Раду Поклитару: «Мы делим сцену с КМАТОБдляДЮ»

18.05.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

В Национальной опере Украины — премьера балета «Перекресток» на музыку живого украинского классика Мирослава Скорика. В написанных им трех скрипичных концертах будут солировать известные скрипачи украинского происхождения. Поставил балет Раду Поклитару, чей театр «Киев модерн-балет» известен не меньше, чем сам хореограф.

Поклитару известен, причем широко. Десять лет назад он, 30-летний хореограф, поставил на сцене Большого театра два спектакля: «Ромео и Джульетту» (совместно с английским режиссером Декланом Доннелланом) и «Палату № 6». Наша встреча произошла в Перми, на конкурсе «Арабеск», где в день открытия артисты «Киев модерн-балета» исполняли поставленную Поклитару «Сарабанду» — посвящение памяти Екатерины Максимовой. Подлинная боль и светлое воспоминание — на таких сочетаниях умеет балансировать хореограф.

культура: Поработав в Молдавии, Белоруссии, России, Вы осели на Украине. Какой город считаете своей родиной?

Поклитару: Я человек, которому хорошо там, где я работаю. Сейчас для меня родина — Киев. В моей жизни был период под названием «заканчиваю танцевать, начинаю ставить». Год поработал главным балетмейстером Национальной оперы Молдовы и на шесть лет ушел в плавание свободным художником. Мне нравилось ставить в разных труппах: ты гость, тобой занимаются, тебя балуют, а ты можешь топать ногой и говорить, что все не так. В 2005 году забрезжил Киев: меценат Владимир Филиппов предложил мне поставить антрепризный спектакль Le Forze Del Destino — «Силы судьбы». После премьеры Владимир Витольдович сказал: «Раду, у меня есть совершенно безумная идея — давай создадим театр современного танца». Вы понимаете, от таких предложений не отказываются. С этого момента я перестал быть свободным художником и стал абсолютно счастливым человеком: в моей жизни появился собственный театр, а я стал рабом этого театра.

культура: Нравится ли Вам Киев? Не хотелось бы иметь театр в каком-нибудь уютном западном городке?

Поклитару: Я мыслю по-русски, несмотря на мешанину в родословной. На Западе начинаю скучать через пару недель. Как бы там ни было чисто и красиво, какими бы идеальными ни были дороги и высоким достаток, но мы живем не на дорогах и не в магазинах. Мы живем среди людей. За границей они не хуже и не лучше, просто другие, а с другими тяжело. Киев для меня — золотая середина между спокойствием, граничащим с болотным зацветанием Кишинева или Минска, и совершенным безумием Москвы. В Киеве комфортно жить. Обожаю Подол с его атмосферой губернского города XIX века — двухэтажные дома, тишина, спокойствие...

культура: Расскажите подробнее о театре. Как набирали артистов?

Поклитару: Труппа начиналась с кастинга, как обычно бывает. Никаких дипломов на входе не проверяли, пришли совершенно разные люди: и выпускники хореографических училищ, и те, кто занимается современным танцем или думает, что им занимается. Каким-то волшебным образом получилось так, что в театр попали все без балетного образования. Меня до сих пор спрашивают: «Ты специально не брал балетных?» Нет. Еще мои коллеги сокрушаются: «Раду, если бы у тебя были выпускники училищ…» Отвечаю: «Ребята, занимайтесь своим делом, я же делаю свое». Мне нравятся мои артисты такими, какие они есть: без страха, без шор, без комплексов.

Ребята были из институтов, где есть предмет «современный танец». Все они профессионалы, и в области сontemporary dance намного опережают меня. Позже в труппе завелись четыре артиста с дипломами, их тут же окрестили «балетниками». Звучит немножко завистливо, но и с подковыркой. Так что у нас четыре балетника и 17 небалетников.

культура: Когда возникло желание ставить?

Поклитару: Начну издалека. В маленькой газете «Балет Урала» прочитал блиц-интервью из двух вопросов, отвечали руководители театров тогда еще СССР. Вопросы были такие: много ли у театра зарубежных поездок и забирают ли юношей в армию? И все как один отвечали: поездок мало, а в армию берут. И только Валентин Елизарьев, руководивший театром в Минске, ответил: у нас ежегодно 5–6 поездок, наши артисты давно уже не служат, это решенный вопрос. Что тут было думать? Конечно, в Минск, где шикарная жизнь. Поступил на работу артистом балета, два года никуда не ездил, каждые полгода исправно ходил в военкомат и всеми силами «отмазывался». Когда понял, что под следующий призыв попаду точно и с профессией танцовщика придется распрощаться, послушался совета жены. Она уговорила поступить в Белорусскую академию музыки, где открылась кафедра хореографии. У меня не было потребности ставить, но делать было нечего — поступил.

Так что мальчика, который сочиняет танцы под грампластинку в темной спальне родителей, не было. Но в какой-то момент откуда ни возьмись пришла заразная болезнь — болезнь авторства. Вспоминаю безумно правдивый ответ Бежара на вопрос «Зачем вы в столь почтенном возрасте так много ставите?» Он ответил: «Мне нравится пленять». Мне тоже нравится.

культура: Москва узнала Вас одиннадцать лет назад после Московского балетного конкурса, на котором Вы получили первую премию. Когда почувствовали, что любимы и популярны?

Поклитару: Я не особо парюсь по этому поводу. Все сомнения на тему «тем ли делом я занимаюсь в жизни» закончились для меня после премьеры «Ромео и Джульетты» в Большом театре. Это был переломный момент, большая веха в моей жизни.

культура: А как возник Большой театр?

Поклитару: Сам по себе. Хотя все знают, что молдаване хорошие каменщики, отличные штукатуры, да и по столярной части умельцы. Но когда набирали подрядчиков для Большого, меня почему-то не взяли: наверное, знали, что у меня руки не из того места растут…

культура: А если серьезно?

Поклитару: В 2003-м я ставил «Болеро» в кишиневском театре для поездки во Францию. Все знают, что я никогда не беру мобильный телефон на репетицию и запрещаю им пользоваться артистам. Не понятно, как он оказался со мной в зале. Тогда-то мне и позвонили из Большого, а я с негодованием попросил перезвонить вечером. Отрепетировал и начал ждать этого звонка, а его нет. «Ну, думаю, довыдрючивался ты, Раду, остался без Большого». За ночь все передумал. Звонок раздался утром, моей радости не было предела, и я сразу, естественно, согласился. Еще до того, как выяснил, что режиссеру Деклану Доннеллану нужен хореограф — молодой, без амбиций, для работы в тандеме.

культура: Как работалось с Доннелланом? Его, судя по спектаклю, волновали невероятные обстоятельства жизни героев в обществе, где вендетты и кровавые распри — данность, а людьми манипулирует история.

Поклитару: Работали замечательно. Вечером, за чаем с молоком у него в квартире в Брюсовом переулке, придумывали спектакль. Утром приходили в театр, пили кофе в буфете, и Деклан уходил к своему компьютеру со словами: «Позвони, когда закончишь сцену». Я пытался все, что мы придумали, сделать из человеческих тел. Деклан же выстраивал с актерами взаимоотношения между героями, линии поведения.

культура: Когда сняли «Ромео», Вам было больно?

Поклитару: Знаете, любая смерть печальна. Но одно дело, когда умирает 95-летний старец, а другое — пятилетний ребенок, у которого целая жизнь впереди... Спектакли — те же люди. На мой взгляд, балет «Ромео» с каждым показом набирал обороты, обрастал дополнительными смыслами. Я видел, как артисты получают кайф от того, что делают. Точно знаю, что «Ромео» умер задолго до положенного ему срока. Обидно.

культура: Сколько всего Вы поставили танцев?

Поклитару: Никогда не считал. Только для телевидения — украинского и российского — за шесть последних месяцев я сделал 27 номеров. Не хвастаюсь, констатирую факт.

культура: Что представляет собой Ваш театр — свое здание, своя сцена?

Поклитару: Когда три года назад ударил кризис, наш меценат не смог финансировать театр в полном объеме. И к счастью, Управление культуры Киева ввело нас в состав Киевского муниципального академического театра оперы и балета для детей и юношества. Сокращенно — КМАТОБдляДЮ. Мы делим сцену и репетиционный зал — огромный, мой любимый в Киеве. Балетная труппа КМАТОБдляДЮ репетирует в первой половине дня, мы — с 18 до 23 часов.

культура: Как бы Вы сами охарактеризовали свой пластический язык?

Поклитару: Не знаю, чем я занимаюсь и как это направление называется. Знаете, что для русского хорошо, то для немца — смерть. Что для Киева — модерн, то для Франции — неоклассика. Вообще все эти названия ничего не говорят о происходящем на сцене. Авторский театр интересен непохожестью человека — демиурга, через которого проходит вся творческая энергия, прежде чем она попадает к артистам. Мне нравится, когда талантливо рассказывают историю, я — за театр сопереживания. Эстетство и чистая форма мне скучны. К сожалению, таково искусство современного танца: бессюжетное и, что еще хуже, безыдейное.

культура: Как родился номер «Сарабанда», показанный в Перми? Что сначала возникло — идея, музыка, история?

Поклитару: Владимир Васильев попросил меня поставить что-нибудь в память о Кате Максимовой. Выбрал двоих артистов, каких могу освободить от запланированных спектаклей. Быстро нашел музыку — хотел использовать Сарабанду Бриттена, ютуб перекинул на Сарабанду Баха, потом Генделя, эту замечательную музыку и взял. Сразу увидел дорогу и двух людей, которые по ней идут. Простая идея, практически банальная.

Банальная идея — не катастрофа, катастрофа — банальные средства, которыми она выражена. Пришел в зал и начал ставить. С моими артистами это легко, они фонтанируют пластическими идеями, я чаще всего просто выбираю из предложенного.

культура: А над хореографией дома вообще не задумываетесь?

Поклитару: Один из первых моих спектаклей был «Поцелуй феи» Стравинского. Как же я волновался перед первой кордебалетной репетицией! Подготовился, как правильный балетмейстер: дома взял партитуру и по четыре такта расписал весь массовый танец на листе бумаги: мальчики — крестиками, девочки — ноликами, все пронумерованы. Пришел в зал, вокруг скептические взгляды: ну-ну, парень, давай... Взял листик и, заглядывая в него, всех артистов попросил запомнить свои номера. Меня зауважали: пацан готов, все написал. Положил листик и начал ставить номер — поставил совершенно другое, но для труппы было важно, что я готовился. Мне мешает предварительная работа. Когда я знаю, как надо сделать, то получается полная ерунда. Нужны артисты, их глаза, тела, их энергия, их настроение и, конечно, мое настроение — все это просчитать дома невозможно.

культура: Каковы ближайшие планы? Где работаете помимо своего театра?

Поклитару: На постановку полнометражных спектаклей практически не соглашаюсь. Уехать — это минус два с половиной месяца, а труппа без головы чувствует себя не очень хорошо. Я на якоре: он сладостный, но цепь достаточно тяжелая. Изредка принимаю приглашения от больших театров, которые просто нельзя проигнорировать.

культура: «Перекресток» — из их числа?

Поклитару: Проект возник из непреодолимого желания танцевать в Киеве где-нибудь еще, кроме маленькой сцены КМАТОБдляДЮ. Сцена Национальной оперы — мечта. Мы подружились с худруком оперы, замечательным композитором Мирославом Скориком. Он смотрел наши балеты, и из посиделок после спектаклей возникла идея сделать что-либо на его музыку. Перебирались различные варианты, четвертая или пятая идея устроила всех: три концерта для скрипки с оркестром Скорика, оркестр Национальной оперы, три приглашенных скрипача первой величины и, что самое главное, артисты театра «Киев модерн-балет». Это очень ответственно и это самые ближайшие планы.

Есть реальный план копродукции с пермским Театром оперы и балета. На октябрь уже назначена премьера. Одно отделение — «Свадебка» Стравинского в постановке Иржи Килиана: два человека встретились и пошли по жизни вместе. Мой спектакль будет антиподом — герои должны разойтись по тем или иным причинам.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть