Пятьдесят оттенков светлого

28.10.2012

Ольга АРТЕМЬЕВА, Нью-Йорк

В Бруклинской академии музыки состоялась американская премьера последнего танцевального спектакля, поставленного Пиной Бауш.

С Нью-Йорком, куда юная Бауш приехала учиться в 1960 году, ее всегда связывали добрые отношения. А Бруклинская академия музыки с 1986-го и вовсе стала «эксклюзивным домом» для Вуппертальского театра танца Пины Бауш. Во время последних американских гастролей театра у здания академии случился натуральный приступ фанатской истерики — это был первый визит труппы с момента смерти Бауш, скончавшейся от рака в июне 2009-го. В тот раз театр представил один из самых эффектных своих номеров — «Vollmond».

Спустя два года ажиотаж поутих, но не намного. За это время успел отгреметь печальной эпитафией великому режиссеру документальный фильм, созданный другим гением — Вимом Вендерсом. Картина в 3D «Пина: Танец страсти» познакомил с творчеством Бауш публику, с театром имеющей исключительно «вежливые отношения».

Вуппертальский театр, после смерти Бауш возглавляемый режиссерами Домиником Мерси и Робертом Штурмом, приехал в Нью-Йорк в рамках фестиваля «Следующая волна» — четырехмесячного смакования выдающихся свершений в области сценических и изобразительных искусств. В этом году в программе фестиваля среди прочих — рок-опера Филиппа Гласса «Эйнштейн на пляже», «Носорог» Эжена Ионеско в постановке Эммануэля Демарси-Мота, выступление виолончелистки Майи Бейзер, показ реставрированной копии «Жены фараона» Эрнста Любича, авангардистские вариации на тему римских трагедий Шекспира и две специальные программы авторства Джона Кейла.

Танцевальный театр Бауш не теряется даже в столь разнообразной компании, хотя нынешний спектакль — «…como el musguito en la piedra, ay si, si, si…» («...словно мох на камне...») — по всеобщему признанию не столь масштабен, как другие работы Бауш. Тут, впрочем, нужно понимать контекст — под «другими» подразумеваются номера, в которых среди прочего были элегические выступления посреди поля из гвоздик или эпический танец с носорогом. Монументальность, щедро продемонстрированная в фильме Вендерса и, пожалуй, впервые в истории эффекта 3D сполна оправдывающая его использование, — она и визитная карточка, и фундамент творческого метода Бауш. К тому же это тот редкий случай, когда звонкая приписка про «танец страсти», ни с того ни с сего приставленная в российском прокате к оригинальному названию фильма, не кажется сумасбродной выдумкой. Эмоции, действительно, через край — одновременно с масштабом здесь есть и особого рода камерность, что соединяет личное переживание с общечеловеческим опытом, превращая любую «маленькую трагедию» в драму вселенского размаха.

Впрочем, у нынешнего спектакля какая-никакая «этническая принадлежность» все же имеется. «...словно мох на камне...» создавался Бауш на волне вдохновения от Чили, в силу чего здесь чуть больше национального колорита, чем обычно у Пины. Но основные мотивы остались те же — пятьдесят оттенков человеческих эмоций плюс еще тысяча. Это красота, увиденная в странности, смех сквозь слезы, специфическая форма любви, которую решительно невозможно выразить словами, но лишь — настойчиво дергая объект вождения за струящиеся по плечам волосы...

Траектория «мужского-женского» — центральная для каждого из танцевальных представлений Бауш. И «...словно мох на камне...» — не исключение. Спектакль открывается сольным выходом Сильвии Фариас Эредиа, парящей над сценой призрачным видением, пока настойчивые руки партнеров-мужчин почти насильно не втягивают ее в материальный мир танцевального номера. Где мужские и женские тела сплетаются в один сплошной вихрь, а пролитые слезы не достигают сцены, растворяясь в наэлектризованном воздухе.

В контексте «Мха...» критики уже поспешили отметить, что с момента смерти Бауш, а также после выхода фильма Вендерса в выступлениях Вуппертальского театра появилось дополнительное измерение — дискурс в дискурсе, сентиментальная грусть от осознания прощания с великими. Что верно, но лишь отчасти. На протяжении многих лет танцевальная группа Бауш являла собой слишком яркий пример того, как произведение может рассматриваться в отрыве от реалий частной или публичной жизни художника. Вся страсть танцевальных номеров Бауш — на сцене, и этого вполне достаточно. Это та редкая форма искусства, которой не нужно дополнительных измерений. В ней — жизнь сама по себе, такая, какая есть: грустная, смешная, нелепая, невероятно красивая. Где на любые пятьдесят оттенков серого найдется свой танец с носорогом.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть