Владимир Хотиненко: Народ не любит, когда ему что-то навязывают

20.01.2012

Светлана ХОХРЯКОВА

20 января исполняется 60 лет Владимиру Хотиненко — замечательному кинорежиссеру, автору фильмов «Зеркало для героя», «Мусульманин», «72 метра», «Гибель империи», «1612», «Поп», «Достоевский». Владимир Иванович ответил на вопросы «Культуры» о самом главном.

культура: Когда Вы ощутили себя верующим человеком?

Хотиненко: Очень хорошо помню этот момент. Крестился зимой олимпийского 1980 года, когда учился на Высших режиссерских курсах. Меня никто не агитировал. Представления я имел о многом поверхностные, а сознание — атеистическое. Просто почувствовал, что если не окрещусь, то пропаду. С тех пор прошло больше 30 лет. Могу сказать определенно: да, я православный, воцерковленный человек. А все остальное — дорога до конца.

культура: Насколько, по-ва­шему, религиозное чувство важно для художника?

Хотиненко: Вечный вопрос о гении и злодействе остается. Но большой художник, по моему глубочайшему убеждению, человеком бездуховным быть не может. Парадоксальное заявление Бунюэля «слава Богу, я атеист» религиозно по сути. Хотя до конца в душу человеческую не проникнуть. Творческая деятельность не всегда совпадает с догматами. Скажем, произведения Николая Ге не раз осуждались, как не соответствующие канону. Однако Ге был, безусловно, религиозным человеком.

культура: Должно ли произведение искусства нести нравственную нагрузку или форма все-таки важнее содержания?

Хотиненко: Для меня этот вопрос однозначный. В сегодняшнем, так называемом актуальном искусстве — ненавижу само это словосочетание и то, что под ним скрывается, — как раз имеет первостепенное значение форма, внешняя сторона. На мой взгляд, искусство теряет смысл, как только перестает быть опорой человеческой, лишается надежды. Наверное, найдется немало желающих поспорить. Но это моя твердая точка зрения.

культура: Современная российская культура, на Ваш взгляд, приносит обществу больше пользы или вреда?

Хотиненко: Вопрос о влиянии культуры на массовое сознание непростой. Как только некое явление вдруг охватывает огромное количество людей, это у меня вызывает настороженность. Значит, здесь что-то не так, ведь все люди по-разному смотрят на вещи. Современное искусство бесполезно, потому что из него исчезает красота — человека и жизни. Она вытравливается сознательно, подвергается осмеянию. Но, наверное, по-своему это тоже хорошо. Глядишь, окрепнет и расцветет заново. А что касается вреда... Сколько за время существования человечества было написано потрясающих и глубоких книг, сколько гениев выплеснули на нас заряд осмысленной энергии. Один только Достоевский так много объяснил. А с обществом ничего не произошло. Оно деградирует.

культура: Не кажется ли Вам, что в советские времена Бог присутствовал в наших книгах, фильмах, песнях гораздо явственнее, нежели сегодня? С чем связан этот парадокс?

Хотиненко: На одном из мастер-классов Андрей Тарковский высказал парадоксальную мысль, смутившую нас, студентов. Но я на всю жизнь запомнил его слова: «Художнику свобода не нужна». Тарковский привел в пример Андрея Рублева, творившего в условиях жесточайшего канона и создававшего при этом шедевры. Новые времена принесли неопределенность: пойди туда, не знаю куда. А когда существует внешний запрет, как в советские годы, он приводит к тому, что идеи рождаются глубокие, они дозревают, не падают зелеными яблочками.

культура: Как сделать сюжеты, связанные с верой, религией, Церковью, доступными и увлекательными для современной публики?

Хотиненко: Это один из самых сложных вопросов. Очень уж предмет рассмотрения интимный. Но надо же как-то об этом рассказывать. Такое произведение обязательно должно быть талантливым. К тому же на этом пути легко соскользнуть в дидактику. А народ не любит, когда ему что-то навязывают.

культура: Важно ли для Вас наличие религиозного чувства у Вашего потенциального зрителя?

Хотиненко: Нет, требовать этого нельзя. Неправильно упрекать кого-то за непонимание кино или книги только на том основании, что у человека нет религиозного чувства. Оно может возникнуть и на смертном одре. Но мне очень важно, чтобы в зрителе оставались живы простые человеческие чувства.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть