Танцы на фоне кризиса

02.03.2012

Елена ФЕДОРЕНКО, Афины

В Афинах прошел фестиваль балетных школ. Их оказалось всего две — московская и лондонская. Смешала карты академия Ла Скала, в последний момент испугавшаяся отправлять своих посланцев в беспокойную Грецию.

Неприезд итальянцев лишил фестиваль широты эстетического разговора, и он свелся к диалогу взглядов, вкусов, менталитетов двух известных школ: Московской государственной академии хореографии (МГАХ) и Королевской балетной школы Великобритании (Royal Ballet School). Последней в прошлом году исполнилось восемьдесят. Возраст почти детский по сравнению с Московской, которая в три раза старше. Но воспитанники обеих — ровесники: девичьи стайки и рослые юноши — все ученики выпускных и предвыпускных классов.

Программу фестиваля составили из выступлений в крупнейшем концертном зале греческой столицы «Мегаро Мусикис» и закулисного обмена опытом. Сначала, конечно, классика и, конечно, Петипа — приватизированный нами француз с русской душой — бог академизма и для британцев. Затем — родная классика прошлого столетия. Завершающий аккорд — современность. И конечно, балетные уроки деловитых посланников туманного Альбиона в единой униформе и сосредоточенных московских воспитанников в пестрых одеждах. Редкая для учеников возможность других посмотреть и себя показать. В бонус — общение и азарт, крайне необходимые в балетном деле.

— Кому пришла идея встретиться в Афинах? — спрашиваем у продюсера Христоса Тсиллианниса, мрачноватого и замкнутого господина (что можно понять: экономический кризис загнал его в тупик, когда проект был в разгаре).

— Марине Леоновой – ректору Московской академии. Мы с ней давние партнеры...

Петипа преподнес нежданную интригу. Англичане показали фрагмент Гран па из балета «Пахита», в котором 30-летний сочинитель танцев (для хореографа это возраст инфанта) выстраивает «парад примадонн». Москвичи — сюиту из балета «Миллионы Арлекина» 1900 года, в которой 80-летний гений улыбнулся наступающему ему на пятки модернизму. Между ними полстолетия — эпоха шедевров, «золотой век» балета.

Открывала вечера «Пахита». Чтобы было понятнее: Гран па — свадьба Пахиты (она была похищена цыганами, но, к счастью, нашла свою знатную семью), на которой каждая гостья танцует, желая затмить невесту. Костюмы у британцев — имперская роскошь: золотые пачки и диадемы. Все — одинаковые, неразличимы и характеры. Удивительно, но только одна из четырех опрошенных мною учениц догадывалась, о чем в балете речь. Остальные не знали. Женский кордебалет танцевал стабильно, синхронно, хотя и громоздко. За кулисы убегали, как легкоатлеты, сверкая пятками невыворотных ног. В девичьих рядах мелькали богатырские ляжки, над лифами пузырились складки: не от того ли белого хлеба, в котором британки себе не отказывали на общих трапезах? Вопрос, конечно, деликатный, но почему бы и не задать его стройной Гейлин Сток, директору английской школы.

— Неидеальная форма — Вы с этим боретесь?

— Даем с особой осторожностью рекомендации ученикам, говорим, что хороший танцовщик должен быть стройным. В Великобритании и Америке нужно быть предельно толерантным: дети и родители боятся анорексии, булимии, депрессий.

— Наверное, и голос не повышаете на уроках?

— Педагоги на это не имеют права...

Наши девочки лишних килограммов боятся как огня, система постоянных ограничений у них в крови, вместо булочек — листья салата. Из разговора с прозрачно-худенькой Джой Аннабель, американской выпускницей МГАХа, бегло говорящей по-русски:

— Какое первое русское слово я услышала? Это было в Вашингтоне, в балетной школе, где преподавали педагоги из Петербурга. Оно повторялось часто: «Бестолковые»!

Эмоциональность на уроке — в традициях русской школы. Не верите — почитайте мемуары. Педагоги ради пользы дела и голос повышали, и сравнивали учеников с неуклюжими особями животного мира. Изменилась ли ситуация сегодня, спросила у Марины Леоновой:

— Я сказала педагогам: если вы знаете свой предмет, то можете научить, не повышая голоса и без употребления сомнительных эпитетов. Конечно, иногда приходится повышать тон, но оскорблений нет.

Сюита из балета «Миллионы Арлекина» восстановлена для московской школы эрудитом и архивариусом Юрием Бурлакой. Сколько в этом раритете театральной игры и шарма! Девочки показались утонченными и выглядели естественнее в невинных проказах, чем кавалеры. У всех — жажда каллиграфии: дотянутые стопы, живые мягкие руки, точные перестроения в прямые линии и ровные круги. Спектакль непринужденно и не без кокетства вели лучезарная Ксения Рыжкова и легкий обаятельный московский американец Марио Лабрадор с шевелюрой а-ля Николай Цискаридзе. Вообще в Афинах собралась интернациональная команда. В лондонской делегации — американец, канадец, испанки и даже бразильянка. Педагоги шутят, что в Ковент-Гарден скоро не останется англичан. Уточняю у Марины Леоновой.

— В репертуаре, который мы привезли, заняты и русские, и иностранцы. Все они наши студенты, всех учим по одной программе, у всех одинаковые права.

Еще один сюжет — высокие юноши. Что касается Королевской школы, кавалергардского роста выпускники явно перетанцевали своих одноклассниц. Гейлин Сток улыбается:

— Возможно, мы единственная школа в мире, где мальчиков больше, чем девочек. В последние годы они техничнее и талантливее. Этим мы гордимся, но эталон для нас — Московская академия хореографии.

В программу концертов вошли два дорогих балетному сердцу дуэта из XX столетия. Англичане выбрали хореографию Кеннета Макмиллана, одного из основоположников британского балета. Па-де-де из Concerto на музыку Второго фортепианного концерта Шостаковича не имеет нарративного содержания (Макмиллан здесь явно отступил от любимых традиций сентиментальной конкретности): отрешенный танец красивых поз и поддержек.

Озорной и премилый фрагмент «Тщетной предосторожности» Александра Горского представили выпускники МГАХа Настя Лименько и Саша Омельченко. Оба — конкурсные асы. Настя — инфантильная и отчаянная крошка — запомнилась по конкурсу Юрия Григоровича «Молодой балет мира», где оказалась самой юной участницей:

— Для меня конкурсы полезны: накопила опыт, перестала бояться сцены, закалила характер. Счастлива, что учусь в Московской академии. Мечтаю, как и все мои одноклассники, включая иностранцев, работать в России. В западном балете таких эмоций нет.

На вопрос, не трудно ли в разгар учебного года гастролировать, нагрузка-то большая, мои собеседницы Ксюша Рыжкова и Настя Лименько ответили в один голос:

— Это так интересно и полезно, возвращаемся к учебе с новыми силами и впечатлениями. Мы очень дружны, в поездках больше времени на общение.

Но когда же заканчивается школьная дружба и на ее место приходит театральная вражда, которую смакуют в интервью с балетными этуалями? Может, у этих замечательных ребят, которым еще неведомы ни зависть, ни зазнайство, получится прожить иначе?..

Современные номера тоже складывались в рифму. Уходят в прошлое времена, когда классическим танцовщикам не хватало импровизационной свободы в актуальной пластике. Все танцуют ловко и с явным наслаждением. Fractals американца Пэриша Мейнарда — осмысление Форсайта и Килиана. Импульсивная смута тел, фигуры, то и дело выбивающиеся из единого строя, рассыпающиеся на соло и дуэты, столб света, похожий на белый предсмертный коридор, и чеканный почерк артистов, явно находящих радость в технически сложном номере. Пояснение британского педагога разочаровало:

— Это просто стиль танца — молодой и уверенный, как сами исполнители. Коридор света подчеркивает работу ног и только. Не ищите смысла.

Посланцы России в фрагменте из сюиты «Искусство фуги» (концерт для клавесина) на музыку Баха в постановке Давиде Бомбана истово стреляли ногами, стремительно закручивались в пируэтах, отчаянно бросались в поддержки:

— Мы танцуем об отношениях мужчин и женщин, которые стали, не в пример прошлому, агрессивными.

Чтобы русский сказал тебе «не ищите смысла» — такого не бывает.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть