Во что верят наши соседи

06.04.2012

XXI век: постиндустриальное общество, интернет, глобализация — и неожиданно на первый план выходят проблемы религии и веры, на уровне государства и отдельного человека. Журнал «Дружба народов» предложил писателям, философам, деятелям культуры из России и стран ближнего зарубежья ответить на несколько вопросов:

1. Какова, на Ваш взгляд, роль религии в современной жизни? Анахронизм ли это или жизненно необходимый компонент индивидуального и общественного сознания? Как Вы оцениваете современные взаимоотношения между различными конфессиями?

2. Какой видится Вам религиозная ситуация в Вашей стране? Что, по-Вашему, определяет принадлежность человека к конфессии: верность вере отцов, поиск своего пути или...?

3. Ваш личный духовный опыт, если Вы считаете возможным о нем рассказать. Место и роль веры в Вашем творчестве.

(фото: РИА "")

Монах Давид, 
(в миру Чабуа Амирэджиби), прозаик (Тбилиси):

«Грузинский народ всегда был верующим»

1. Думаю, религия не только выжила, но и укрепила позиции. Ведь человечество во все времена своей истории по-разному, но исповедовало Бога и в той или иной степени следовало его советам, созданным разумом человека, то есть человек придумал порядок своего существования. Религия никогда не была анахронизмом, она всегда честно и усердно служила его благополучию... Я подался в монахи, поводом чему послужило не только то, что я потомственный православный христианин, но скорее всего то, что современная наука не смогла дать мне ответ на многочисленные вопросы, вроде: что такое мироздание, кто или что является его творцом и каково его назначение. И еще. Каким должен быть человек и будущее человечества. Я понял — мне не найти ответа, и решил отдаться Всемогущему и Всезнающему Богу.

2. Грузинский народ во все времена был верующим и в большинстве случаев справлялся с неблагожелателями. Представьте себе, даже в наше время, совсем недавно, были попытки со стороны современного нашего правительства противопоставить православному христианству активно действующие ныне у нас секты. Пока не получилось.

Что определяет принадлежность человека к конфессии? Думаю, в основном те же причины, которые я привел как объяснение своего отчуждения, ухода в монахи, и вдобавок — надежда на помощь Бога в ежедневной жизни.

3. С уходом в монахи я чаще стал обдумывать перипетии прошедшего века — ведь я открыл десятый десяток. Чаще думаю о том, что было неправильно в моей и в других жизнях. Это мне необходимо даже для писательского существования.

Я не фанатик... Верю настолько, насколько необходимо для духовной и, в меру возможности, материальной помощи другим… Моя грудь целиком покрыта татуировкой святого Георгия верхом. Это работа художника Левана Цомая, сидевшего вместе со мной в лагере, является свидетельством благодарности этому святому за покровительство в фантастически сложных, почти безвыходных жизненных ситуациях. Мой друг Юрий Рост даже поместил это фото в своем альбоме, изданном в Москве.

Тиркиш Джумагельдыев, 
прозаик (Ашхабад)

«Бывший коммунист стал лидером мусульманской страны»

1. У каждого человека должен быть свой путь к Богу. Мой путь лежал не через обряды и соблюдение постов, а через личную, я бы сказал, таинственную любовь к Богу. В детстве зародилось сильное ощущение, что я могу призывать Бога себе на помощь в любой трудный час. И это ощущение до сих пор не исчезло; оно стало моей привычкой, не вытравившейся даже в годы атеистического прессинга...

В то же время только осознанный путь к Богу выделяет человека из толпы. Так он становится личностью. Толпа пугает меня в любом проявлении, но особенно в религиозном. Бог не с толпой. Бог проявляет себя только в тишине сокровенного разговора человека с собственной душой. Хотя, конечно, именем Бога вполне возможно манипулировать массами, толкая их на запрограммированное кем-то насилие.

Очень часто цивилизацию отождествляют с религией большинства: христианская, исламская. Я считаю, что это неправильно, так как цивилизация есть гораздо более сложная совокупность, где религия со своими институтами является лишь частью. К сожалению, упрощенное понимание цивилизации как производной от конфессиональной доминанты в сегодняшнем политическом мире более востребовано. Мир перегруппировывается в поиске новой конфигурации и новых союзов, отсюда — высокая конфликтность и антагонистичность подходов. Идет борьба не за умы, а за толпу, и в этой борьбе ничто так не объединяет, как общий враг с его «чужой» религией и «чуждыми» традициями. Хотя причины нарастающей социальной нестабильности следует искать скорее в уровне жизни, в сложившейся практике распределения материальных ресурсов, в культурно-историческом наследии и т.д. Спасти человечество от новой глобальной войны всех против всех можно только за счет экономического и общекультурного подъема, и в этом случае нужно больше говорить не о том, чем религии непохожи друг на друга, а о том, как много в них общего.

2.. Туркменистан, где я родился и живу, — одна из тех постсоветских республик, где семьдесят лет царила коммунистическая идеология вкупе с воинствующим атеизмом, а затем вдруг наступила невесть откуда взявшаяся независимость. Поэтому вопрос о новой роли религии в жизни туркменского общества представляется весьма занимательным. Расскажу анекдот. Один человек потерял своего осла. Ходит по улицам села и кричит: «Тому, кто найдет и приведет мне моего осла, обещаю дать в подарок корову с теленком». Односельчане ему говорят: «Какой же ты дурак! Потерял поганого осла и теперь готов выложить за него священное животное, да еще и с теленком!» А в ответ тот человек говорит: «Я пока обманываю Бога!»

Действительно, превращение вчерашних непримиримых атеистов в людей с глубокими религиозными убеждениями — это непростой для понимания феномен. Сапармурад Ниязов, прошедший все ступени коммунистической карьерной лестницы по пути к креслу первого секретаря ЦК компартии Туркменистана, в одночасье стал вождем и Туркменбаши, «вернувшим народу независимость и веру». В новом Туркменистане его официально почитают чуть ли не пророком. По его указу была построена огромная Главная мечеть, обошедшаяся бюджету в сотню миллионов долларов, в память об однодневном хадже (паломничестве) вождя в Мекку...

Туркменистан является светским государством, и по конституции, здесь государство отделено от религии. Тем не менее власти осуществляют жесткий контроль за деятельностью священнослужителей и активно используют духовенство в освящении своего курса... Религия — слишком важный инструмент контроля и влияния, чтобы позволять ей самостоятельно заниматься своим прямым делом — приводить людей к Богу, сострадать им и наставлять их на путь духовности. А поскольку в укрепившейся авторитарной политической традиции все должно подчиняться культу личности, то и проповеди мулл давно перестали отличаться от пропагандистских штамповок.

«Великий» пример Сапармурада Туркменбаши оказал заразительное влияние на руководителей соседних стран, тоже из вчерашних коммунистических лидеров. Они практически след в след идут по пути туркменского вождя, перенимая обкатанные им в свое время решения и тем самым неосознанно восстанавливая некое единое политическое пространство со схожими чертами и идентичными проблемами.

В своем новом романе «Национальная игра» я назвал это условно-универсальное пространство «Страной алысов». Роман начинается с совершения обряда обрезания пятидесятилетним вождем алысов — вымышленного среднеазиатского народа. Обрезание необходимо бывшему коммунистическому функционеру не для того, чтобы обрести веру своего народа, а для придания своей безграничной власти над этим народом полнейшей законности. Бывший коммунист, рядящийся в тогу национального и духовного лидера мусульманской страны, — это не вполне надежное сочетание с точки зрения развития страны...

3. Если духовный опыт связан с религией, то такого опыта у меня нет. Есть только опыт бывшего советского литератора, ставшего свидетелем удручающих метаморфоз последних двадцати лет. К сожалению, сравнить свой опыт и впечатления с тем, как это обстоит за пределами Туркменистана, не могу, поскольку уже много лет мне запрещен выезд из страны.

Тем не менее вопросов веры я коснулся в своем романе «Энергия страха, или Голова желтого кота», опубликованном в журнале «Дружба народов».

Юрий Мамлеев, 
прозаик, философ (Москва)

«Российское общество находится в хаотическом состоянии»

1. Без религии ни общество, ни человек не могут нормально существовать. В противном случае общество ожидает бездонный упадок морали и невозможность воспитывать детей так, чтобы их жизнь была полноценной.

Без религии, без духовной составляющей человек обречен в течение жизни и после смерти на полную отрезанность от того Источника, который дал ему жизнь.

В чем причина отчуждения современного человека от религии? Одна из главных причин заключается (начиная с конца XIX века) в господстве материализма, того материализма, который основан на ложном обобщении и ложных выводах из научных достижений конца XIX–XX вв. Эти выводы оказали гипнотизирующее влияние на интеллигенцию. Одно из таких заблуждений состояло в том, что сознание и разум являются простым продуктом мозга и не могут существовать без него. Простая идея о том, что мозг лишь инструмент для реализации сознания в физическом мире, была для них почему-то неприемлема...

Но главным препятствием к нормальной религиозной жизни является индифферентность и безразличие к духовному началу в человеке. Поразительно, что в современном обществе большинство людей равнодушны к духовным проблемам до такой степени, что их не интересует даже собственная смерть.

Что касается взаимоотношений между религиями, то они не должны быть враждебными… Кроме того, необходимо взаимодействие всех религий на социальном уровне, в плане помощи бедным и страждущим.

2. Религиозная ситуация в нашей стране продолжает оставаться довольно сложной, потому что само российское общество в духовном отношении находится в хаотическом состоянии.

Страна наша в большинстве своем православная, но в то же время многоконфессиональная, и потому очень важны отношения с другими религиями.

Трудность реализации религиозных принципов в современной жизни состоит в том, что наша цивилизация предполагает существование других весьма модных влияний на человека.

Искушения, которым подвержен человек, стары как мир. Они хорошо известны. У Достоевского есть знаменитые слова: «Если Бога нет, то все позволено».

Именно вседозволенность — самое опасное явление в современном мире.

3. Я крестился будучи взрослым, по сознательному выбору.

Лично для меня было важно изучение и познание христианского богословия, включая разнообразные мнения о самых сложных проблемах богопознания и замысла Божьего о человеке.

Кроме того, начиная с юности я чувствовал, что насильственная система атеизма и материализма не только абсолютно нелепа, но и лишает человека самого важного...

Сухбат Афлатуни, 
прозаик (Ташкент):

«Литературу не раздуть до религии»

1. Роль религии? Такая же, как и всегда. Делать жизнь сложнее, бестактно напоминать человеку о его смертности, о множестве других не очень приятных вещей. В современной жизни, где все построено на дефиците времени, — еще и отнимать его у человека, требовать бескровной жертвы — жертвы временем.

Анахронизм? Да. Как и любовь — в отличие от вечно актуального секса. Как и уважение к старшим (написал «уважение к старшим» и сам усмехнулся: чем-то таким старомодным повеяло). Ана-хронизм, то, что труднее всего поглощается Хроносом, то, что оставляет Хроноса — с носом, хрюкающим и храпящим.

Современные взаимоотношения между конфессиями... Это совсем сложно оценить. Религия — самый многослойный пирог, который выпекался в истории человечества; а таких пирогов — не два и не три...

2. Ситуация напоминает айсберг. Если эта холодная и морская метафора употребима в отношении жаркого и сухого Юга. Над волнами покачиваются, поблескивая, мечети, минареты, общины, церкви... Все это как-то контролируется; ледяным глыбам придается не слишком грозная, декоративно-административная форма. Что там, под черной водой, — не узнаем, пока какой-нибудь «Титаник» на все это хозяйство не напорется. Чего, конечно, не хотелось бы.

А что определяет принадлежность — как и везде. Либо «тысячелетняя привычка», как говорил Достоевский, либо внезапное — «встань и иди!», и человек встает и идет.

3. Я не знаю, какое место занимает вера в том, как я пишу и что я пишу; знаю только, что вера — выше всего этого. Выше литературы, которая может пытаться заместить собой веру, и иногда это замещение даже удается — например, в России, с середины XIX почти по конец XX века. И результаты этого замещения (для литературы) вроде не так уж плохи. Но те, кто был умнее (Гоголь, Достоевский, Толстой), чувствовали — литературу не раздуть до религии. Дыхания не хватит, закашляешься...

Полностью заочный круглый стол «Базовые ценности modernity» будет опубликован в апрельском номере «Дружбы народов»

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть