Горькая ирония Рижского взморья

16.06.2012

Михаил ТЮРЕНКОВ, Рига

Символ Латвии — 42-метровый памятник Свободы, увенчанный женской фигурой «Милды» — героини латышского фольклора. В ее руках три звезды — три культурно-исторические части Латвии: Курземе, Видземе и Латгалия.

Сам монумент установлен на месте памятника Петру I. Император первым разрешил латышам селиться в городах, но так и не снискал благодарности — его изваяние, пережившее множество мытарств, ныне ютится на частной автостоянке. История сыграла с Петром Алексеевичем шутку, исполненную горькой иронии...

Рижский аэропорт скромен и уютен. Из десятка окошек паспортного контроля после прилета московского рейса для граждан Латвии и других стран Евросоюза открыто лишь одно. Но и через него за десять минут прошла лишь одна пожилая супружеская пара, после чего пограничник переключил вывеску.

— Из Москвы в Ригу летят лишь россияне и инопланетяне! — усмехаются в очереди. И в этой шутке есть доля горькой иронии. Alien’s passport («Паспорт негражданина») имеют более 300 тысяч жителей Латвии — 15 процентов населения республики существенно ущемлены в правах.

Моего давнего друга — президента Балтийской гильдии поэтов, «инопланетянина» Сергея Пичугина этот статус вполне устраивает. Поездки в страны ЕС, равно как и в Россию, — безвизовые, на чиновничьи же должности он не рассчитывает. Но недавний референдум о русском языке как втором государственном поэт горячо поддержал. Хотя участвовать в нем не мог.

(фото: ИТАР-ТАСС)В итоге лишь четверть граждан Латвии, принявших участие в голосовании, поддержали инициативу повысить статус языка, на котором говорит сорок процентов населения страны. Латыши консолидированно проголосовали «против». По их мнению, после десятилетий «советской оккупации» их республика находится в особых исторических условиях, а потому даже Европейская хартия региональных языков для Латвии — не указ. Впрочем, встречаются и русские, не поддержавшие референдум. Максим — предприниматель, приехавший в Ригу из Минска лет двадцать назад. Он успешно выучил латышский, сдал соответствующие экзамены и теперь является счастливым обладателем полноценного паспорта. Мы прогуливаемся по Рижскому взморью в Юрмале, вдыхаем морской воздух с ярким сосновым ароматом и оживленно спорим:

— Нет, я, конечно же, против латышского национализма, но в Латвии, как и во многих других нормальных государствах, должен быть один государственный язык!

— Это в каких же таких «нормальных»?! — не без горькой иронии спрашиваю я.

— Евросоюза, конечно!

На мое недоумение, зачем вообще затевать референдум, если его результаты были столь предсказуемы, рижский профессор Александр Гапоненко, один из инициаторов и организаторов голосования, ответил предельно доходчиво: «В очередной раз поднять проблему и, что называется, посчитаться! Результатами я более, чем доволен». Профессор возглавляет Институт европейских исследований, общественные организации «За честность и справедливость» и «Родной язык», великолепно владеет латышским, но сам в референдуме не участвовал, а о латвийском гражданстве даже не помышляет: «Одной сдачи языкового экзамена мало, необходимо присягнуть искажению нашей общей истории и признать нормальным положение русскоязычных».

Впрочем, все, с кем мне удалось пообщаться за четыре дня пребывания в этой действительно милой и уютной республике, согласились, что градус национализма в последние годы заметно снизился. Люди просто разошлись на два лагеря, контакты между которыми сведены до уровня крайней необходимости. Ироничные анекдоты на эту тему весьма популярны:

— Райнис, сынок, тебе скоро тридцать! Пора бы подумать и о женитьбе! Посмотри, какие вокруг тебя красавицы и умницы: Вайра, Солвита, Винета!

— А я люблю Илюшу!

— Как?! Он же русский!!!

К слову, недавний рижский гей-парад вызвал возмущение горожан всех национальностей, нормальные же смешанные браки все-таки встречаются. Особенно в самой Риге и Латгалии, восточной части Латвии, где русскоязычные составляют от половины до 80 процентов населения. Сами же латгальцы, живущие в основном в сельской местности, используют не латышский, но более древний латгальский язык и страдают от национализма немногим меньше русских. Крупнейший город этого региона — Даугавпилс (в прошлом Двинск) — очень напомнил мне белорусскую провинцию: чистый, аккуратный, хотя и кое-где с матерщиной на готических стенах... Правда, без единой официальной русской вывески. Местный градоначальник Жанна Кулакова — сама из русских, но, как и рижский мэр Нил Ушаков, повлиять на общегосударственную политику не в состоянии. Последний даже не может существенно помочь крупнейшей русской библиотеке Латвии, которую в честь своего отца — рижского писателя Николая Задорнова — основал и содержит за свой счет известный московский сатирик. В апреле библиотеку посетил Владимир Мединский, и теперь его фотография соседствует с изображением Никиты Михалкова.

— Никита Сергеевич тоже бывал у вас в гостях? — спрашиваю директора библиотеки Ирину Тарутину.

— Нет. Пока нет. Но мы его пригласили и очень ждем! — улыбается хранительница «Задорновки».

Однако вернемся в Латгалию. До революции едва ли не половину населения этого края составляли староверы-беспоповцы, некогда бежавшие из России от притеснений. Сегодня их число катастрофически сокращается. Отец Василий Волков, единственный на всю Прибалтику старообрядческий священник из Екабпилса, объясняет это излишней радикальностью беспоповских наставников и их нежеланием активно работать с сельской молодежью, которая повторяет трагический опыт российских соотечественников — спивается. Городская же все чаще уезжает на заработки в Европу. «Вот только сегодня отпевал погибшего в Германии 25-летнего Сашку», — вздыхает отец Василий. Друг отца Василия — пожилой екабпилский ксендз Янис Братушкинс, уже 42 года окормляющий католиков Латвии, выражается категоричнее:

— Это Америка развращает и разобщает наши народы!

— А разве причина не в национализме?

— Нет-нет! Во всем виновата «масонская мафия»!

Сложно сказать, насколько прав отец Янис, однако без определенной доли конспирологии понять происходящее в этой прибалтийской республике действительно сложно. Ведь после вступления в Евросоюз уровень жизни простых латышей заметно снизился. Цена литра 95-го бензина — около 1 лата (почти полтора евро), а государственный долг Латвии в 2011 году составил 44,8 процента ВВП. Чем-чем, а сапогом советского солдата этого уже не объяснить. Слышал шутку, что не пройдет и полувека, как в Риге появится новый музей оккупации. «Евросоюзной». Что ж, и здесь горькая ирония соседствует с изрядной долей истины.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть