Всесоюзный дядя Коля

09.12.2012

Николай НОВГОРОДСКИЙ

11 декабря исполнилось бы 90 лет Николаю Николаевичу Озерову. Он был блестящим спортивным телекомментатором, одним из лучших теннисистов СССР, служил во МХАТе и отлично играл в футбол.

Будущий мэтр советской спортивной журналистики родился в семье знаменитого тенора Большого театра Николая Николаевича Озерова и студентки театрального факультета Государственного института кинематографии Надежды Ивановны. Актрисы из мамы будущей звезды так и не вышло, она оставила учебу, чтобы воспитывать двух сыновей: старшего Юру и погодка Колю. Озеров-младший горел желанием пойти по стопам отца, но выдающимися вокальными данными, увы, не отличался.

В театр, тем не менее, тянуло, и Николай поступил в ГИТИС, где проучился всю войну, а закончив, получил направление во МХАТ и прослужил там почти три десятилетия. Играл в пьесах «Победители», «Пиквикский клуб», «Синяя птица», «Школа злословия», «Двенадцатая ночь». Из-за чрезвычайно плотного графика зачастую влетал в театр за минуту до начала спектакля и тут же мгновенно менял осанку, пластику, жест — перевоплощение было стремительным. Однако звание «Народный артист РСФСР» ему присвоили не как артисту, а как спортивному комментатору, и знаменитый поэт-сатирик Александр Иванов написал по этому поводу: «Известный в прошлом теннисист / (спорт благородный), / Он комментатор? Нет, Артист, / Причем — народный!».

После войны советской школе спортивной журналистики приходилось непросто — некоторые ведущие и комментаторы не вернулись с фронта, а найти им замену оказалось нелегко. В 1950-м году, перед началом очередного первенства СССР по футболу, комментатора Виктора Дубинина назначили старшим тренером московского «Динамо» и предложили освободившееся место молодому теннисисту и выпускнику ГИТИСа Озерову. Тому было 27 лет, опыта никакого, но он решился. Поначалу ничего не получалось, и кто знает, стал бы Озеров всесоюзным «дядей Колей», любимым всей страной, если бы на помощь не пришел Вадим Синявский, уже тогда — легенда отечественного радио.

Во время очередной и не самой удачной тренировки начинающего журналиста Вадим Святославович подошел к нему и бархатным, чуть с хрипотцой голосом пригласил: «Пойдем, Коля, наверх, в кабину, будем из тебя комментатора делать». Синявский не бросал слов на ветер, сказал — сделал, и Озеров стал комментатором.

Николай Николаевич обладал характером невероятной силы и фанатичной преданностью делу. Для него было в порядке вещей наговорить репортаж о лыжной гонке, которую он даже не видел, но чувствовал. Случались и экстравагантные ситуации. Однажды главному спортивному журналисту страны довелось из кабины самолета комментировать перелет над Бермудским треугольником — пассажиры были в восторге.

Помимо профессиональных качеств Озеров запомнился коллегам стойким характером и желанием работать в любых ситуациях. На мировом хоккейном турнире в стоявшего у бортика Николая Николаевича попали шайбой. Коллега Озерова Владимир Писаревский вспоминал, что удар пришелся ниже спины, и когда вернулись в гостиницу, Николай Николаевич предъявил товарищам огромный синяк: «Не мог сидеть и ходил по номеру в широких трусах (за что мы прозвали его «паруса»), лукаво приговаривая: «Вот американцы — сволочи!»

Народный любимец отличался невероятным патриотизмом. На соревнованиях в Стокгольме один из американских богачей уселся в вестибюле отеля и принялся изображать Озерова, напевая при этом советский гимн. Всегда сдержанный, Николай Николаевич через переводчицу ответил предельно жестко: «Передайте ему: гимн Советского Союза нужно исполнять стоя!»

Вспоминая Озерова, никак не обойти вопрос его отношений с властью. Комментатор, произнесший знаменитое: «Такой хоккей нам не нужен!», был популярен у всего населения многомиллионной страны, не составляла исключения и партийная элита. Однако недруги брали на вооружение малейшую оплошность правдоруба Озерова, дабы ему насолить. «Дядя Коля» раскритиковал в прямом эфире советские клюшки, и реакция последовала молниеносно. Его отстранили от ведения репортажей, а когда вернули — строго-настрого запретили критиковать спортинвентарь отечественного производства. Некоторое время Озеров старался сглаживать острые углы в своих репортажах, но характер брал свое, — за правду и честность его и любили.

Еще в «дяде Коле» жила невероятная человеческая доброта по отношению к людям. Он никому не умел отказывать (об этом знали и этим пользовались) и почти на каждый матч проводил с десяток человек, хотя стадионы были переполнены.

Озеров стал фактически олицетворением советского спорта: родной для всех болельщиков голос «дяди Коли» до последнего вселял надежду в то, что безнадежный матч все-таки не будет проигран. Спортсмены его боготворили, болельщики ходили в театр, чтобы посмотреть на любимца в непривычном для них амплуа. А коллеги ценили артиста и комментатора Озерова за стихию игры — что на сцене, что в радиорубке. Михаил Ульянов заметил: «Как невозможно себе представить Великую Отечественную войну без голоса Левитана, так мы и не мыслим себе время 50-80-х годов без голоса Озерова, в котором звучали азарт, страсть, завораживающая любовь к спорту».

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть