Энциклопедия в ч/б

03.11.2012

Анна КУКУШКИНА, Санкт-Петербург

Андрий Жолдак сделал из «Евгения Онегина» страстный женский роман с налетом инфернальности.

Если скандал — половина успеха, то «Евгений Онегин», показанный на сцене Михайловского театра, на пол-успеха обречен. Поставил главную русскую оперу радикальный украинский режиссер, прописанный в Европе, Андрий Жолдак — большой спец по части эпатажных прочтений «разной замшелой классики». На сцене, перекрывая оркестр, звенит микроволновка: Татьяна с няней греют к завтраку молоко. Тут же вертит белье стиральная машина, а измученная бессонной ночью дочь почившего помещика (в филигранном исполнении Татьяны Рягузовой на премьере и в не менее успешном вокальном прочтении Гелены Гаскаровой во втором спектакле) изливает свои чувства: «Я к вам пишу — чего же боле?» Но не Онегину вовсе, а стоящему рядом двухметровому богатырю-холодильнику.

Весь этот «коммунальный рай» — прямое следствие генерального замысла режиссера: рассказать «Евгения Онегина» не как «энциклопедию русской жизни» и даже не как трагедию заглавного героя. У Жолдака совсем другой сюжет: про измученную сельским бытом девушку Татьяну, которая любила одного, а замуж вышла за другого, да еще и дочь от него родила.

Такая вот скучная, хотя и жизненная проза, точнее, вокально-инструментальная поэзия, которую Жолдак на все лады украшает, то и дело срываясь в бездны инфернального подсознания главной героини. Отсюда и концептуальные черно-белые наряды героев — над костюмами весьма успешно поработал дизайнерский дуэт из Латвии Роландс Петеркопс и Марите Мастина-Петеркопа, и общее двухцветное решение спектакля (сценография самого Андрия Жолдака в соавторстве с выпускницей Латвийской академии искусств Моникой Пормале). От жесткого, бескомпромиссного ч/б новый «Евгений Онегин» отходит лишь однажды, ближе к финалу, когда Татьяна надевает предписанный Пушкиным малиновый берет, а на лицах и руках измученных бесплодными страстями героев появляются кровавые отблески. Световую партитуру спектакля разработал Эй Джей Вайссбард, знаменитый своим сотрудничеством с Петером Штайном и Питером Гринуэем.

Татьяны в представленном Жолдаком «Онегине» много, порой — чрезмерно. Даже в дуэли Онегина и Ленского она — главное действующее лицо. В одночасье сменив белые девичьи наряды на траурное платье черной вдовы (Онегин ответил отказом, любовь всей жизни не состоялась), Татьяна является дуэлянтам и предстает в сцене гибели Ленского воплощением рока. Тут же напрочь теряется и меркнет сам Евгений (прославленный латышский баритон Янис Апейнис), которому не помогает даже заготовленный Жолдаком внешний демонизм. Чего стоит хотя бы первое явление одетого во все черное Онегина в уютно-непорочном доме Лариных: на фоне снежных стен и кипенно-белых нарядов почтенного семейства внезапно прибывший гость смотрится форменным посланником ада. Но едва черный цвет по образу и подобию возлюбленного примеряет Татьяна, становится понятно, что Евгений — всего лишь жалкое подобие, статист («уж не пародия ли он?»), а весь его демонизм, напускной и нелепый, ничуть не страшнее бродящего по сцене то тут то там бородатого карлика. Карлика, не предусмотренного Чайковским, добавил в действие сам Жолдак, памятуя, вероятно, о знаменитом Татьянином сне, которому в классической оперной версии места не нашлось.

Монстры ночного кошмара (вот они, игры женского подсознания) прорастают в спектакле так же, как гигантские стебли подаренных Онегиным роз (привет от Фрейда) упруго лезут из жерла камина, когда Татьяна пишет письмо своему избраннику. И всепоглощающее наступление черного цвета, который от картины к картине постепенно заполняет сцену, а к финалу превращает все ее зеркало в тотальный мрак — в ту же копилку. В итоге «черному» Онегину приходится ловить одетую во все черное Татьяну в абсолютно черной комнате.

О каких светлых чувствах может идти речь? Любовь погублена. А жизнь, как это ни парадоксально, удалась: Татьяна — жена и мать, она уважаема и обеспечена. Стиральные машины и микроволновки ее уже не беспокоят, а блистательный супруг князь Гремин (Андрей Гонюков в день премьеры и Вячеслав Почапский в спектакле второго дня) даже не подозревает, какими темными страстями одержима его дражайшая половина. Отсюда и явное рассогласование финальной сцены у Жолдака с классическими вариантами постановки. Холодная и неприступная, как водится в классических версиях, Татьяна лишь на словах отказывает Онегину во взаимности, о чем свидетельствуют страстные поцелуи героев.

Тут оперным звездам приходится тяжело, потому что в подобной ситуации они еще ухитряются и петь. Перенасыщенность оперы драматическим, на грани физических упражнений, действием (герои без устали залезают на высокие комоды и частенько пускаются в рукопашную) — пожалуй, единственный минус постановки. Все-таки оперу Жолдак ставит впервые.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть