Сергей Мирошниченко: «Мы показываем трагедию постсоветского периода»

16.03.2012

Светлана ХОХРЯКОВА

Документалист Сергей Мирошниченко продолжает цикл «Рожденные в СССР» на канале Би-би-си. Каждые семь лет он возвращается к своим героям, чтобы узнать, что существенного произошло за минувшие годы в их жизни. Недавно закончен новый фильм. Детям, рожденным в СССР, стукнуло 28.

культура: Жизнь Ваших героев каким-то образом корректируется в связи с тем, что Вы за ними наблюдаете?

Мирошниченко: Это участников реалити-шоу обычно помещают в некое пространство, и в какой-то момент они начинают наигрывать, безобразно себя вести, пытаясь удивить зрителя. А мы встречаемся раз в семь лет, самое большее на 4–5 дней. Человек подводит итог определенного отрезка времени и в меру своей честности и открытости рассказывает, чем для него стали эти годы. Размышляет о современности, своем возрасте и будущем. Конечно же, наши герои постоянно помнят об этой картине, тем более что она размещена в интернете. Есть даже сообщество рожденных в СССР. Оно объединяет несколько тысяч человек. Но радикально фильм повлиял на судьбу только одного из героев. Детдомовского мальчика увидели на экране, усыновили и увезли в США. Я и сам хотел это сделать, но не смог, поскольку пришлось бы переезжать в Иркутск. Такой закон существовал в советские годы: усыновитель должен год прожить рядом с ребенком. А для иностранцев такого правила не существовало.

культура: Насколько верны оказались Ваши прогнозы относительно будущего ребят?

Мирошниченко: В основе этого цикла — наблюдение. Такой же сериал выдающегося режиссера Майкла Аптеда есть в Англии. Его героям уже по 56 лет. В основе лежит постулат: дайте мне ребенка в семь лет, и я скажу, каким он будет. В прошлом я советский человек, поэтому считаю, что каждый из нас может сам себя сделать, поменять судьбу. Но для этого нужен потенциал, иначе не прорасти сквозь асфальт.

Приступая к работе над циклом, я не сильно задумывался над многими вещами. Теперь, соприкасаясь уже с 28-летними героями, понял, что существуют фазы, наиболее опасные и трагичные. Во многом человек действительно складывается до семи лет. Дальше он может концентрировать свои лучшие качества или терять их. Нельзя забывать и о генетической составляющей. Это странная и страшная мысль меня посещает все чаще. Кроме того, мне представляется важнейшим период с 21 года до 28 лет. Люди часто не знают, чем занять себя в это время. А потом долго восстанавливаются, по сути, упустив главный цикл жизни. Когда я готовился к фильму, много читал, изучал труды по психологии, антропологии. У нас почти отсутствует наука по изучению жизни человека. А в США в каждом университете есть такие специалисты. Этим надо заниматься, готовить человека к жизни. В 21 год выбирается вектор, к 28 важно его зафиксировать, понять, кто ты есть, как будешь жить. Самое страшное, что многие взрослые хотят оставаться детьми. Они все еще полагаются на родителей. Обижаются на тех, кто не хочет нести за них крест. Пеняют на государство за то, что оно им чего-то недодало. А ведь никто, кроме тебя самого, не виноват в том, как сложилась твоя судьба. Принял решение — отвечай за него. Эта ответственность в России не воспитывается. Ребята, которым по 28, выдержали две революции. На их глазах рухнуло общество социальной справедливости. Произошел технический бум. Мы живем в обществе потребления, и для молодого человека это огромный труд. Я бы не выдержал такой ломки. Государство считается успешным, если потребление его граждан возрастает, если они хотят больше секса, еды, одежды, развлечений. Мастерство и талант ценятся все меньше. Важна оборотистость. Ручная, серьезная работа уходит из многих областей. Технический прогресс, компьютеры, телефоны дают ощущение колоссальных возможностей. Зашел в интернет, и кажется, знаешь про человека все. Это заменяет личное общение, реальное созидание. Можно виртуально зарабатывать огромные деньги, ничего не производя.

культура: Поколение, о котором мы говорим, в большей степени защищено, чем Ваше, или наоборот?

Мирошниченко: Наше поколение уходит. Мы вступили в последний цикл. Он наступает в 56 лет, когда ты должен что-то отдавать людям. Я вижу, как много работают и устают от напряжения и противостояния представители нашего поколения — Гергиев, Сокуров. Они создают то, что должно приостановить дикий процесс. «Фауст» Сокурова — неслучайное произведение. А вот что будут делать 28-летние? С чем они придут? Еще интереснее, что принесут 22-летние. Подразумевает ли новая система ценностей мудрых людей или их сразу будут стирать, заменять эрзацем, чтобы не отягощать ум, чтобы следующие поколения не сомневались в правомерности всеохватного потребления?

культура: Может, Солженицын и Распутин, глядя на Ваше поколение, тоже испытывали сомнения?

Мирошниченко: Тогда больше надежды на развитие было. Я присутствовал при потере этой надежды у Солженицына. А Распутин просто перестал писать. Сколько можно бороться за Байкал? Общество потребления побеждает. Оно выстраивает новые символы культуры, которые не подразумевают фантастических талантов Микеланджело. Достаточно красочных дизайнерских квадратиков. Это проще сделать. Но я очень надеюсь на 20-летних. Они интересные, образованные, начитанные, прекрасно ориентируются в обществе потребления, знают ему цену.

культура: Как организационно складывается Ваш проект? Проходят очередные семь лет — и...

Мирошниченко: Теперь это британский проект. «Семилетних» мы снимали, когда я был советским режиссером и при пятидесятипроцентном участии СССР. После распада страны не нашлось ни одного человека, который в новой, свободной России поддержал бы «Четырнадцатилетних». Причем Би-би-си вкладывало около 400 тысяч фунтов стерлингов, а я искал здесь всего-то 20 тысяч долларов, просто чтобы подтвердить наше участие. Но не нашел. Мы разговаривали с руководителями телеканалов. Ответ был таков: наши дети будут жить все хуже и хуже, а в Америке все лучше и лучше, к чему невыгодное сравнение? Расцвет демократии, а люди так мыслили.

культура: То есть это был продуманный, идеологический отказ, не просто безденежье?

Мирошниченко: Конечно. Но мы сделали картину и получили «Эмми». Стали единственными его обладателями среди документалистов России за все годы существования премии. «Двадцатиоднолетних» снимали, когда в Британии были финансовые трудности, как и во всем мире. Проект очень дорогой. Герои живут в России, Грузии, Литве, Израиле, Америке, Аргентине. Надо ездить, покупать билеты, получать разрешения. Но нас поддержал телеканал «Россия», и львиную долю средств вложила наша страна. Говорю об этом с гордостью. Были и частные инвесторы. Оказалось, что предыдущие картины есть в видеотеках многих обеспеченных людей приблизительно моего возраста. И когда я обратился к ним, они нас поддержали.

Работа сложная. На каждого человека пришлось по 600 часов отснятого материала, а надо 12–16 минут экранного времени. Чтобы все сжать и собрать, требовалась хорошая группа. Я стал постепенно задействовать молодых людей, понимая, что не вечен и следующий цикл могу уже и не снять. Теперь не страшно. Если со мной что-то случится, есть люди, которые сумеют подхватить проект.

культура: Какова степень откровенности Ваших героев?

Мирошниченко: Я просто не возьму в фильм тот кусок, где в основе ответа лежит сокрытие правды. Хотя, конечно, не все хотят распахивать свою жизнь перед публикой. Помогает то, что я отношусь к ребятам как к соавторам фильма, напоминаю, что это их послание миру. Где еще может человек так широко высказать свое мнение? В отличие от режиссеров так называемой реальной волны, которым важно передать на экране запах настоявшегося пота, я не заставляю никого выворачиваться наизнанку. Веду с ними диалог, и они должны мне показать ровно ту часть жизни, какую захотят. Не использую бутылку водки, чтобы кого-то раскочегарить. Думаете, когда пьяный мужик ползает и мелет языком, это и есть правда?..

Я делаю картину не о жизни конкретных людей, а о времени. Вычленяю ту часть отдельной биографии, которая помогает рассказать об эпохе в целом. Прошло двадцать лет с тех пор, как не стало Советского Союза, и многие зарубежные телеканалы в этот день показали именно наш фильм. Что поменялось в человеке за это время? Каким он стал? Что запомнил из советского прошлого, а что навсегда умерло?

Когда я приезжал читать лекции в западные университеты и колледжи, то видел, что наши фильмы изучают, по ним пишут работы. Они помогают понять, как живет человек на постсоветском пространстве. Это же огромное историческое событие — распад империи.

В Германии снимали людей на протяжении 60 лет, начав еще в ГДР. Чешский режиссер Тржештикова делает фильмы, основанные на длительном наблюдении. У нее есть сильная картина «Катька». Никита Михалков снял «Анну: от 6 до 18». Это факты серьезного наблюдения за человеческой жизнью, для чего документальное кино и создано.

культура: Когда мы сможем увидеть Ваш новый фильм? И в каких еще странах его покажут?

Мирошниченко: Все зависит от интереса к постсоветскому пространству. «Четырнадцатилетние. Рожденные в СССР» охватили пятьдесят государств. Следующий фильм прошел скромнее. Теперь интерес опять возрос. Во Франции, Норвегии и Голландии премьера уже состоялась. Поскольку в проекте участвовал канал «Россия», надеюсь, они и в нашей стране покажут. Но многое зависит от того, насколько общество останется политизированным после выборов. Если оно успокоится, тогда размышления о том, что происходит в стране, даже самые острые, возможны. А в истеричном состоянии фильм такого рода воспримут агрессивно.

Я подожду. Если фильм не покажут в телеэфире, сам устрою премьеру. Вообще по поводу этих своих работ не волнуюсь. Они не пропадут.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть