проникновение русских на Камчатку с присоединением ее к православному царству стало неизбежным. 

Первыми шли, как водится, казаки, налаживали сбор ясака в государеву казну. Чертили карты, намечали места будущих крепостей, составляли «скаски» о пройденных землях и планы покорения тех, которых еще предстояло достичь. За казаками следовали купцы, приказные, ученые, солдаты. 

Первым русским на полуострове, скорее всего, был не атаман Атласов, которого Пушкин окрестил «камчатским Ермаком», а Федот Попов, который отправился на край света вместе со служилым сборщиком ясака и торговцем пушниной Семеном Дежнёвым, а также коллегой-конкурентом последнего Герасимом Анкудиновым. Летом 1648 года семь русских кочей вышли из Нижнеколымска в Студеное море (Ледовитый океан), намереваясь отыскать водный путь на восток материка. Обогнув Чукотку у мыса Большой Каменный Нос (ныне мыс Дежнёва) и открыв попутно будущий «пролив Беринга», разделяющий континенты, экспедиция попала в жестокий шторм, разметавший суда. 

Дежнёв с остатками людей кое-как достиг среднего течения реки Анадырь. Кочи Попова и Анкудинова унесло дальше на юг. Войдя в устье реки Камчатки, казаки доплыли на своих потрепанных судах до северного ее притока — Никула, где и перезимовали. А по весне вновь спустились к морю, прошли вдоль почти всего восточного, а затем и западного камчатского побережья — до устья реки Тигиль. Во время дальнейшего пути Попов и его спутники погибли, но остались в памяти камчадалов и последователей-соотечественников, еще долго звавших Никул Федотихой. Анкудинов при этом даже во временные топонимы не попал. Впрочем, оба они для официальной камчатской истории остались фигурами как бы доисторическими.

Фото: Игорь Вайнштейн/ТАСС

Поход Владимира Атласова на полуостров через почти полвека был уже не случайным, хотя и авантюрным. В качестве приказчика (командира) Анадырского острога он отправил в 1696 году на границу Чукотки и Камчатки небольшой разведывательный отряд под началом якутского казака Луки Морозко. Тамошние коряки поведали много интересного о земле, лежащей к югу, в том числе о гряде заселенных океанских островов. Атласов решил рискнуть. Якутский воевода Михаил Арсеньев, опасаясь провала и царского гнева, одобрил предприятие лишь на словах, не снарядив экспедицию на деле. Путешественник сам привлекал частные инвестиции, обращаясь к местным купцам. Покрыть затраты предполагалось за счет чаемой добычи. 

В конце 1697-го отряд Атласова в 125 человек, русских и юкагиров, отправился в поход. Для разреженного населения Камчатки, не знавшего пороха и железа, это была внушительная сила. 

Благополучно собрав ясак красными лисицами в Пенжинской губе, военная экспедиция перевалила через Корякское нагорье и вышла к Олюторскому заливу. Обложить царскою данью тамошних коряков удалось «ласкою и приветом». Разумеется, довеском к доброму слову служила наглядная демонстрация возможностей пищалей и походных мортир. Атаман по просьбе вождя одного из местных племен даже выступил с ним в союзе против воинственных соседей. «И он де Володимер, с служилыми людьми их, камчадалов, громили и небольших людей побили и посады их выжгли». 

По-иному начала складываться судьба предприятия, когда отряд разделился на две партии. Атласов с половиной людей вернулся к Охотскому морю и двинулся на юг вдоль западного побережья, в то время как Лука Морозко с остальными начал обходить полуостров по восточному берегу. 

Новости в тундре распространяются быстро. Прознав, что грозных пришельцев сильно поубавилось, коряки на одном из стойбищ отказались платить ясак и окружили Атласова со товарищи. Сообразив, что баланс сил изменился, юкагиры немедленно изменили казакам и напали на них сообща с местными. В яростной схватке трое русских погибли, многие другие вместе с самим атаманом были ранены. Выбрав стратегически удачную точку, выставили по кругу обозы, сели в «осад». При этом Атласов сумел отправить верного юкагира гонцом к Морозко за подмогой. Последний не замедлил прибыть, погромив и рассеяв нападавших. 

Вновь объединившись, шестьдесят пять атласовцев поднялись по реке Тигиль до Срединного хребта и, перевалив его, вышли у Ключевской сопки к реке Камчатке. Именно там, в устье ее притока, позже названного рекой Крестовой, русские установили православный крест с надписью, закрепившей эти земли за Россией. Спустя 40 лет его обнаружил и описал Степан Крашенинников, исследователь уже ставшей официально русской Камчатки.

Генеральная карта Камчатского берега и Курильских островов

Итак, первый шаг в деле присоединения был сделан. Обойдя новую землю, совершая рейды в глубь полуострова, Атласов поставил несколько государевых острогов и по суше вернулся в 1699 году в Анадырь — со щитом, богатым ясаком и новым владением для царя-батюшки. За пять лет экспедиционный отряд прошел более 11 тысяч километров. С таким багажом заслуг и отправился лихой казак в Якутск, а позже в Москву. Его подробный доклад о чудесной стране был высоко оценен Петром I и сподвижниками монарха. Зачарованно слушали в Сибирском приказе описания огнедышащих гор и горячих фонтанов, бьющих из-под земли, несметных стад красной рыбы со вкуснейшей икрой, обычаев коряков, ительменов, айнов («курильских мужиков»), а также загадочных островов, идущих до самой Японии. Обласканный государем и назначенный казачьим головой, он был вновь отправлен на Камчатку в 1701-м, однако прибыл туда... лишь пять лет спустя.

Как позже описывал Крашенинников: «Но Атласов на Камчатку не отправлен по 1706 год за бывшим над ним следствием; ибо он, едучи из Тобольска судами в 1701 году, разбил на реке Тунгуске дощаник с китайскими товарами гостя Логина Добрынина, в чем на него прикащик того гостя в Якутске бил челом, и по тому челобитию он, Атласов, с главными заводчики в 10 человеках посажен в тюрьму, а на его место в 1702 году отправлен на Камчатку по выбору служивой Михайло Зиновьев». 

За этим скупым описанием разбойной удали камчатского Ермака, потерявшего голову от ласк фортуны, видятся и другие обстоятельства. Сибирские власти фактически саботировали царский указ о снабжении нового казачьего головы средствами для осуществления камчатской миссии. Вот и пришлось ему добывать «зипуны» по старинке. Ну а далее, уверовав в безнаказанность, вступил на кривую дорожку, запил-загулял, расшалился. Безобразия, которые учинил в Илимске покоритель Камчатки со своими сорвиголовами, привели его к аресту, в пыточную избу, а потом — в тюрьму (скорее всего, домашнюю) в Якутске. Местные власти, снесясь с Москвой, вынуждены были все же его выпустить, дабы наконец принял он назначение начальником Верхнего и Нижнего Камчатских острогов. За это время на полуостров проникло несколько ватаг охочих людей, разведавших его еще более детально, но безжалостно притеснявших и убивавших камчадалов. Атласов должен был как раз пресечь разгул бесчинств.

Однако в этот раз с самого начала все не задалось у него на краю света. Казаки, привыкшие уже к вольнице, принялись строчить на него жалобы в Якутск, а затем восстали и посадили его в острожную тюрьму, из которой он, впрочем, убежал. Началась большая камчатская смута, служивые воевали друг с другом и коренными жителями, на полуострове действовали одновременно три приказчика с Большой земли. Для Владимира Атласова в Нижнекамчатске дело кончилось тем, что бунтовщики зарезали его спящим. Это случилось в 1711 году.

Но вот парадокс того буйного времени: убийцы первопроходца Данила Анциферов и Иван Козыревский остались в истории еще и как дооткрыватели этой земли. Озабоченные прощением властей, они отправились к югу полуострова и переплыли на байдарах на ближайший остров Курильской гряды — Шумшу. Описывая его в своих скасках, переданных начальству в Якутск, казаки-разбойники не удержались и для вящего эффекта приврали про посещение и следующего острова (Парамушира), что позже вскрылось на следствии. Дальнейшая судьба Козыревского, ставшего иеромонахом, основателем монастырей, а после вновь мореходом, умершего в конечном итоге в ожидании казни, поразительна и достойна отдельного описания.

Памятник апостолам Петру и Павлу в Петропавловске-Камчатском

Как бы то ни было, простого «ясачного» завоевания новой имперской окраины с редкими острожками было явно недостаточно для полноценного включения Камчатки в российский хозяйственный оборот. Требовалось научное исследование, что и выполнили Первая и особенно Вторая камчатские экспедиции под руководством капитана-командора Витуса Беринга, датчанина на русской службе, прозванного Иваном Ивановичем.

«Капитан Беринг открыл наш дикий берег. Что за чудо-капитан!» — поется в песенке Юлия Кима времен его учительства на Камчатке. И хотя здесь явная натяжка — все берега полуострова были открыты до Беринга — больших заслуг у командора не отнять. 

В далекий путь Первая экспедиция отправилась в 1725-м с заданием самого Петра I. Пройдя тяжелейшим маршрутом по суше и рекам Сибири, она достигла Камчатки лишь через три года. 

Построив там из подручных материалов бот «Святой Гавриил», моряки вышли в океан и двинулись курсом норд-ост. Официальная цель — подтвердить наличие пролива между Евразией и Америкой, обнаруженного Дежнёвым. Это царское задание прикрывало собой другое, более важное: достичь американского побережья и разведать его значительно южнее, «где оная сошлась с Америкою и чтоб доехать до какого города европейских владений». Как считают некоторые историки, речь шла о ресурсах пушнины, морского зверя, а возможно, и золота на малоосвоенных и малонаселенных землях. А также — о новых форпостах империи Российской в другом полушарии. Камчатка в данном контексте рассматривалась как пункт подскока. Есть данные о том, что одной из деликатных задач экспедиции было налаживание политико-экономических контактов с Японией и нахождение удобного морского пути в Китай, что не могло понравиться европейцам. Кстати, русские карты дальневосточных побережий и морей, будучи секретными, оказывались в Западной Европе порой раньше их официальной публикации в Санкт-Петербурге. Успехи российских пионеров весьма встревоженно встретили в главных морских столицах — Лондоне и Мадриде. 

Сделав ряд промежуточных географических открытий, экспедиция со своими сверхцелями, явной и тайной, не справилась. О чем с показным неудовольствием выговаривали Берингу, вернувшемуся в Петербург в 1730-м, господа сенаторы. 

Пакетботы Второй камчатской экспедиции «Святой Петр» и «Святой Павел»

Вторая камчатская экспедиция, стартовавшая десятилетие спустя во главе с тем же командором и его ближайшим помощником Алексеем Чириковым, стала куда более плодотворной, хоть и отняла много жизней, в том числе самого Беринга. Пройдя вдоль всего северо-восточного побережья России, она прояснила вопрос о наших государственных границах, подтвердила сведения Дежнёва о проливе; в октябре 1740 года основала в Авачинской бухте город Петропавловск, названный так по именам двух пакетботов «Святой апостол Павел» и «Святой апостол Петр»; исследовала и описала Курильские, открыла Алеутские и Командорские острова, наконец, достигла северо-западного побережья Америки. 

О загадках, подвигах и лишениях этого великого морского приключения написано немало книг, сняты кинофильмы. В деле освоения самой Камчатки главными составляющими проекта оказались, пожалуй, исследовательская работа адъюнкта Петербургской академии наук Георга Стеллера и многолетний научный подвиг студента Степана Крашенинникова, увенчавшийся фундаментальным трудом «Описание земли Камчатки». Именно последний в полной мере оценил потенциал полуострова, его значимость для России.

Позже, уже в XIX веке, одним их ярчайших эпизодов камчатской и национальной истории стала героическая оборона Петропавловского порта от нападения англо-французской эскадры во время Крымской войны. Благодаря уму и энергии военного губернатора края адмирала Василия Завойко, бесстрашию русских солдат и простых жителей всего лишь семью небольшими батареями и менее чем тысячью «штыков» удалось отбиться от интервентов-евросоюзников, имевших более чем троекратное превосходство в артиллерии и живой силе.

В советское время здесь была создана ключевая в плане обороноспособности государства база Тихоокеанского флота, обустраивались укрытия для атомных подлодок, пункты космического слежения, знаменитый ракетный полигон Кура и многие другие военно-стратегические объекты. Практически все они действуют и сейчас.

Знавала Камчатка годы процветания и периоды застоя, государственного полузабвения, слышала хриплые гудки барж, везших невольников «Дальлага», и веселые песни рыбаков, сдавших богатый улов, а значит, зашибивших небывалую для «материка» деньгу, и, конечно же, изумленные возгласы интуристов в Долине гейзеров; регулярно видела бесчисленные костры геологических отрядов и экзотические связки вяленой юколы на шестах у моря, строгие пограничные дозоры закрытой в годы СССР территории; переживала всевластие народно-хозяйственной империи под названием «Камчатрыбпром» и тоску заброшенности в 1990-е, когда люди массово бежали с полуострова на Большую землю. 

Значимость Камчатки для страны всегда была огромной, совершенно особой. Точно маяк, она манила и манит к себе настоящих романтиков, людей сильных духом, горящих любовью к новым, неизведанным горизонтам. Таких, как Дежнёв, Попов, Атласов, Беринг, Чириков, Крашенинников и сотни других героев, открывших и освоивших этот сказочный край.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть