Как это делается в Одессе — 2

05.03.2014

Александр АНДРЮХИН, Одесса

Киевские власти назначили Одесской области нового губернатора. Военно-морские силы приведены в боевую готовность. Сторонники майдана стараются перекричать желающих объединиться с Россией. Вечерами на улицы выходят бандеровцы — только что факельные шествия не устраивают. Но стоит чуть отойти от центра — и погружаешься в удивительный покой южного города. Война и мир красавицы Одессы — в репортаже спецкора «Культуры».


Шо Бабель, шо Бебель…

Фото: Александр АндрюхинТакое ощущение, будто жемчужины у моря не коснулись волнения, охватившие Украину. Все та же неторопливая жизнь, те же одесские шуточки, и льется еврейская музыка на Греческой площади. Послушал: может, где-то говорят «за политику»? Ну, чтобы да — так нет: ни в магазинах, ни на Привозе, ни даже в пивном ресторанчике на Дерибасовской, в котором уже давно не собираются блатные компании.

— Ой, я вас умоляю, який, к бису, переворот? — поморщился бармен. — Це переворот для тех, кто переворотов не видел. Вам пива или поговорить?..

Выше по Дерибасовской, в скверике, — бронзовый памятник Леониду Утесову. Нос у него сияет — не отличишь от золотого. Считается, что прикоснувшихся к этому носу удача не минует. Вот он и отполировался от ежедневных прикосновений. Подошла девушка:

— Сфотографируйте меня с Утесовым!

Сунула мне в руки фотоаппарат и мертвой хваткой вцепилась в нос одесской легенде.

Иду к знаменитому Оперному театру. Потрясающе величав, недаром спорит с памятником Дюку и Потёмкинской лестницей за право считаться символом города. Ну и среди одесситов пользуется необыкновенной популярностью: в культурном обществе то и дело можно услышать: «Ну, ёп-перный театр…»

Прогорает, наверное, с сочувствием подумал я: люди из-за революции ходят, конечно, на митинги, а не в театр. К удивлению, ответ администратора был полон оптимизма.

— Та шоб они так жили, как прибедняются! У нас каждый день аншлаги!

На скамейках сидят парочки, по булыжной мостовой прогуливаются курсанты-моряки в наушниках. На них косятся девушки, которых ежеминутно пробивает на смех: действительно, наушники плюс морская форма — то еще сочетание.

Фото: Александр АндрюхинС высоты парка Шевченко открывается шикарная панорама. Как бывший флотский, глаз не могу оторвать от одесского порта, который тянется черт знает откуда и неизвестно где кончается. Ползают краны, швартуются сухогрузы, седые волны разбиваются о парапет. А от причалов отваливают суда. Тихо, спокойно. И немного грустно. Как не вспомнить Паустовского: «Одесса прекрасна. Каждый, кто ее покинул, испытывает тоску по ее акациям, ее говору, ее великолепному морю…»

Впрочем, до цветения акаций еще два месяца. Однако великолепное море можно лицезреть в любое время года. И пить одесский воздух. Именно пить, а не вдыхать, потому что он здесь особый. Кто хоть раз вдохнул его, может понять Утесова, который закупоривал воздух Одессы в трехлитровые банки и в Москве, когда накатывала грусть, открывал и дышал им, чтобы поднялось настроение.

Впрочем, не только воздух поднимает здесь настроение. В Одессе невозможно пройти и ста метров, чтобы не наткнуться на какое-нибудь комичное произведение искусства: либо на громадный портрет Паниковского в гусем в руках, либо на стул с сокровищами, которые искал великий комбинатор, либо на лукавого деревянного мужичка в телеге с соломой. Даже на Привозе — и то не обошлось без бронзовой торговки рыбой с кошкой в ногах. А на губастого Бабеля невозможно смотреть без улыбки — типичный Шрек, только в очках.

— А мне шо Бабель, шо Бебель, — бросил на ходу какой-то прохожий: — Шо Гоголь, шо Гегель…

На Соборной площади под легким навесом сборище мужиков о чем-то взволнованно спорит. О политике? Нет, режутся в шахматы. И поазартнее, чем в карты! У каждого столика по шесть болельщиков.

— Так ты идешь конем, слава богу? Или остаешься на месте, не дай бог?

— Ой, не надо меня уговаривать, я и так проиграю!

— Да не трындите в ухо, и без вас мозги в трубочку свертываются!

— И шо ты разоряешься без копейки денег?

— Почему без копейки? Я гривну за тебя поставил.

И ни слова о политике. Словно не знают люди, что в государстве переворот.

— А что, мужики, — спросил я, — бандеровцы в городе есть?

— Це которые майданутые? — оторвался от доски один игрок. — Идите к памятнику Дюку. Они все там.

У памятника Дюку, основателю Одессы (потомку того самого великого Ришелье, которого неоднократно обводил вокруг пальца гасконский плут д’Артаньян) — ни единого человека. Памятник осыпан гвоздиками, горят лампады, и скотчем прикреплена самодельная табличка «Героям слава».

Майдановцы собираются здесь после наступления темноты. Когда приличные люди ходят в Оперный театр.

Фото: Александр АндрюхинШахтер с майдана

Вечером я снова пришел к Дюку. Ожидал увидеть плечистых свирепых боевиков в кожаных куртках с битами в руках, но увидел человек тридцать нормальных с виду молодых людей. Какая-то девушка лет двадцати восторженно щебетала в мегафон, как здорово было в Киеве на майдане.

— Мы ожидали, что правительство рано или поздно нас оттуда выгонит, а в результате мы сами выгнали правительство. Так давайте строить новую Украину, без воров и коррупционеров. Поддержим новое правительство!

Я подошел к парнишке, стоявшему неподалеку. Окаменевшее лицо, холодные глаза. Чего в нем больше — ненависти или усталости? Не разберешь. Разговорились. Оказалось, что Александр, так представился мой собеседник, был на киевском майдане из идейных убеждений. Сам он родом с Донбасса, но уже много лет живет в Одессе.

— И дед мой, и отец — потомственные шахтеры, — поведал Александр. — Но сейчас среди шахтеров безработица. Уголь не добывается. Все разворовано. Регион живет на дотации. При Ющенко откат в центр с этих дотаций составлял 15‑20 процентов, а сейчас уже 75. Чиновники жируют, народ нищенствует. Здесь, в Одессе, я работаю в порту. Тоже долго простаивали, только недавно снова работа пошла. Моя зарплата — полторы тысячи гривен, то бишь двести долларов. А у меня жена и сын — это нормально для кормильца? Унизительно! Недавно мы разгружали уголь, который пришел из Америки — такая обида взяла! У нас же свой уголь есть. Но угольная промышленность обанкрочена. Словом, так больше жить нельзя! Нужно что-то менять. Режим Януковича прогнил. Поэтому я и пошел на майдан. Никаких националистических взглядов у меня нет.

Фото: Александр АндрюхинНеподалеку стоят пацаны в военных касках. У некоторых — самодельные пластиковые щиты. Я подошел к ним.

— Нет, мы не майдановцы, — ответил мне парень, представившийся Дмитрием Отиновым. — И не народно-освободительное движение Одессы. Мы отряд самообороны, вообще вне политики. Наша задача поддерживать спокойствие в городе. В данный момент, — он кивнул на майдановцев, — мы следим, чтобы не было драки.

Драк в городе хватает. Почти всегда их провоцируют бандеровцы, приехавшие в черноморский город из западных областей и из Киева. Стандартная «зацепка» — сказать встречному: «Слава Украине!» Это, как известно, часть бандеровского приветствия. Вторая часть, отзыв, — «Героям слава!», ее и надо произносить в ответ. Одесситы же на «Славу» спокойно отвечали: «Да кто ж спорит». Это в лучшем случае. И если в Одессе милиции и дружинникам удается как-то поддерживать порядок, то в области бандеровцы чувствуют себя вольготнее.

Владимир Немировский«Головы у нас нет…»

На текущей неделе киевский майдан назначил Одессе нового губернатора. Им стал председатель наблюдательного совета одесского производственного объединения «Стальканат-Силур» Владимир Немировский. Прежний — Николай Скорик — был уволен.

Скорик, человек Януковича, поначалу держал жесткую антимайдановскую линию. Когда в поддержку Киева местные противники Януковича расположились с палатками у памятника Дюку, с ними расправились довольно жестко. Палатки снесли, а майдановцам крепко вломили. 19 февраля «протестувальники» снова дали знать о себе. Попытались ворваться в здание обладминистрации. Скорик распорядился оградиться от штурмующих бетонными блоками, а затем налетевший отряд непонятной политической принадлежности поколотил радикалов. Под раздачу попали и несколько журналистов.

В этот же день на пресс-конференции губернатор довольно резко прошелся по киевским майдановцам и их одесским сторонникам.

— Вы что, не знаете, кто платит деньги, кто устраивает штурмы? — вправлял Скорик мозги симпатизирующим Киеву журналистам. — Если в Одессе такое же начнется, вам будет весело смотреть это по телевизору? Я считаю, нужны жесткие меры. Без силового решения ситуацию в нормальное русло не вернуть.

Фото: Александр Андрюхин

Однако после падения Януковича Скорик вдруг сник. Больше не высказывался против майдана и вообще перестал встречаться с журналистами. На харьковский съезд юго-восточных регионов не поехал, чем сильно разочаровал одесситов.

— Обидно, Москва, — говорили мне в Одессе. — Мы не поняли, как это он не поехал в Харьков, где собралась вся русскоязычная Украина. Надо было сразу объявить, что мы не признаем киевскую хунту, а так ему теперь остается только прогибаться под бандеровцев.

Хотел я поговорить со Скориком о ситуации в республике и области, но он уклонился от встречи. Теперь понятно — скорее всего, уже знал, что покинет губернаторское кресло.

Происходило это при достаточно драматических обстоятельствах. Во время заседания областного совета (основная масса депутатов и против бандеровцев, и против воссоединения с Россией — за единую Украину) из зала выгнали координатора движения «Народная альтернатива» Антона Давидченко — он ратовал за объявление референдума о создании Одесской автономной республики, дружественной России. После этого в здание под российскими флагами ворвались около сотни его сторонников и заняли два этажа. С флагштока сорвали украинский флаг, а вместо него водрузили российский триколор. Затем ворвавшиеся покинули здание, прихватив из зала заседания в качестве трофея бандеровский красно-черный флаг. И тут же, перед зданием, сожгли его. Какой-то парнишка кинулся спасать штандарт — выхватил его из пламени, но тут же рухнул, получив сокрушительный удар в лицо. Совсем бы плохо ему пришлось, если бы рядом не оказался и. о. прокурора Одесской области Петр Лищишин, вышедший уговаривать людей уважительно относиться к распоряжениям, приходящим из Киева. Он увел парня в свой служебный автомобиль, но народного гнева не избежал: ему тут же порезали шины.

На площадь стали подтягиваться сторонники объединения с Россией, которые скандировали странный, с географической точки зрения, лозунг: «Севастополь, Крым, Одесса!»

— В свое время Одесса помогла Севастополю освободиться от фашистов, — объяснил мне один из митингующих. — Теперь мы надеемся, что Севастополь поможет нам скинуть бандеровское иго.

Вот тогда-то Скорик вышел к митингующим.

— Дорогие друзья, — сказал он. — Мы должны жить в единой стране. И подобные сепаратистские настроения недопустимы.

Фото: Александр АндрюхинВ это время на площадь подошли бойцы «Правого сектора» под украинскими флагами. Подъехало несколько автобусов с милицией. Количество протестующих сравнялось — где-то по 10 000 с каждой стороны. И те и другие были разъярены и вооружены битами. Милиция встала между ними. И началось как у футбольных фанатов: кто кого перекричит.

— Россия с нами! — кричала толпа, стоящая у здания.

— Предатели Украины! — отзывалась другая, стоящая поодаль.

Страсти накалялись. Однако в драку никто не ввязывался.

— Да здравствует «Беркут»! Милиция с народом!

— Слава Украине! — отзывалась другая половина площади и начинала петь украинский гимн.

Так продолжалось всю ночь. Было несколько коротких стычек, но милиция пресекала попытки рукоприкладства. Даже после того, как стало известно о смене губернатора, ни та, ни другая сторона с площади не ушла.

А с креслом мэра в «вольном городе» пока ничего не ясно.

— Главы города у нас нет, — сказала мне пресс-секретарь горадминистрации Наталья Мальцева, — а исполняющий обязанности городского головы Олег Брындак интервью не дает. Если хотите знать, что у нас происходит, то я вам скажу: у молодежи начинает просыпаться самосознание. Люди стали гордиться собой. Потому что если собой не гордиться, то человек не научится жить счастливо…

Более получаса я слушал этот сеанс психотерапии. Сначала это вызывало раздражение, а потом вдруг подумалось: может, потому в Одессе обходится пока без большой крови, что есть в городе такие женщины, которые вдруг выйдут к враждующим сторонам и скажут: «Гордитесь собой!» Те так рты и поразевают…

Но пока бандеровцы чувствуют себя на коне. На проходивших у памятника Дюку митингах они со злобой изрыгали в мегафон, что «будут с наслаждением убивать русских и бороться с ними до последней капли крови, и чтобы ни одного из них не осталось на святой украинской земле». К национализму примешивали экономический базис: мол, хотим в Европу и Евросоюз, а русские не дают.

— Ребята, как вы все-таки глупы, — дружелюбно сказал им вышедший к микрофону одесский предприниматель Григорий Белов. — Болгария и Румыния тоже в Европе и ЕС. Уровень их жизни не выше украинского. И коррупция не меньше. В Европе хорошо живет только северная промышленная часть. У Украины нет никаких шансов жить, как в продвинутой Европе. Для этого ЕС должен отдать часть своего рынка и втулить кучу денег на технологии. Во время кризиса это никак невозможно. Как и кормить 45 миллионов украинцев. США тоже этого делать не будут.

Лекция по экономике успехом не пользовалась. Белова освистали, не дав договорить. И снова над головой Дюка грозно разнеслось:

— Слава Украине! Смерть русским оккупантам!

Вчерашние школьники

Фото: Александр Андрюхин— Причиной обострения обстановки в нашем городе стала насильственная украинизация, — объяснил мне потом депутат Одесского горсовета Алексей Косьмин. — Она погубила как национальную русскую, так и украинскую культуру, а кроме того, нашу одесскую самобытность. А без этой самобытности не было бы ни Жванецкого, ни Клары Новиковой, ни других знаменитых деятелей культуры, писателей. Вы заметили, на улице мало кто говорит на этом специфическом знаменитом «одесском диалекте», но каждый одессит может «включить» его в любую минуту. Это наша особенность.

Косьмин, разработчик программы «Сохранение и развитие русского языка в городе Одессе», видит прямую связь между насильственной украинизацией и тем, что произошло в Киеве. Истоки переворота нужно искать в правлении Ющенко, считает депутат. Когда в Одессе навешали табличек на украинском и на нем же начали вещать все каналы, это, по словам Косьмина, еще была не беда. Главная беда заключалась в том, что русскоязычные дети вынуждены были ходить в украинские школы и получать знания на языке, которого не знали ни они, ни их родители. При этом в вузах обучение шло на русском, хотя экзамены опять-таки требовалось сдавать на украинском.

Горсовет Одессы разрешил изменить уставы средних школ, чтобы уроки «державної мови» (государственного языка) не были обязательными. Это дало родителям право выбора.

— К тому времени уже 97 процентов школьников обучались на украинском. А после изменения устава половина из них перешла на русскоязычное обучение. На второй год — почти две трети. Переходили не только первоклассники, но и те, кто уже проучился несколько лет в «украинских» классах.

Верховный суд Украины признал решение Одесского горсовета незаконным. Его отменили. Но горсовет поступил чисто по-одесски: изменил в законе одно слово, и юридически это стал уже другой закон. Его снова приняли и ввели в действие.

— Если вы видели местных майдановцев, то, наверное, обратили внимание на их возраст, — дополняет депутата одесский преподаватель Семен Фоменко. — Это как раз те самые вчерашние школьники, обучавшиеся на украинском языке. А в украинских учебниках история искажена. Украинцы по этим учебникам — самостоятельная нация, происходящая чуть ли не от арийцев, которую без конца гнобили русские. И нет ни слова, что мы и русские — единая нация.

Националисты, устраивая беспорядки, делали ставку на таких вот безграмотных вчерашних школьников. Которые наивно думают, что защитили Украину от взяточников.

Тем временем прокиевские одесские власти готовятся дать отпор «агрессору». То есть России. Накануне и. о. президента Александр Турчинов объявил о всеобщей мобилизации, и хотя российский президент Владимир Путин заявил, что вводить войска не собирается, указ о мобилизации продолжает действовать.

Решил я посмотреть на новобранцев бандеровской власти. У областного военкомата ни души.

— Где же призывники? — спросил я у стоящего у дверей солдата.

— Ой, да кто там придет? — криво усмехнулся тот.

Я беспрепятственно вошел в здание. Дежурный офицер объяснил, что сборы действительно объявлены. Но это учебные сборы. И они не связаны с войной. А то, что одесситы не торопятся на учебные сборы… «Так это ж всегда так было!» — развел руками офицер.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть