Разбились о быт

13.10.2012

Сергей КОРОБКОВ

В столичном театре «Новая Опера» перемены. На место уволенного Департаментом культуры Москвы прежнего директора назначен новый. «Каприччио» Рихарда Штрауса — первая премьера сезона и первая же постановка в России — попала в межвременье.

Спектакль подвел черту под тем, что было, и обозначил то, что должно быть.

«Каприччио» — последняя опера Штрауса, написанная в 1941 году. Дата эта принципиально важна, как важны и обстоятельства жизни композитора, еще в 1933-м назначенного Геббельсом президентом Имперской музыкальной палаты. Вплоть до окончания Второй мировой войны Штраус боролся за жизнь своей невестки — еврейки Алисы, сына и внуков, которые пребывали под домашним арестом в построенном им доме в баварском Гармише. Штраус и Третий рейх — особая тема, куда умещаются и написанный им Олимпийский гимн 1936 года, и запрещенная к показу опера «День мира» 1938-го, и суд над нацистами, через который ему пришлось пройти и — в итоге — оказаться оправданным.

Ко всем этим событиям опера «Каприччио», никогда прежде не ставившаяся в России, но широко известная всему музыкальному миру, вроде бы отношения не имеет. То, что ее не замечали и не ставили раньше, понятно: Штрауса не почитали в СССР за непонятную связь с нацистами, а современная Россия неповоротлива в освоении преданных некогда остракизму имен и названий. Но вот — долгожданная премьера в театре «Новая опера», резво подтвердившая, что к биографии Штрауса «Каприччио» отношения не имеет, а следует исключительно сюжету, разработанному композитором в содружестве с либреттистом Клеменсом Крауссом по идее Стефана Цвейга.

Сюжет и прост, и сложен одновременно. Что первично в опере — музыка или слово — решает графиня-меломанка Мадлен (понятно — решить это надобно во Франции, а не в нацистской Германии). Поскольку графиню осаждают любовными притязаниями композитор Фламанд и поэт Оливье, ей предстоит кого-либо из них предпочесть. Музыка и слово, опера и драма, мелодия души одного и блестящий ум другого разрывают сердце Графини, и она не может решить, что важнее для оперы и кто — для сердца.

Режиссер Алла Чепинога, выиграв дебютный грант Департамента культуры Москвы и с позволения руководства театра снявшая с полки партитуру последней оперы великого Рихарда Штрауса, решила прокомментировать выбор главной героини по-своему, объявив, что любовный треугольник между меломанкой, музыкантом и поэтом и есть наиболее внятная тема в многослойном сюжете автора. Что такое опера и что в ней важнее — музыка или слово, решила она, зритель и так поймет, только бы завязать главную интригу — выбор женщины.

Не удалось. Опера — ни о том, ни о другом, а о судьбе самого автора, итожащего жизнь в разломе времени. Жаль, что вертикальному мышлению, без коего не может быть ни настоящего оперного театра, ни настоящей режиссуры, дебютантку в стенах вуза не научили.

Почти два часа на сцене некогда прогрессивного театра мечутся и толкутся люди, не знающие, что им делать. А ведь «делать» — главный глагол. Действие образует театр. Если принять в расчет, что музыка в музыкальном театре все-таки главный раритет, ибо в ней и зашифровано действие, то становится совсем не по себе.

Когда слышишь, как фальшиво и по-ученически робко пробирается к смыслам и образам оркестр под водительством дирижера Валерия Крицкова, словно с листа разбирая ноты, задаешься невольным вопросом: что происходит в театре, созданном дирижером, музыкантом и поэтом Евгением Колобовым? Инструментальные группы тщатся сойтись в единый строй, музыканты приблизительно и прямо на ходу соображают, что за музыку играют, певцы, поставленные в неловкие и ровным счетом ничего не значащие мизансцены, старательно артикулируют по-немецки, не освоив и на родном языке режиссерские задачи. Строя нет, задач, впрочем, тоже. В такт всеобщей бессмыслице — сценической и музыкальной — приплясывает с цепи сорвавшаяся группа андрогинов-«балетоманов» (хоровой ансамбль), призванная комментировать происходящее и заодно развлекать скучающий зрительный зал.

Между тем в сценическом оформлении спектакля умный и тонкий художник Виктор Герасименко, выстроивший на планшете условный павильон, по линиям и цветам напоминающий эпоху модерна, нежданно-негаданно выставляет код сложносочиненной истории Штрауса. На небольшой экран, водруженный посреди сцены, и ко времени, и к месту проецируется анимация: рычащий лев из заставки Metro-Goldwyn-Mayer разевает пасть и «выпускает» на поверхность игрушечную баталию легионеров, сходящихся стенка на стенку в декорациях античного театра. Вот тут все: театр (читай — опера) и его история, жизнь и война, а главное — ирония и рефлексия, какими пронизано сочинение загнанного нацистами в угол Рихарда Штрауса. Тут бы режиссеру и поймать идею художника, попавшего в тенета времени и обстоятельств. Тогда бы финальный монолог Мадлен, который певица Марина Ефанова по воле режиссера начинает, раздеваясь и опускаясь в ванну, не обернулся полуэротической арией томления, а вышел нервным вопросом вполне философского свойства: что есть выбор — не между музыкой и словом или одним возлюбленным и другим, а между тем — остаться ли собой или себя забыть.

В «Каприччио» есть такой персонаж — Директор театра (весьма недурно спетый и сыгранный на премьере басом Евгением Ставинским). В своей арии он изрекает вполне внятную сентенцию: «Я служу вечным законам театра и сохраняю все лучшее, что у нас есть». Но постановка «Каприччио» пришлась на то время, когда директора в «Новой опере» как раз и не было. Премьера символически ознаменовала собой некий рубеж, за которым пугающе прогнозировались длительный спуск, стагнация, умирание театра. Искать человека, который может сохранить лучшее, Департамент культуры Москвы, похоже, начал вовремя. Имя его объявили — музыкант и продюсер Дмитрий Сибирцев. Биография позволяет надеяться, что — сохранит, обновит и умножит. Такое вот каприччио.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Иван Иванович 07.10.2014 18:43:40

    Сотрудники театра "Новая Опера" обратились с письмом к Владимиру Путину
    Позвольте выразить наше признание Вашей созидательной политике в управлении Российским государством. Мы солидарны с Вашим мнением, что в области культуры, которой всегда гордилась наша страна, мы должны опираться на традиционные основы, в частности на классическое искусство.

    Наша страна всегда гордилась таким уникальным явлением, как репертуарный театр. Репертуарный российский театр – это гармоничный ансамбль исполнителей-артистов, а также технического и административного ресурсов. Российский репертуарный театр объединяет для воплощения и постоянного проката спектаклей высокопрофессиональных российских мастеров сцены, артистов разных поколений.

    Московский театр «Новая Опера» им. Е.В. Колобова – один из лучших оперных коллективов России – славился своим репертуаром, высокопрофессиональной труппой, высоконравственной внутри театральной атмосферой, своим преданным зрителем (средний процент посещаемости театра – 97%).

    С назначением в театр нового директора Д.А. Сибирцева в октябре 2012 г. ситуация в театре резко изменилась. Сибирцев начал свою деятельность не с созидательных, а с экстремистских действий, демонстрируя полную некомпетентность в вопросах управления театром и неуважения к коллективу.

    В результате его действий один из лучших репертуарных театров Москвы разрушается, превращаясь в антрепризную площадку для приезжих артистов. Разрушительные действия директора заключаются в следующем:
    1. Резко уменьшился ежемесячный прокат созданных спектаклей: крайне редко идут спектакли русского репертуара («Борис Годунов» М.П. Мусоргского – 1 раз за сезон, «Царская невеста» Н.А. Римского-Корсакова – 1 раз, «Снегурочка» Н.А. Римского-Корсакова – 2 раза); сняты с репертуара спектакли – «Руслан и Людмила» М.И. Глинки, «Иоланта» П.И. Чайковского, под угрозой снятия недавняя премьера театра «Пиковая дама» П.И. Чайковского.
    2. Все больше в репертуаре разного рода концертов с приглашенными музыкантами со стороны, это – стиль работы филармонии, но не репертуарного оперного театра.
    3. В связи с тем, что масштабные спектакли все реже идут в репертуаре, многие артисты оперной труппы и хора не обеспечены работой, что не может не волновать их, тем более что вся труппа неправомерно переведена на срочные трудовые договоры, и в любой момент артисты могут остаться без работы.
    4. Бюджетные средства театра тратятся на одноразовые проекты сомнительного качества, которые не выдерживают и двух показов. Например, третий показ недавней премьеры оперы В.И. Мартынова «Школа жен» был отменен из-за отсутствия зрителей. Первой премьерой театра в этом сезоне стала опера Б.Бриттена «Поворот винта», в которой содержатся явные намеки на табуированные и противозаконные отношения взрослых и детей (до сих пор в театральном мире вспоминают скандал, связанный с постановкой этой оперы в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко в 2012 году).
    5. За два года руководства Д.А. Сибирцева из театра были уволены около 60 лучших специалистов разных подразделений: солисты, артисты хора и оркестра, педагоги, дирижеры, представители технических служб; театр в полном составе покинул весь женский пошивочный цех – уникальные мастера по пошиву театральных костюмов.
    6. В данный момент продолжаются судебные разбирательства незаслуженно уволенных артистов за право работать в любимом театре (было подано более 20 исковых заявлений). От сотрудников театра продолжают поступать жалобы на директора в трудовую инспекцию и прокуратуру, в связи с нарушением им условий труда. В результате этих обращений на Д.А. Сибирцева уже был наложен крупный штраф.
    7. Вопиющим фактом стало унизительное сокращение должности главного художника театра, Заслуженного художника России Виктора Герасименко сразу после его блестящей работы в спектакле «Пиковая дама». В качестве альтернативы выдающемуся театральному художнику, авторитетнейшей личности в мире искусства была предложена должность гардеробщика. Эта история приобрела резонанс во всем театральном сообществе.

    Отрицательная реакция на действия директора Д.А. Сибирцева была выражена в обращениях сотрудников театра, а также выдающихся деятелей искусства, таких как Ю.Х. Темирканов, Э.К. Вирсаладзе, Н.Г. Гутман, Э.А. Рязанов, В.И. Казенин, М.П. Максакова, Е.В. Герасимов, А.А. Калягин, И.Я Золотовицкий, С.Б. Бенедиктов, направленных в Департамент культуры г. Москвы, Мэру Москвы, Министерство культуры РФ, Президенту РФ.

    Из обращения С.Б. Бенедиктова, председателя комиссии по сценографии СТД РФ, главного художника РАМТ, Народного художника РФ, лауреата Государственной премии РФ Руководителю Департамента культуры г. Москвы С.А. Капкову: «На наш взгляд, создан циничный (по сути, и по форме) прецедент, когда директор, считающий свою власть в театре неограниченной, а принимаемые им решения единственно верными и неоспоримыми, декларирует тем самым неуважение к уникальной профессии Художника. Мы убедительно просим Вас приостановить волюнтаристские действия Директора театра».

    Из обращения Председателя СТД РФ А.А. Калягина Руководителю Департамента культуры г. Москвы С.А. Капкову: «Возникает сразу вопрос: профессиональный ли директор стоит во главе известного театра, если его решения так очевидно, говоря мягко, лишены мудрости? Кто этот господин Сибирцев, есть ли у него опыт руководства театром, знает ли он внутри театральные законы, пусть негласно, но испокон веков существующие в театре? Все эти вопросы невольно возникают, как и вопрос, каким образом именно этот человек возглавил проставленный театр».
    На все обращения сотрудников театра, выдающихся деятелей культуры и постоянных зрителей (всего около 27 обращений в разные инстанции) поступал один и тот же формально-равнодушный ответ из Департамента культуры г. Москвы, оправдывающий все действия директора.

    Уважаемый Владимир Владимирович! Мы были приняты на работу в Московский театр «Новая Опера», пройдя конкурсный отбор, имея высшее профессиональное образование, все годы безупречно исполняли свою работу, за что получали премии, награды и поощрения. Но Д.А. Сибирцев своим единоличным решением нас незаконно уволил: без объяснения причин, игнорируя рекомендации руководителей подразделений, без решения аттестационной комиссии; невзирая ни на наш опыт, профессионализм, ни даже на то, что среди нас есть матери-одиночки, многодетные родители, люди, не доработавшие одного года до пенсии, а также профсоюзные лидеры, сопротивлявшиеся произволу! Уволенных и уволившихся из-за невыносимых условий уже более 60 человек, и это высокопрофессиональные специалисты, находящиеся в расцвете своей творческой деятельности! Это уже массовое увольнение сотрудников, совершенное в циничной и жестокой манере при поддержке Департамента культуры г. Москвы. Налицо грубый произвол и дискриминация, нарушение Конституции Российской Федерации.
    Возникает вопрос: когда же чиновники в нашем государстве будут чтить и уважать человека, его личность как главную ценность мироздания, а не таких же чиновников, коим является директор Д.А. Сибирцев, главное достоинство которого – способность цинично и незаконно увольнять лучших специалистов театрального искусства? Мы преданно служили своему театру, своей стране и хотим работать и прославлять искусство именно в России, как завещал основатель «Новой Оперы», выдающийся дирижер Евгений Колобов. В связи с вышеизложенным, нам остается только одно: обратиться к Вам с просьбой предоставить нам возможность работать в своей стране, в родном городе, ведь из всех сотрудников, уволенных из театра «Новая Опера» за последние два года, можно уже создать новый высокопрофессиональный коллектив.
    Надеемся на Ваше участие в нашей судьбе и в судьбе одного из лучших репертуарных театров России – Московского театра «Новая Опера» им. Е.В. Колобова.

    С уважением,

    (подписи артистов)
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть