В Крым за ответом

31.01.2019

Елена ФЕДОРЕНКО

Фото: Сергей Петров/sovremennik.ruВ афише Другой сцены театра «Современник» появился спектакль «Соловьев и Ларионов» режиссера Айдара Заббарова по одноименному роману Евгения Водолазкина.

Это первое в Москве сценическое прочтение прозы известного автора (спектакли по произведениям Водолазкина идут в Петербурге, Калуге, Тольятти) и театральный дебют его романа «Соловьев и Ларионов». Осуществил постановку вчерашний выпускник ГИТИСа, ученик Сергея Женовача Айдар Заббаров. Кстати, он стал самым молодым режиссером — номинантом «Золотой маски», и спорые на эпитеты театральные люди уже называют его вундеркиндом.

Он же — автор инсценировки, и в ней многие эпизоды литературного первоисточника остаются за скобками, добавляются новые, диалоги соседствуют с комментариями — складывается увлекательная театральная фабула. Аспирант Соловьев собирает материал для диссертации, ее тема — Гражданская война и белый военачальник Ларионов, останавливавший «красные силы» на Перекопе. Молодого историка мучает вопрос, почему боевого генерала не расстреляли и дали возможность прожить свою жизнь столько, сколько было положено. За ответом он отправляется в Крым, попадает в переделки, забирается в Алупкинский дворец, знакомится с теми, кто знал Ларионова. Вояж им предпринят в последние годы XX столетия. Действие происходит и в 80-е, в глухомани, обозначенной станцией «715-й километр», — иного названия этой точке, «где не было ни кино, ни почты», не придумали. Третье время спектакля — кровавая зима 1920-го. Разбросаны и географические ориентиры: Крым (кульминация братоубийственной войны), станция «715» (там в одном из шести домов появился на свет Соловьев) и Ленинград (здесь герой получил высшее образование и теперь пишет научное исследование). Сцены не соблюдают хронологии, а перетекают друг в друга все три с половиной часа показа. Война и мир, встречи прошлого с настоящим, переплетение лет — фрагменты выстраиваются в летопись эпохи, отраженной в жизни героев.

Фото: Сергей Петров/sovremennik.ruХудожник Булат Ибрагимов возвел параллельно рампе стену из окошек тусклого стекла и режиссерская фантазия использовала ее для замечательных театральных метафор. За ней мчатся поезда и все время мимо, мимо, не останавливаясь в пункте «715», а на перроне тенью появляется фигура соловьевской матери-регулировщицы с красным фонарем в руке. Оттуда — поток морской свежести, там — плеск волн, в которых барахтаются Соловьев с новой подругой и команда бодрых футболистов. Вдалеке пылают костры в ледяном безбрежье, где Ларионов отчаянно орет, заставляя своих окоченевших и обессилевших солдат согреваться, прыгая через огненное перекати-поле. Стена  — превратится в перегородку блока реанимации, и госпитализированный научный руководитель выслушает своего аспиранта; она же мигнет экраном телевизора с исцеляющим всю страну Аланом Чумаком и отвлекающей от проблем «Санта-Барбарой»; из нее выползут полки библиотеки с книгами и распахнется окошко для посетителей Отдела культуры Ялты. Верхний помост окажется пирсом, с которого незнакомка уронит поминальный букет.

В начале спектакля на авансцену летят солдатские шинели — они падают с шлепком, коротким и жутким, как выстрел. Приговор вершат красный командир Жлоба (Семен Шомин) и не подозревающая о милосердии садистка Землячка (Марина Лебедева), кричащая истово: «Не стреляйте ему в голову, стреляйте в живот, пусть мучается, я его потом утоплю». И все остальные эпизоды — страстные, яростные, лукавые, горькие, ироничные — воспринимаются через кошмар содеянной бойни, через эту страшную экспозицию, что накрепко впечатывается в подсознание зрителей.  

Фото: Сергей Петров/sovremennik.ruСпектакль «Современника» чрезмерно подробен, в нем много, подчас слишком много, говорят, а некоторые литературные обороты хочется заменить молчанием. Эти «комплексы молодости» с желанием смести регламенты и объять необъятное с лихвой компенсируются емкими режиссерскими жестами, знаковыми мизансценами и дивными деталями, не имеющими ничего общего со скукой и занудством театрального бытописания. «Современник» доказал дорогую сердцу Галины Волчек репутацию дружного театра-дома, где всем вольготно и все с азартом включаются в общее дело. И все же на премьере актрисы «переиграли» актеров. Татьяна Лялина — Лиза, единственная подруга детства Соловьева, выписала свою юную милую героиню тщательно и легко. Беззаботную ветреницу Зою, которую Соловьев встречает в Ялте, Наталья Ушакова представила искрометной и вдохновенной аферисткой. Зоя прилагает немало усилий, чтобы помочь заезжему аспиранту раздобыть мемуары, которые надиктовал ее матери пенсионер Ларионов. Мать Зои (Ульяна Лаптева) проживала с Ларионовым в одной коммуналке, нежно привязалась к одинокому старику, которого покинул непутевый сын, долгими вечерами слушала и записывала его воспоминания и теперь раз в год, в день смерти генерала, приходит на берег моря с букетом цветов.

Фото: Сергей Петров/sovremennik.ruИсполнители двух заглавных ролей, похоже, берегут силы. От Соловьева зависит градус спектакля, ему предназначено тащить все действие, оберегать его от ходульного пафоса, завоевать пространство целиком, транслировать философские рассуждения. Герой Шамиля Хаматова безупречно обаятелен в эпизодах своей ранней юности на «715», убедительно и узнаваемо провинциален в Ленинграде и Крыму, но теряет внутренний темперамент и свободу при встрече со смыслами отечественной истории, сотканной из побед и поражений, тушуется перед таинственными сигналами генетической памяти, которая должна их осмыслить. Недостает психологического напряжения и пронзительной цельности Максиму Разуваеву в роли Ларионова. Он освобождает своего героя от подтекстов, то и дело бросая его от тихого отчаяния к истерическому крику. Такие сложносочиненные спектакли даются не сразу, и крутая смесь эмоций — страхи, сомнения, долг, страдания, гордость — без сомнения, прорастет в главных героях. Доказательством тому — невозмутимая непроницаемость Ларионова в сцене несостоявшейся казни или застенчивое и трогательное возвращение Соловьева в точку «715», откуда уже исчезла Лиза, оказавшаяся внучкой генерала Ларионова. Там осталось нищее детство, которое важнее и реальнее текущего момента.  

А Соловьев все-таки узнал, почему Ларионова не расстреляли. Когда-то он пощадил Жлобу, и тот великодушия не забыл. Быть может, бравый генерал и прожил советскую коммунальную жизнь, чтобы не канула в вечность правда нашей многострадальной земли и запомнились слова — «смерть абсолютно не способна ничему научить».


Фото на анонсе: Сергей Петров/sovremennik.ru




Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть