Нани Брегвадзе: «Молодые говорят мне «супер!»

20.07.2012

Тамара ЦЕРЕТЕЛИ, Тбилиси

21 июля — день рождения Нани Брегвадзе, грузинской королевы русского романса. Да и не только русского.

«Если заблудитесь, спросите на улице, где живет Нани Брегвадзе — здесь все знают», — объясняет Нани по телефону. Мы, естественно, в тбилисских двориках заблудились. И естественно, первый же встречный показал, куда именно нужно свернуть, чтобы попасть к певице. В квартире старинная мебель, рояль — разумеется, открытый, бегают правнуки.

культура: Калбатоно Нани, будете праздновать день рождения?

(фото: PHOTOXPRESS)Брегвадзе: Я никогда не любила его отмечать. Но мама заставляла и приглашала всех моих друзей.

Брегвадзе: Мама очень любила принимать гостей и прекрасно готовила. В молодости, куда бы я ни поехала, друзья находили меня и приезжали. И, конечно, там была моя мама. А еще мы отмечали Нинооба — день святой Нины, я ведь Нина по-церковному. Вообще мама всегда находила повод пригласить гостей и сделать мне приятное. А теперь вся подготовка к празднованию на мне и дочке. Да и месяц такой, когда все уезжают отдыхать. Я даже не знаю, где буду в этот день. Я и круглую дату не праздновала — все откладывала. И Нинооба редко отмечаю — я в это время почти не бываю здесь. Хотя очень не люблю уезжать — ужасно скучаю по дому, по Тбилиси. Я человек, влюбленный в свой город, — больше нигде не могу жить. Даже если на гастролях моя семья рядом, меня все равно тянет в Тбилиси.

культура: В Вашей семье все пели, у Вас была альтернатива кроме как стать певицей?

Брегвадзе: Я ни в коем случае не должна была стать певицей. Ведь и так пела, это было настолько органично, зачем еще что-то придумывать? Ни у кого и в мыслях не было, что я стану певицей. Если бы дома и задумались о моей музыкальной карьере, наверное, решили бы, что петь мне в опере. Но ведь Бог сам направляет. Он дал мне счастье пойти по этому пути, хотя совсем к другому готовилась. Я окончила консерваторию по классу фортепиано и очень серьезно относилась к этой специальности. Но без пения жить не могла. И сейчас не могу. Меня каждый день ноги сами ведут к роялю — сажусь и музицирую, вспоминаю какие-то песни или романсы. Конечно, уже пою не так, как в молодости, когда все получалось просто и я брала любую ноту. Но, может быть, сейчас даже интереснее исполняю — по наполненности смыслом. Потому что когда молод, ты не очень вникаешь в то, что поешь. Я очень уважаю людей с сильным голосом, но если за ним ничего не стоит — мне не нужно такое пение. Важно передать суть, и не только голосом. Я каждое утро благодарю Бога за то, что он дал мне такое богатство. Именно богатство.

культура: Вы когда-нибудь боялись, что Бог может забрать это богатство?

Брегвадзе: Зачем думать о плохом? Я пела от души, мне этого хотелось. Вот только ездить на гастроли мне не хотелось. А как можно петь, сидя дома? Кто-то сказал: «Она, наверное, очень примитивный человек, раз ничего не хочет видеть». А я очень даже хотела, но только со своей семьей и друзьями. Вместо этого я ездила с какими-то непонятными людьми — у нас ведь были сборные концерты. Вот когда я гастролировала с «Орэра», а потом с пианисткой Медеей Гонглиашвили — это другое дело, потому что они были моими друзьями. Я весь мир объездила, но всегда старалась побыстрее вернуться домой. А когда подолгу была в Москве или Петербурге с концертами, брала семью с собой.

культура: А почему именно романсы? В 1970-е Вы возродили этот жанр на советской эстраде.

Брегвадзе: У нас дома дети росли под эту музыку. Моя прабабушка пела романсы. Потом мама и тетушки начали петь. Одна из них была профессиональной певицей с потрясающим голосом. Но потом она вышла замуж. А муж, естественно, не пустил ее на сцену — это же дурной тон! В то время вообще не было тяги к сцене. Даже когда меня пригласили спеть в самодеятельном оркестре Политехнического института, дома встал вопрос — разрешить ли мне выступить. Тем более что это не опера, а эстрада. У нас был огромный овальный стол, за ним собралась вся семья и даже мой педагог, отсутствовал только дедушка-князь. Решали, выходить мне на сцену или нет. Представляете? А сейчас бум, болезнь такая: есть голос, нет голоса — все петь хотят.

культура: А как Вы думаете, почему грузинские певицы — Тамара Церетели, Кэто Джапаридзе, Вы — достигли таких высот в исполнении русского романса?

Брегвадзе: Потому что мы музыкальный народ. Это у нас в крови. Грузины очень эмоциональны — как не петь? Мне часто говорили: «Я думала, вы поете обо мне». Важно, чтобы все принимали песню на свой счет. Это и значит отдавать себя. Поэтому каждый раз пою по-разному. Одинаково можно петь выученное, но не пережитое. Думаешь, все уже выжато, например из романса, но все равно находишь новые нюансы. Я всегда говорила: русские — богатейший народ, у них есть такие романсы. А когда я в России выхожу на сцену, то объясняю — и у вас есть романсы, и у нас. Грузинские старинные романсы — просто изумительные.

культура: Вы выступили в России спустя год после пятидневной войны, от чего грузинское руководство было далеко не в восторге. Когда-нибудь думали, что будете втянуты в политический скандал?

Брегвадзе: Никогда. Я всегда была далека от политики. Мне тогда было непонятно, почему так случилось. Может быть, это должно было произойти — чтобы я перед собой была порядочным человеком. Нельзя ставить культуру и политику в один ряд. При том, что культура многое может сделать для политики. Первоначальное отношение у меня было: моя Грузия — и такое натворила! Но ведь и Россия как с нами поступила! Я считаю, ни в коем случае нельзя терять человеческий облик. Знаете, грузинские женщины кормили русских мальчиков-солдат. Потому что нельзя ненавидеть друг друга — это плохо для тебя самого. Но я не смогла перешагнуть через себя, чтобы дать сольный концерт в России. Знаете, что такое сольник? Это праздник, когда тебе хорошо и хочешь доставить всем удовольствие. А мне на душе тяжело было — мой народ такое переживает. А потом я постепенно стала снова ездить по России.

культура: И как Вас принимали?

Брегвадзе: Плакали. Не верили, что я к ним приехала. Подходили и говорили: «Вы же знаете, что мы вас любим?! Вы должны знать». Я отвечала: «Мы тоже вас любим». Слава Богу, сейчас какой-то поворот наметился, русские начали ездить в Грузию, и все в таком восторге. У нас же правда красиво. Я сама по происхождению из Рачи — горного региона. Когда я первый раз там была, думала, что с ума сойду — так красиво. Имея такую природу, нельзя ни на кого злиться. Красота облагораживает.

культура: При своей популярности Вы очень мало снимались в кино. Но недавно сыграли в фильме Резо Гигинеишвили «Любовь с акцентом»...

Брегвадзе: Это только благодаря тому, что Резо — очень близкий мальчик, сын моей подруги. Да и что это за роль? Мы с Бубой Кикабидзе там всего лишь промелькнули — сыграли пару, отмечающую золотую свадьбу. Я никогда и не претендовала на то, чтобы быть актрисой. Но когда была молодая, так хотела сниматься. Все думала: «Хоть бы меня заметили!» Но лицо было не то. Не фотогеничная была. Хотя красота тут ни при чем, нужно что-то другое. Я интуитивно понимала: кино — не для меня.

культура: Тем не менее Тенгиз Абуладзе пригласил Вас сыграть в комедийной притче «Ожерелье для моей любимой».

Брегвадзе: Знаете, какая это чудная роль! Я там была дагестанкой. Но это не совсем мой характер, а Софико Чиаурели меня озвучивала. Потом Софико пела моим голосом в своих фильмах — такой у нас был обмен. А работой в «Ожерелье» я осталась очень довольна. Но ведь у Абуладзе плохо не могло получиться.

культура: Вы так прямо держите спину...

Брегвадзе: Ну, это с малых лет. Такой родилась. Помню, школьницей шла с портфелем — у меня была настолько прямая спина, что я испугалась, как бы не упасть назад. У моего папы была такая же осанка. А у мамы и ее сестер, несмотря на аристократические корни, этого не было. Только у одной тетки была такая же осанка. Она была очень красивая, по-настоящему аристократичная. Ей иногда говорили: «Знаешь, у вас с Нани есть что-то общее». Она сидела, держа сигарету длинными пальцами, и отвечала: «Что мне теперь, застрелиться, что ли?».

культура: Как Вы чувствуете себя в роли бабушки и прабабушки?

Брегвадзе: В роли бабушки я чувствовала себя прекрасно. А вот прабабушка — это что-то другое. Как моя мама говорила про своих правнуков: «Это мои дальние родственники».

культура: Вы когда-нибудь читали комментарии к Вашим песням, выложенным в Интернете? «Ангел», «божественная», «нежно-прекрасная»...

Брегвадзе: Правда? Как это замечательно! Нет, не читала. Но я чувствую любовь. Вижу ее в глазах — такое выражение нельзя имитировать. Чувствую на улице — особенно в моем городе, в Тбилиси. Первым делом тебя должен любить твой народ. А потом поезжай, куда хочешь. Но я везде чувствую любовь. Хотя я не знаю, как молодые относятся к моему творчеству. Но когда они приходят на концерт, у них такое выражение лиц! Я как-то спросила своего директора — он молодой — понравилось ли ему мое выступление. Он говорит: «Супер!»

культура: По Вашим стопам пошли дочь и внучка. Не думали о более широком круге учеников?

Брегвадзе: Я в Москве какое-то время заведовала кафедрой эстрадно-джазового вокала университета культуры и искусства. Но я же лентяйка большая — выходить из дома, куда-то идти и заниматься... Но я всегда хотела иметь свою музыкальную школу. Но для этого нужно быть пробивной. А я очень мягко спрашивала: «Можно мне что-то сделать?» Мне говорили: «Да-да!» А потом все расходились и я оставалась ни с чем. К тому же, кроме музыки, ни в чем ни черта не понимаю. Все эти организационные дела не для меня.

культура: Как Вы думаете, когда было легче пробиться таланту: когда Вы начинали карьеру или сейчас?

Брегвадзе: Наверное, сейчас труднее. Особенно если нет продюсера. Вообще всегда было трудно, но раньше тебя государство раскручивало. Была огромная страна и возможность гастролировать. В Грузии и сейчас есть очень хорошие певцы, талантливые, но им некуда ездить на гастроли. Зато если пробьешься, станешь популярным — не важно, хороший ты или плохой певец. Тебя делают продюсеры.

культура: А публика отличается — тогда и сегодня?

Брегвадзе: Сейчас я вижу совсем другую публику. Но какая бы она ни была, меня всегда хорошо принимали. Не потому, что это я. Просто, когда искусство настоящее, когда ты отдаешь себя и не кривляешься, это очень ценится.

культура: Вы на сцене драматическая актриса?

Брегвадзе: Да. Несмотря на то, что у меня с юмором неплохо.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть