Филипп Фенелон: «Не надо превращать Лопахина в Абрамовича»

27.01.2012

Юрий КОВАЛЕНКО, Париж

27 января в Париже состоится премьера оперы известного французского композитора Филиппа Фенелона «Вишневый сад». Это совместная постановка парижской Оперы и Большого театра. Либретто написал драматург Алексей Парин, поставил спектакль Жорж Лаводан, дирижер — итальянец Тито Чеккерини. Концертную версию «Вишневого сада» уже исполняли в Москве и Петербурге. О своем видении чеховской пьесы и о том, почему он отказался работать с режиссером Дмитрием Черняковым, Филипп Фенелон рассказал собственному корреспонденту «Культуры» во Франции.

(ФОТО: ПАРИЖСКАЯ ОПЕРА/АНДРЕА МАССАНА)
культура: Почему именно «Вишневый сад»?

Фенелон: Конечно, я мог бы выбрать и другую пьесу Чехова, но мне хотелось затронуть тему любимого дома, который все бросают. О том, чтобы написать музыку ко всей пьесе, не могло быть и речи — Чехов во мне не нуждается. Мне просто хотелось предложить свою точку зрения на это произведение.

культура: Странно, что до Вас никто не сочинил такой оперы...

Фенелон: Когда меня в Москве спрашивали, как я осмелился на такое, я отвечал, что это лишь мой взгляд на «Вишневый сад». Из всей пьесы я выбрал наиболее музыкальный момент — третий акт со сценой бала.

культура: «Вишневый сад» — опера французская?

Фенелон: Для меня она исключительно русская. Думаю, это уникальный случай, когда французский композитор написал русскую оперу. Но как же иначе? И поют там на русском, потому что перевод никогда не передаст дух оригинала. Кроме того, я сочинил песни на стихи Бунина и Полонского и в каждой сцене цитирую русских композиторов — Мусоргского, Чайковского, Шостаковича.

культура: Чехов называл свою пьесу комедией. А что получилось у Вас?

Фенелон: Действительно Чехов считал, что ее надо исполнять как комедию. Но он прекрасно знал, что невозможно избавиться от той грусти, которая там присутствует.

культура: Для Вас «Вишневый сад» — это ностальгия по потерянному раю?

Фенелон: Скорее, печаль от того, что нарушена связь времен. По этой причине я в финале добавил эпизод, где утонувший сын Раневской, маленький Гриша, играет вместе со всеми в саду. Никто не может представить себе, что этот сад будет продан. Я хотел завершить оперу оптимистически. Однако такой финал можно рассматривать и как конец Золотого века. Гибнет вишневый сад, который для русских символизирует всю Россию.

культура: Некоторые усматривают в постановке Жоржа Лаводана критику нашей интеллигенции...

Фенелон: Возможно. Но я не хотел касаться политического аспекта чеховской пьесы — это совсем другая тема. Поэтому мы убрали из нее студента Петю Трофимова.

культура: «Вишневый сад» — это, прежде всего, мир женщин?

Фенелон: Вспомните, что Любовь Андреевна правила в этом беззаботном доме. Я еще добавил хор девушек, собирающих вишню. Вообще женщины в пьесе царят, тогда как мужчины отодвинуты на задний план — все, кроме Лопахина. Но даже он, в конце концов, опускает руки.

культура: Вы, похоже, не жалуете Лопахина и относитесь к нему, как к нуворишу?

Фенелон: Когда сочиняешь оперу, любишь всех своих героев, даешь им музыкальную душу. Наверное, Чехов мог бы сказать то же самое о своих персонажах. Мне жалко Лопахина — он останется один. В сущности, это хороший, но несчастный человек.

культура: А в какой-нибудь другой постановке Вашего «Вишневого сада» Лопахин мог бы стать русским олигархом — например, Абрамовичем или Березовским?

Фенелон: Думаю, постановщик должен в первую очередь служить музыке, а не навязывать свое прочтение.

культура: Вы внесли коррективы в пьесу — исключили некоторых героев, оживили утонувшего сына Раневской. Старого слугу Фирса у Вас поет женщина, а Шарлотту Ивановну — бас...

Фенелон: Гриша постоянно присутствует в пьесе оттого, что мать его никогда не забывает. А Фирс такой дряхлый, что с музыкальной точки зрения он не мужчина, не женщина. Поэтому для него я выбрал меццо-сопрано, которое выражает состояние очень старого человека — существа между жизнью и смертью.

культура: Изначально Ваш «Вишневый сад» должен был ставить модный российский режиссер Дмитрий Черняков. Вы с ним не сработались?

Фенелон: Он два года колебался. В конце концов, я сказал: «Ты слишком долго сомневался. Теперь я уже не хочу с тобой работать». Это далеко не великий постановщик, но некоторые его спектакли представляют интерес.

культура: В чем специфика русской музыки? Порой на Западе ее считают слишком сентиментальной.

Фенелон: Я бы не сказал, что она сентиментальнее других. Она очень лирична и, конечно, меланхолична. Но меланхолия эта не плаксивая. Когда Варя говорит, что может уйти в монастырь, и произносит слово «икона», в музыке появляется некий свет — тот, который бывает в православных соборах. Я знаю это, ибо ходил в собор Александра Невского на улице Дарю.

культура: В прошлом году на парижской сцене шла опера «Ахматова» молодого французского композитора Бруно Мантовани. Откуда этот неожиданный интерес к России?

Фенелон: Несколько лет назад я написал книгу «Истории опер», в которой утверждал, что Ахматова — тема для оперы немыслимая. Но Мантовани доказал обратное. Сегодня русские оперы исполняются все чаще. Сейчас несколько оперных театров готовят постановки «Сказания о невидимом граде Китеже» Римского-Корсакова.

культура: Как началось Ваше сотрудничество с парижской Оперой?

Фенелон: Мне заказали оперу «Саламбо». Сейчас в репертуаре целых четыре моих произведения — такого не было со времен Жюля Массне.

культура: Но Вы — исключение. В оперном репертуаре всего мира доминирует классика — Моцарт, Верди, Пуччини, Бизе, Чайковский, Прокофьев... Почему современные оперы так редко появляются?

Фенелон: Потому, что директора театров опасаются новых сочинений — им же надо заполнять залы. Легче предложить произведения, которые публика знает. А вкусы у нее отстают лет на сто-двести...

культура: Насколько я понимаю, Вы не противник осовременивания классики — например, когда действие «Евгения Онегина» переносят в наши дни?

Фенелон: Осовременивание важно для классики, но это должно быть оправданно. Скажем, Питер Селларс прекрасно поставил «Свадьбу Фигаро» — там действие происходит в наши дни в небоскребе Дональда Трампа в Нью-Йорке.

культура: Какую музыку Вы больше всего любите сочинять?

Фенелон: Для вокала и хоровую. Мне всегда нравился человеческий голос. Русские певцы, к примеру, просто великолепны — среди них и Ксения Вязникова, которая исполняет у нас партию Фирса.

культура: В основе Ваших опер всегда лежит классическая литература. Почему?

Фенелон: Я не нахожу подходящих современных авторов. Поскольку опера «Мастер и Маргарита» уже создана, мне было бы интересно сочинить оперу «Петербург» по книге Андрея Белого. А еще — оперу, посвященную Дому на набережной в Москве. Я не имею в виду роман Юрия Трифонова. Может быть, либретто напишет Алексей Парин, который жил в этом доме.

«Культура» представляет:

Композитор и пианист Филипп Фенелон родился в 1952 году. Изу­чал болгарский язык в парижском Институте восточных языков. Решил стать композитором после того, как услышал оперу «Свадебка» Стравинского на Байрейтском музыкальном фестивале. Окончил парижскую консерваторию по классу Оливье Мессиана. Автор более ста музыкальных произведений — опер «Мнимый рыцарь», «Короли», «Юдифь», «Фауст», «Саламбо», «Вишневый сад» и «Жан-Жак Руссо», а также концертов для фортепьяно с оркестром, нескольких балетов, вокальных циклов. Снял несколько короткометражных лент и написал две книги.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть