Троцкий в шкафу

17.11.2012

Елена МАЧУЛЬСКАЯ, Омск

В омском Пятом театре появился спектакль «Зойкина квартира» по одноименной пьесе Михаила Булгакова в постановке петербургского режиссера Анатолия Праудина.

Красный квадрат на фоне черного прямоугольника, образованного шкафами-комнатами. Сие произведение абстрактного искусства имеет множество интерпретаций. Здесь это, прежде всего, Дворец Всеобщего Пролетарского Счастья. Построенный, по сути, из кубиков. И очень похожий на игрушечный дом для кукол. Между людьми и куклами в этом булгаковском балаганчике часто тянет поставить знак равенства.

Времена нэпа во многом созвучны сегодняшним дням. В пьесах тех лет процесс внутреннего человеческого разрушения из-за временного зазора становится гораздо рентгеноскопичнее. «Люди договариваются между собой о некоем законе жизни, который приходит в дикое противоречие с личностью. Начинается схватка, где нет победителя», — размышляет Анатолий Праудин. Зойкина квартира — как раз выражение конфликта между личностью и общественным договором.

Ясно чувствуется, что «это все про нас». Строительством Дворца Всеобщего Пролетарского Счастья занимаются гастарбайтеры. Они все время мешают действию стуком и шумом, постоянно переставляют красные коробки-комнаты. Остальные заняты важными делами — разглагольствуют и радуются жизни. И регулярно посещают Зойкину квартиру. А Великая Стройка остается явлением абсолютно параллельным.

Анатолий Праудин развил возможности, заложенные в пьесу автором, и это вылилось в гротеск. Исходные полуготовые действующие лица требовали серьезных уточнений — кто такой, к примеру, Мертвое тело. В результате персонаж развился в Троцкого, Роббер — в Луначарского. То есть посетители Зойкиной квартиры оказываются первыми людьми государства. Опять получается — тот, кто устанавливает правила, говорит одно, а живет совсем по-другому.

Потому такими фальшивыми кажутся интерьеры в красных «революционных» тонах (именно на алую шаль меняет свою серую накидку Алла Вадимовна, согласившись работать в «мастерской», и ложится в ящик — как в гроб). Столько же неестественна и ставшая лейтмотивом бодрая песня «Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка». Похоже, этот поезд в огне, и бежать при всем желании некуда.

Участвовать в этом шоу, обеспечивая его музыкальное сопровождение, будет даже тот, кому оно глубоко неприятно, — «бывший граф» Абольянинов, большую часть времени сидящий, закрыв глаза и откинувшись к стене.

Сквозь серый туман реальности периодически пробивается луч мечты — свет фонарей на недостижимом парижском бульваре.

Финал спектакля удивляет. Все скелеты из шкафов уже извлекли, и сами шкафы унесли куда-то, а двое — беспринципная и легко пользующаяся окружающими Зоя Денисовна Пельц (Лариса Гольштейн) и живущий в морфийном сне Абольянинов (Сергей Шоколов) сидят, обнявшись, в ожидании отнюдь не радужного будущего. Значит, даже в разрушенных душах может остаться что-то живое, и имя ему — любовь.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть