Дмитрий Ливанов не против ЕГЭ

25.05.2012

Сергей ЛЕСКОВ

Министром образования и науки в новом правительстве назначен ректор Московского института стали и сплавов (МИСиС) 45-летний Дмитрий Ливанов.

Новый министр, как и его предшественник на посту министра Андрей Фурсенко, по образованию физик, доктор физико-математических наук. В отличие от экс-министра, которого относят к «питерской» команде, новый — коренной москвич.

Дмитрий Ливанов oкончил с отличием родной МИСиС в 1990 году, а в 2003-м получил второе высшее образование в Московской государственной юридической академии по специальности «гражданское право». Кстати, один из лучших советских министров высшего образования Вячеслав Елютин тоже был ректором МИСиС, другого столь плодовитого на министров вуза в стране не найти.

Своим карьерным ростом Дмитрий Ливанов обязан Андрею Фурсенко, который в 2004 году пригласил молодого профессора в министерство на пост руководителя нового департамента государственной научно-технической и инновационной политики. Именно тогда инновации входили в моду, хотя масштабных плодов, надо признать, они не принесли. Уже через год Фурсенко назначил своего протеже заместителем в ранге статс-секретаря. Из министерства, где он стал одним из самых ярких и цитируемых чиновников, Ливанов ушел в 2007-м по собственной охоте, уговорив Фурсенко отправить его в родной МИСиС, которому суждено было первым в России получить новый для вуза статус национального исследовательского университета. В 2012 году ректор Ливанов успешно прошел перевыборы. Цель, поставленная им перед МИСиС, — войти в первую мировую сотню вузов. Как известно, сейчас из наших в первой сотне на скромном месте затаился только МГУ.

За считанные годы первый национальный исследовательский университет МИСиС, который прежде был второразрядным вузом, резко поднялся во всех рейтингах. В МИСиС работают около десятка иностранных профессоров. Один из них, немец, впервые в России заведует кафедрой. Проректор по образованию — американский профессор. Удалось вернуть в Россию двух российских ученых — из Германии и Японии. Уровень зарплаты — 10–12 тысяч долларов.

Для многих российских академиков новый министр является врагом номер один, поскольку именно он был в ответе за скандальное реформирование Российской академии наук. Особо активная окопно-кабинетная борьба велась в 2005 году, когда изменялись финансирование, структура и правовой статус РАН. Именно тогда на общем собрании академии впервые в истории российской науки министр Фурсенко был бурно и яростно освистан, но Ливанов остался в тихой тени. Впрочем, его попытка самому вступить в ряды РАН была пресечена еще на далекой стадии согласования. Академики единым строем выступили против сочиненного командой Ливанова модельного устава РАН, где было прописано учреждение наблюдательных советов в институтах. Возмущение ученых аксакалов вызвало также намерение ввести возрастные ограничения для руководителей РАН, что в порядке вещей во всех развитых странах.

Одна из любимых идей Дмитрия Ливанова — перенос акцента в науке с академических институтов на вузы, что соответствует мировому опыту, но противоречит национальной практике. Академические институты, по мысли Ливанова, должны не столько жить на бюджетные средства, сколько бороться за гранты на конкурсной основе. Развитие грантовой системы для вузов и институтов в последние годы — во многом заслуга Ливанова.

Самая болезненная проблема Минобрнауки — школьная реформа. И вот здесь в отличие от академических и вузовских проблем у нового министра опыта недостаточно. Этот же минус был у его предшественника Фурсенко, который, как и Ливанов, со времен последнего звонка отношения к школе не имел.

Последний раз мы с Дмитрием Ливановым встречались в апреле этого года, когда министр Андрей Фурсенко уже попрощался с коллективом министерства и ректор Ливанов, я в этом уверен, знал об обсуждении его кандидатуры. Да и сам Фурсенко намекнул мне, что рекомендовал Дмитрия Ливанова в преемники. Во время нашего разговора Ливанов сказал, что не собирается работать ректором дольше двух сроков по пять лет, потому что дальше теряется свежесть взгляда и наступает рутина. Ректор не дотянул до своего лимита, но по другой причине.

Я не преминул спросить Дмитрия Ливанова о его отношении к ЕГЭ. Спросил не потому, что не знал его мнения, — ведь МИСиС исповедует ЕГЭ. Меня интересовали анализ и аргументация. «ЕГЭ — это система внешней оценки образования, она справедлива уже по этой причине, — отвечал ректор и потенциальный министр. — Если есть люди, которые хотят обмануть хорошую систему, с ними надо бороться, но не ломать систему. В МИСиС принимают студентов исключительно и сразу по результатам ЕГЭ. Наблюдается устойчивая корреляция между успеваемостью на первых сессиях и результатами школьного ЕГЭ. К несомненным достижениям ЕГЭ надо отнести рост числа иногородних студентов, их в МИСиС уже половина. Десять лет назад была только треть. Кстати, в процессе обучения треть студентов из МИСиС отчисляется. Это важный показатель требовательности к студенту: в лучших университетах США отчисления достигают 50–60 процентов. Диплом университета должен являться сертификатом качества выпускника».

Потом я спросил у ректора, который вдохновлял, хотя неудачно, нашумевшую реформу науки: как можно реформировать и поднимать, если по причине утечки умов из науки вымыто самое активное поколение 35–55 лет? Дмитрий Ливанов вздохнул и, сославшись на опыт своего вуза, ответил: «Ситуацию не исправить, если не вернуть это поколение домой, потому что восполнить провал молодежью не получится. Пусть ученые работают в двух лабораториях, пусть проводят в России часть времени, но надо добиться, чтобы домой направились не десятки, а тысячи уехавших на Запад специалистов. Два года назад принята государственная программа по возвращению российских ученых в российские университеты. 80 грантов на все вузы России — очень мало». Однако надо добавить, Дмитрий Ливанов категорически против препонов на пути научной миграции: «Рынок инноваций и высоких технологий — это глобальная система. Не вижу ничего страшного, если выпускник российского вуза уедет за границу, получит западные степени, повысит профессиональный уровень. Важно, чтобы он вернулся в Россию и продолжал заниматься делом».

Нельзя исключить, что министр Ливанов наконец отважится на то, о чем говорил, но чего не рискнул сделать министр Фурсенко, — на сокращение российских вузов, где все чаще не учат, а выписывают не подкрепленные знаниями дипломы. В СССР на 250 миллионов населения было 1,5 миллиона студентов и 400 вузов. В России на 140 миллионов — 7 миллионов студентов и 2000 вузов.

Почему вуз, откуда вышел новый министр, в своем названии смешал сталь и сплавы, если даже гуманитарий знает, что сталь тоже сплав? Что за неграмотность? Дмитрий Ливанов объяснил исторический казус: «Прежде наш вуз назывался Московский институт стали имени Сталина (МИСС), а «сплавы» в название добавили, чтобы сильно не менять аббревиатуру. В образовании традиции очень важны...»

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть