Полока за Полоку

22.06.2012

Лариса РОМАНОВСКАЯ

С 25 июня на канале «Культура» — премьера документального цикла об известном кинорежиссере.

Герои проекта «Монолог в 4-х частях» — создатели фильмов, без которых отечественный кинематограф не обрел бы глубины, искренности, эмоциональности. На протяжении четырех серий всплывают яркие и неожиданные детали их биографий, звучат истории рождения полюбившихся киношедевров, обозначаются главные жизненные принципы мастера. О том, как шли съемки с участием Геннадия Полоки, рассказывает режиссер проекта Ольга ВЫСОЦКАЯ.

Высоцкая: Работая над программой, мы стараемся показать те места, где снимались фильмы нашего героя, прошли его молодость или детство. В Санкт-Петербурге Геннадий Иванович в первый же день повел нас на территорию Педагогического университета имени Герцена. Там, в глубине старых дворов на Мойке, почти полвека назад велись съемки «Республики ШКИД». Ландшафт сохранился до сих пор практически в том же состоянии. Полока нашел арку, в которую заходил Сергей Юрский, игравший Викниксора, показал окно, в которое Мамочка бросал камень. Он не был там лет сорок, и когда водил нас по дворам, было понятно: у него перед глазами стоят актеры, большинства из которых давно уже нет в живых.

культура: В ходе работы над программой герои иногда раскрываются с неожиданной стороны. Сильно ли различаются Полока-режиссер и Полока-собеседник?

Высоцкая: Геннадий Иванович — это человек-праздник. На съемках меня потрясли его мудрость, ирония и теплота. Иногда к зрелому возрасту у людей накапливаются желчь и критиканство. У Полоки вместо них — потрясающий интерес к жизни. Он легко рассказывал о самых тяжелых моментах жизни, о том, как его чуть не отдали под суд за создание фильма «Чайки над барханами». Геннадий Иванович с таким теплом вспоминает о Пырьеве, который за него заступился, спас от беды...

культура: О ком еще зайдет речь в этом выпуске «Монологов»?

Высоцкая: Полока рассказывает с любовью обо всех: о родителях, актерах Малого театра, о своем коллеге Владимире Мотыле, о Владимире Высоцком, который после съемок «Интервенции» пытался помочь этому фильму. В четвертой серии, посвященной уже не прошлому, а настоящему, Геннадий Иванович с нежностью говорит о Никите Михалкове, об их сотрудничестве в Союзе кинематографистов. Сейчас Полока прикладывает усилия, чтобы возродить старые имена и киноклубы, изменить ситуацию с прокатом, дать нашим детям возможность смотреть хорошее кино. Мы снимали сцену в рабочем кабинете Геннадия Ивановича, у него на видном месте — подарок Михалкова с надписью «За верность и доброту». И сразу понятно, что для Полоки оценка Михалкова дорогого стоит.

культура: О каких еще работах кроме «Республики ШКИД» и «Интервенции» будет говорить режиссер?

Высоцкая: На протяжении всех серий Геннадий Иванович рассказывает про 1920-е годы, которые его всегда сильно интересовали. Это его любимая историческая эпоха: ведь тогда в людях была потрясающая энергия, лучшие представители интеллигенции пришли в педагогику, в искусство.

«Мы проигрываем Голливуду по этическим позициям»

(фото: ИТАР-ТАСС)Председатель московской организации Союза кинематографистов Геннадий ПОЛОКА нашел время, чтобы ответить на вопросы обозревателя «Культуры».

Полока: Проект «Монологи» хорош тем, что не сводит разговор к обычному одноразовому интервью, а предпринимает попытку рассказать о художественной личности. В ходе этой работы я непроизвольно начал анализировать свою жизнь, подводить определенные итоги. Сейчас, когда съемки закончились, я сижу и вспоминаю писателей, музыкантов, актеров, с которыми меня столкнула жизнь, которые повлияли на меня, на мой весьма своеобразный характер. Получилась взаимная польза: с одной стороны, создатели проекта попытались раскрыть какие-то неизвестные стороны человека, с другой — сам человек мобилизовался, чтобы определиться со своими привязанностями и оценками, вспомнил вещи, которые, казалось бы, навсегда от него ушли. Это очень важно именно сегодня, когда кинематограф, как и все искусство, раскололся на два довольно непримиримых лагеря.

культура: Какая позиция Вам ближе всего?

Полока: Я считаю, что успех отечественного кино надо определять не по количеству международных премий, а по иным параметрам. Если взять такого великого мастера прошлого, как Федерико Феллини, то не думаю, что люди сразу вспомнят о его наградах, сначала они задумаются о фильмах. И когда речь идет о выживании нашего кинематографа, нельзя допустить, чтобы пропало то, что определяло его самобытность. Хорошие картины и книги вечны, независимо от уровня техники. К примеру, фильм Бориса Барнета «Окраина» был снят в 1933 году, но он остается великим и ныне. Кинематограф всегда славился мощью своего воздействия, в нем огромный конденсат актерского, режиссерского, изобразительного искусства. Сейчас есть способные люди, но великих нет. Никто из поколения нынешних сорокалетних не в состоянии играть так, как это делал Михаил Ульянов в «Ворошиловском стрелке». Мы привыкли к Ульянову, даже ругали его за маршала Жукова, но у него было уникальное дарование.

Современное арт-хаусное кино возникло в первую очередь потому, что в середине девяностых годов ушли практически все профессионалы: композиторы, художники... Сегодня очень заметно, что мы потеряли целый пласт кинематографической среды. Молодые режиссеры получают премии, их фильмы идут, но интеллигентная публика сидит на этих показах и смотрит на экран с холодным равнодушием. Раньше мы могли полноценно состязаться на мировом экране с американским кино. Теперь мы ему проигрываем: не по уровню блокбастеров, а по этическим позициям. Есть такое понятие — «американская мечта». Это отнюдь не богатство и не высокий доход. В Америке столетиями культивировалась идея о стране равных возможностей: у каждого есть шанс стать президентом, миллионером, композитором. Надо только не прозевать этот шанс. А у нас воспевание денег порой доходит до карикатурности. Мы забываем о настоящих земных радостях. Жизнь коротка, и значит, надо жить не ради денег.

культура: В нынешнем году фильм «Интервенция» отпразднует юбилей: прошло четверть века с момента официальной премьеры. Сейчас, когда Вы переоцениваете прошлое, изменилось ли восприятие собственной работы?

Полока: На «Интервенцию» я замахнулся, будучи в полном творческом одиночестве. Это был своеобразный манифест авангарда 1920-х годов, рискованный проект, на который лучшие актеры того времени приходили сами, без объявления проб. На съемках они не вживались в роли, а рассказывали свое впечатление об этом времени. Точно так же работали художники, музыканты. Мы делали все, что считалось невозможным в кино. Я до сих пор очень жалею, что мне не дали возможности продолжить великие традиции балагана в кинематографе.

культура: Готовы ли Вы выразить эти истины сейчас?

Полока: Я, увы, давно не мальчик. Хотел бы плотно взяться за мемуары, как мои коллеги и друзья. Издательство ждет, когда же я сдам рукопись. Но нынешняя ситуация такова, что я считаю своей обязанностью вмешаться в происходящее. Хотелось бы, чтобы времени хватило и на общественную работу, и на воспоминания, и на фильм о войне. В 1942 году мне было двенадцать, я работал в тылу, на производстве. А в 1945-м я оказался почти военнослужащим, сопровождал вагоны, идущие на фронт. Война для меня — фактор, который сильнее всего определяет человеческую сущность. Ни одна современная общественная ситуация не высвечивает человека с той же силой. Хочу показать, какие прекрасные и ужасные качества раскрываются в этот момент в людях.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть