Победный маршальский тандем

20.11.2016

Валерий ШАМБАРОВ

Фото: Макс Альперт/РИА НОВОСТИ

Парадом Победы на Красной площади 24 июня 1945 года командовал Константин Рокоссовский, а принимал его Георгий Жуков. Этот факт — знак всенародного признания двух величайших полководцев Великой Отечественной. Сегодня многие исследователи и просто любители военной истории спорят, кто из этих маршалов являлся от природы более талантливым и чьи заслуги весомее. 

Вряд ли тут найдется какой-то однозначно верный ответ. Можно лишь констатировать: они были совершенно разными людьми — по вкусам и темпераменту, социальному происхождению и отношению к быту, множеству других свойств и характеристик. И в то же время их судьбы оказались в чем-то схожими, мало того — переплетенными. Даже родились, согласно официальным данным, в один год, в одном месяце. В декабре 1896-го, 120 лет тому назад.


Драгун К. Рокоссовский. 1916

Рокоссовские, представители варшавской интеллигенции, вели свой род от польской шляхты. Константин рано лишился отца, а затем и матери. Образования недополучил, зарабатывал на жизнь мальчиком на побегушках, каменотесом в мастерской дяди. 

Георгий Жуков из калужских крестьян. После церковно-приходской школы его отправили учеником к родственнику матери, хозяину скорняжного промысла в Москве. В свободное время учился на вечерних общеобразовательных курсах.

В 1914-м в Польше вовсю развернулись бои Первой мировой. Рокоссовский с другом пришли к командиру 5-го Каргопольского драгунского полка, попросились добровольцами. В армию брали с 19 лет, и Константин приписал себе два года. Почти сразу же отличился: пошел на разведку в село, занятое немцами, после чего полк сумел тех разгромить. Юного героя наградили Георгиевским крестом. Случались потом и жестокие схватки в пешем строю, и залихватские конные атаки. Рокоссовский в команде разведчиков совершал дерзкие вылазки в расположение противника. Стал младшим унтер-офицером, заслужил три медали. 

Вице-унтер-офицер Г. Жуков

Жуков себе возраст не приписывал, был призван в 1915-м. Его послали в унтер-офицерскую школу, а на фронт он попал в 1916-м. Тоже в драгунский полк — 10-й Новгородский. Георгий также в высшей степени достойно показал себя в разведке. Грудь его украсили два Георгиевских креста...

Революции развалили русскую армию. Полки расходились по домам, но Рокоссовскому ехать было некуда — родную Польшу захватили немцы. Он уже увлекся учением большевиков и вступил в красногвардейский отряд. Весной 1918 года, когда начала формироваться Красная армия, это подразделение в нее влилось. 

Жуков с выбором дальнейшей судьбы не спешил. Отправился к родителям в деревню Стрелковку. Присматривался к меняющейся жизни. Переболел тифом. В Красную армию пошел в августе 1918-го. В Гражданскую будущие маршалы проявили себя прекрасными бойцами и командирами. Оба удостоились высшей советской награды — ордена Красного Знамени, довольно быстро росли в должностях. Жуков командовал эскадроном, Рокоссовский водил в сражения полк.

После «гражданки» остались в армии. И тому, и другому пришлось доучиваться, подкреплять способности и опыт военным образованием. Впервые они очно встретились в 1924 году — вместе были слушателями на кавалерийских командных курсах. В 1929-м, во время конфликта на КВЖД, 5-я Кубанская кавалерийская бригада Рокоссовского стремительным ударом разметала многократно превосходившие силы китайцев, и под его начало передали 7-ю Самарскую дивизию. А Жуков попал к нему в подчинение, командовал одной из бригад. В дальнейшем их ждали новые назначения.

Летом 1937-го безумная вакханалия «ежовщины» привела к тому, что комкора Рокоссовского арестовали, объявили польским и японским шпионом. Под Жукова, заместителя командующего Белорусским округом, клеветники повели подкоп в 1938-м. Георгий Константинович вовремя осознал опасность, отбил телеграмму Сталину и Ворошилову, и травля прекратилась. 

В 1939-м вспыхнули бои на Халхин-Голе, и Жукова назначили командовать 57-м особым корпусом в Монголии, вскоре развернутым в армейскую группу. Здесь его талант проявился в полной мере. Он не только остановил японское наступление, но и нанес неожиданные контрудары, окружив и уничтожив неприятельскую группировку. Японцы получили такой урок, что даже в годы Великой Отечественной не осмелились выступить против русских.

Фото: Петр Бернштейн/РИА НОВОСТИ

В 1940-м Жуков упрочил свой авторитет полководца. Под его началом войска Киевского и Одесского округов совершили поход в Бессарабию и Северную Буковину. Румыния воевать побоялась, и эти области присоединились к СССР. 

Ну а Рокоссовский стойко выдержал пытки, издевательства, вину не признал, чем и спас себе жизнь. Ежова сменил Берия, начался пересмотр дел. Выяснилось, что все лица, давшие показания против Константина Константиновича, уже погибли. По этой причине его дело дважды отправлялось на доследование. В 1940 году по ходатайству наркома обороны Семена Тимошенко Рокоссовского освободили. Вернули на должность командира корпуса и послали в Киевский округ — в подчинение Жукова. Второй, таким образом, значительно «обошел» первого.

В 1941-м Жуков стал начальником Генерального штаба. Рокоссовский же встретил войну командиром 9-го механизированного корпуса. В тяжелейшем сражении под Дубно потерял почти всю технику, но не позволил танковой группе фон Клейста окружить наши войска на Украине. Его корпус дрался стойко, умело, отходил только по приказу, и эти качества отметили в Ставке. Константина Константиновича забрали на Смоленское направление, где царил полный хаос. Поставили командовать армией, хотя та существовала лишь номинально. Дали группу офицеров, две машины и бросили создавать оборону «из ничего», из остатков отступавших частей. Он справился. Закрыл рухнувший фронт, пробил коридор к соединениям, запертым в Смоленском котле. А из спасшихся окруженцев и прибывавших подкреплений формировал полноценную армию.

Жуков, предложивший оставить Киев и поспоривший об этом со Сталиным, был отстранен от должности начальника Генштаба. Ему вручили Резервный фронт, и тот впервые в ходе войны провел успешное наступление под Ельней. Сталин, невзирая на размолвку, его способности продолжал ценить, перебрасывал военачальника на самые критические участки: в сентябре сорок первого — в Ленинград, оказавшийся на грани падения, в октябре — под Москву, где разразилась очередная катастрофа. Здесь судьба снова свела двух полководцев. Георгий Константинович возглавил Западный фронт. Рокоссовский у него командовал 16-й армией. Выбирался из Вяземского котла, прикрывал Волоколамское направление, приказывал стоять насмерть под Истрой и Крюково. Именно в его армии прославились своими подвигами дивизия Панфилова, корпус Доватора, кремлевские курсанты.

В битве за Москву имена Жукова и Рокоссовского пополнили плеяду лучших русских стратегов. Хотя масштабы той победы советская Ставка несколько преувеличила, недооценив при этом возможности противника. Попытка организовать дальнейшее наступление под Ржевом и Вязьмой обернулась огромными потерями. В числе тяжело раненных был и Константин Константинович. А потом он получил повышение и вновь попал на самый тяжелый участок — командовал Донским фронтом, истекавшим кровью под Сталинградом.

Жуков приехал к нему в более высоком ранге, в качестве заместителя Верховного главнокомандующего. Обороняясь, Рокоссовский уже задумывался о возможности контрударов с последующим окружением группировки Паулюса. Жуков с начальником Генштаба Александром Василевским пришли к аналогичной идее. Был разработан план совместной операции нескольких фронтов. И в разгром врага внесли вклад они все. 

Когда советские атаки взломали немецкие фланги и клещи замкнулись, армиям Рокоссовского поручили добивать неприятеля, угодившего в кольцо. Жукова в это время под Сталинградом не было. Ему приказали возглавить другое наступление — в районе Ржевско-Вяземского выступа. Тут вновь постигла неудача. Но даже Георгий Константинович не знал, что его действия использовались в целях стратегической дезинформации. Советская разведка подбросила немцам сведения: здесь будет нанесен главный удар, а под Сталинградом — отвлекающий. Имя Жукова убедило Гитлера и его генералов в подлинности таких данных. Под Ржев и Вязьму они кинули все резервы, включая свежие танковые дивизии. А ведь их так не хватало фрицам на юге, чтобы протаранить путь к окруженному Паулюсу... 

Жукова после сражений под Ржевом опять направили под Ленинград — руководить операцией «Искра», приведшей наконец-то к прорыву блокады города трех революций. 

Фото: Петр Бернштейн/РИА НОВОСТИ

На Курской дуге Рокоссовский командовал Центральным фронтом. На его участке противник не смог глубоко вклиниться в оборону, усеяв поля чадившими танками и телами солдат. Жуков замыкал на себя действия четырех фронтов. Выждав момент, когда враг выдохся, начал наступление Западного фронта. Гитлеровцы покатились назад, оставляя города, бросая заготовленные позиции. Советские армии устремились на запад. 

Георгий Константинович в качестве представителя Ставки бывал всюду. Заменив смертельно раненного командующего 1-м Украинским фронтом Николая Ватутина, руководил Проскурово-Черновицкой операцией, расчленил на части и разгромил группу армий «Юг». Летом 1944-го стал соавтором плана операции «Багратион», а в самом сражении координировал действия двух фронтов. 

Один из них, 1-й Белорусский под командованием Рокоссовского, добился самых впечатляющих успехов: смял германскую оборону, в окружениях под Бобруйском и Минском взял более 100 тыс. пленных. Сталин очень зауважал Константина Константиновича, начал называть по имени-отчеству. Войска полководца вышли на кратчайшее расстояние к Берлину, и все же честь завершения войны Иосиф Виссарионович предоставил Жукову — считал, что его заслуги выше, в ноябре 1944-го назначил того командовать 1-м Белорусским фронтом, а Рокоссовского перевел на 2-й Белорусский. 

Конечно, было обидно, но Константин Константинович умел подавлять личные эмоции. Он и на новом посту проявил себя блестяще. Громил группу армий «Висла», нависавшую над флангом главного направления. Его армии вырвались к Балтике, отрезав от Германии Померанию и Восточную Пруссию. В апреле 1945-го Жуков начал штурм Берлина, а Рокоссовский, прикрывая его справа, осуществил беспримерное форсирование в устье Одера (во время весеннего паводка река разлилась на 6 км). Западные военачальники сравнивали эту операцию с броском через Ла-Манш. Только у Рокоссовского в отличие от них не было ни флота, ни сопоставимого количества десантных средств. Однако Одер преодолели и устремились в глубь доживавшего последние дни Рейха. А над Берлином в это время взвилось Знамя Победы.

Фото: РИА НОВОСТИ

По окончании войны Жуков возглавил Группу советских войск в Германии. Подле Сталина началась борьба за власть. В 1946 году Георгию Константиновичу собирались «шить» дело об «антисталинских» высказываниях, «бонапартизме». Этим обвинениям генсек хода не дал и уничтожить Жукова не позволил. Но в должности его понизили. Маршал командовал Одесским округом, потом — Уральским. После смерти Сталина ему позволили вернуться в Москву, стать на какое-то время министром обороны. Последней боевой операцией Жукова было скорое и решительное подавление мятежа в Венгрии. Хрущев боялся столь популярного военачальника. В 1957-м, когда Георгий Константинович поехал с визитом в Югославию, его заочно, исподтишка причислили к «антипартийцам», сняли со всех постов и отправили в отставку.

Рокоссовский же после войны командовал Северной группой войск в Польше. В 1949-м польский президент Болеслав Берут попросил Сталина, чтобы Константин Константинович стал министром обороны в его правительстве. Он создавал вооруженные силы республики, на него дважды совершали покушение националисты. В 1956 году в Польше, как и в СССР, развернулась антисталинская кампания. Новый лидер страны Владислав Гомулка объявил Рокоссовского «символом сталинизма» и уволил. Маршал уехал в Советский Союз, стал заместителем министра обороны. В 1957-м на пленуме ЦК пытался заступаться за Жукова, а в 1962-м Хрущев предложил Рокоссовскому написать о Сталине «почернее и погуще». Тот отказался и был снят с должности, переведен в группу инспекторов Министерства обороны.

Когда Хрущева сместили, опальных военачальников снова стали «замечать», приглашать на торжественные заседания. Рокоссовский ушел из жизни в 1968 году, Жуков — в 1974-м. Прах обоих находится в Кремлевской стене, хотя Жуков завещал похоронить себя в земле. Как бы там ни было, служили вместе и упокоились рядом. 

Суетное, наносное, витавшее вокруг их громких, славных имен, ушло. Остались спасенная Россия и чтимый народом подвиг этого спасения, которые не делятся — общие для всех. И для военачальников, и для рядовых бойцов, и для тех, кто трудился, не щадя сил, в тылу. Для нас, поколений потомков, впрочем, тоже. 


В 1966-м, в год 25-летия битвы за Москву, знаменитый писатель и журналист Константин Симонов провел с маршалом Жуковым большую беседу «на камеру». Уже в наше время эту запись телеведущий Владимир Познер представил как интервью, попавшее в СССР под строжайший запрет, и показал его сравнительно недавно в одной из своих передач на Первом канале. 

Трудно понять: что крамольного, расходящегося с линией «партии и правительства» увидели в словах Георгия Константиновича политорганы той поры. Маршал как будто не сказал ничего такого, что не было широко известно из других официальных или полуофициальных источников. 


К. Симонов и Г. Жуков

Предлагаем вашему вниманию фрагмент монолога, посвященный самым тревожным для страны и народа дням Великой Отечественной. Он весьма показателен еще и в плане понимания взаимоотношений Жукова с Рокоссовским — настоящих, объективно сложившихся, а не ситуативных, не тех, что были чреваты некоторыми межличностными «инцидентами», эмоционально и профессионально обусловленными трениями.


Георгий Жуков: Напряжение было особенно сильное, когда немцы начали наступать
15 и 16 ноября, когда они на флангах нашей обороны создали очень большое превосходство в силах, главным образом в танковом отношении...
И в этот период шла самая, пожалуй, напряженная битва, потому что на участке 16-й армии немцы в общей сложности ввели в дело более 650 танков. Причем в первом эшелоне. Они бросили сразу против армии Рокоссовского вот такую махину.

15 и 16 ноября, когда они на флангах нашей обороны создали очень большое превосходство в силах, главным образом в танковом отношении...

И в этот период шла самая, пожалуй, напряженная битва, потому что на участке 16-й армии немцы в общей сложности ввели в дело более 650 танков. Причем в первом эшелоне. Они бросили сразу против армии Рокоссовского вот такую махину.

И надо сказать, положение было довольно пикантное в ряде моментов. Наши войска, конечно, нигде не дали себя окружить, у нас была построена довольно глубокая оборона, в том числе

в противотанковом отношении. Танковые бригады у нас, как правило, во взаимодействии с артиллерией были расположены системой засад. Так что немцы своими танковыми частями, вклинившись в оборону, попадали под их расстрел. Но все же нашим войскам было тяжеловато, особенно армии Рокоссовского, куда обрушился самый мощный удар. Константин Константинович мог бы вам рассказать детали — он непосредственно руководил боем и переживал, пожалуй, больше, чем командующий фронтом. Были моменты тяжелые на его участке. Фронт выгибался иногда дугой, и казалось, вот-вот случится непоправимое, фронт будет прорван. Но нет, фронт выдержал. И, будучи подкрепленным, вновь противнику давал надлежащий отпор.

Для того чтобы укрепить это самое опасное направление, мы перебрасывали все, что только можно, с других, соседних участков. Брали с центра фронта, где противник был менее активен и вел, по существу, сковывающие действия. Это позволило нам взять оттуда все возможное. Вначале мы взяли армейские резервы, перебросили к Рокоссовскому, потом — дивизионные резервы, перебросили к Рокоссовскому. Это, так сказать, уплотняло оборону, усиливало. Потому что армия истекала кровью, надо было подкреплять ее чем-то. А затем дело дошло до того, что мы уже в батальонах брали отдельные взводы, отдельные группы танков, отдельные противотанковые ружья. И все это на машинах быстро доставлялось... 16-й армии и включалось в борьбу на самых ответственных участках. В конце концов нам все же удалось укрепить армию Рокоссовского. Войска дрались мужественно и не дали себя опрокинуть. А затем подошла 1-я армия, которой командовал Василий Иванович Кузнецов... они были грозой для немцев... очень лихо атаковали противника, очень быстро сломали его сопротивление, перешли в контрнаступление...

В дни 75-летия великого триумфа Красной армии, явленного под Москвой, и 120-летних юбилеев главных творцов этого исторического свершения приведенные слова Жукова особенно важны. Хотя бы потому, что подводят некоторую черту под спорами (чаще досужими) о том, кто из маршалов Победы более для матери-истории ценен. 

Бесценны по-своему оба.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть