Одиноким предоставляется «нофелет»

11.05.2018

Николай ИРИН

30 лет назад в прокат вышел фильм, который практически все видели и над героями которого неоднократно посмеивались, считая, что проходит картина по разряду «легкомысленная дребедень». Может показаться, что работа сценариста Анатолия Эйрамджана и режиссера Геральда Бежанова «Где находится нофелет?», балансируя на грани между пошлостью и сентиментальностью, представляет собой исключительно коммерческий продукт перестроечной выделки, когда контроль государства ослаб, а нахрап предпринимателей, наоборот, тысячекратно возрос. Но на деле это мощное и умное кино, которое могло бы лечь в основание целого серьезного направления.

Впоследствии Анатолий Эйрамджан, получив свободу выражения, но утратив при этом материальную и моральную поддержку государства, пытался, став еще и постановщиком, двигаться по им самим намеченному пути в неизведанные дали. Временами он сильно преувеличивал анекдотическую составляющую в ущерб аналитической. Но в картине «Где находится нофелет?» равновесие достигнуто. Непредвзятый зритель, заинтересованный в картине, которая легко потребляется и при этом питает мозг, вынуждая разбираться с «истинным положением дел», имеет все основания отнести эту вещь к «авторскому кино».

За пару лет до «Нофелета» Эйрамджан с Бежановым сняли другой популярный фильм «Самая обаятельная и привлекательная», где опробовали воистину новаторскую для отечественного массового искусства повествовательную манеру. Они придумали подавать наших грамотных современников, людей из соседнего подъезда или из смежного конструкторского бюро, как маниакально озабоченных невротиков, чье подсознание будто вывернуто наизнанку. Пожалуй, то была единственная художественно значимая новация перестроечного искусства, но именно ее должным образом не оценили. Вот и герои «Нофелета» — вполне в стиле персонажей Достоевского настроены на то, чтобы «разрешить мысль», довести обуявшую их идею до логического предела на практике. Не случайно отца главного героя зовут Федором Михайловичем (в этой роли без преувеличения гений эпизода Николай Парфенов).

«Где находится нофелет?»

Центральные персонажи и многочисленные девчонки с одной-единственной репликой последовательно и умело сделаны носителями экзальтированной мечты. В данном случае это идея «счастливого брака». В прежние времена социальный круг для выбора невест и соответственно женихов был заблаговременно очерчен. Однако в Большом Городе, где былые связи распались, метод более не работает. В начале фильма есть характерный эпизод: пожилые родители приводят своего великовозрастного сына, Павла Федоровича Голикова (Владимир Меньшов), на смотрины... не первой молодости женщине, родственнице своих знакомых. Еще раз: именно она станет отсматривать и оценивать Павла, который хотя и умница, и мастер на все руки, до сих пор живет под одной крышей с Федором Михайловичем и Еленой Аркадьевной (Людмила Шагалова). Дама эта приходит в ужас, отказываясь даже сидеть с Павлом за одним столом. Этот проходной эпизод (а впрочем, в «Нофелете» нет проходных эпизодов) остроумно и лаконично фиксирует совершенно новый порядок вещей. Мать подводит итог операции «женитьба», совершенно в достоевском духе заклеймив слишком разборчивую принцессу: «Эта Эмма оказалась с претензиями, с замашками неврастенички!» Меж тем несостоявшаяся невеста, скорее всего, попросту устала находиться под прессом двух своих чопорных пожилых родственниц, требующих некоего окончательного решения.

В сущности, эта картина — о насилии. О тотальном принуждении, хотя неизменно имитируется стремление договориться. Павел Голиков есть не столько инфантильный маменькин сынок, сколько обобщенный образ жителя современного мегаполиса, который безостановочно и со всех сторон подвергается бомбардировке поведенческими стереотипами. Нужно специально подчеркнуть: «Нофелет» не локальный анекдот про городского сумасшедшего, а тонко сработанная метафора абсолютно о каждом. Все происходящие, несколько экстравагантные события — реакция Павла на страшное психологическое давление. Допустим, дамы, вечно и по кругу примеряющие прямо в рабочем кабинете новые шмотки, — транслируют идею «понравиться, соблазнить, женить, обзавестись любовником». Они даже нагловато навязывают Павлу мысль о том, что он «не мужчина». Ну, раз не ведется на истерические позывы.

«Где находится нофелет?»

Прямо в кабинет является бойкая цыганка с товарами и очень смешно раздувает истерию, но уже подмигивая Павлу: «Этот мужчина горит, как его паяльник!» Затем, исследовав ладонь, добивает, дескать, скоро его личная жизнь изменится, появится в ней новый человек. Всех этих теток хоть как-то можно проигнорировать, но родители до последнего вздоха неотчуждаемы. «Безнадега. Он уже сложившийся холостяк!» — будто хоронит Павла отец. «Чтобы детишки были, чтоб не одиноким был на старости лет!» — вторит мамаша. Ровно таким же образом, заметим, окружающие — родные и не очень — насилуют нас любыми другими стереотипами. Просто семья и брачные игры — самая универсальная конструкция, позволяющая привлечь в кино аудиторию, дающая возможность для виртуозной комбинаторной игры на маленьком сюжетном пятачке.

Внезапно возникающий с чарджоускими дыньками в подарок двоюродный брат Гена (Александр Панкратов-Черный) — это, конечно, традиционный волшебный помощник, который является ровно в тот момент, когда ситуация с женитьбой зашла в тупик, а Павел фактически согласен на все. И он, конечно, знает нужное заклинание: подойти к незнакомке, желательно прекрасной, но не обязательно, и спросить у нее, где находится «нофелет», после чего, использовав замешательство собеседницы, обзавестись ее телефончиком и согласием на встречу. Слова, по уверению Гены, действуют ровно в пятидесяти процентах случаев. Эйрамджан рассказывал, что этот ход появился, когда некий новый знакомый Янек многократно и убедительно продемонстрировал эффективность своего метода, где, правда, фигурировала совсем уже бессмысленная реплика «где находится кюрасю?». Эйрамджан, сочиняя сценарий, искал осмысленный эквивалент и остановился на прочитанном с конца словечке «телефон», ибо этот технологический атрибут является для города смыслообразующим.

«Где находится нофелет?»

На форумах пришлось прочитать массу восторгов, дескать, авторы картины изобрели и предъявили миру пресловутый «пикап». Это, конечно, унижающее фильм упрощение. Способ знакомиться, который предлагает Геннадий, убедительно оформляет ту самую истерическую и глубоко инфантильную потребность спастись в Большом Городе за счет другого, которая присуща всем окружающим Павла людям. Гениален эпизод, где преисполненный энтузиазма немедленно женить брата Гена, рассуждая на ходу о преимуществах метода, внезапно упирается в собственный опыт и вдруг догадывается, что даже если все сработало идеально вначале, последующее живое общение все равно непредсказуемо: «Я же свою жену Вальку тоже на «нофелет» закадрил! Ну, я ведь не знал, что она такой змеей окажется. Думал, золотую рыбку поймал...» И дальше: «А вообще, если честно, Паш, не женись ты! Пойдем лучше в кино». Здесь очень высокий уровень драматургической работы. Эйрамджан регулярно демонстрирует, как самые благие намерения приводят в самый настоящий ад, и делает он это лишь парой безукоризненно смешных реплик. Чего стоит, например, последующее объяснение Гены с родителями Павла, которые озадачены тем, что бойкий приезжий родственник внезапно идет на попятную, отказываясь их сына знакомить и женить. «Значит, Вы хотите, чтобы Павел сам себе надел ярмо на шею? Угробил себя ради какой-то истерички?!» Ответы Федора Михайловича и Елены Аркадьевны смешат настолько же, насколько ужасают: «Да, хотим». — «Да, потому что она будет не истеричка, а очень даже хорошая, положительная, уравновешенная женщина!»

Трезво посмотреть на то, как окончательный распад русского общинного образа жизни приводит в отравленном анонимностью Большом Городе к инфантилизации и торжеству потребительской дури, удалось двум внимательным авторам из кавказского региона (настоящая фамилия постановщика — Бежанян). Там цивилизация нагрянула позднее и массовое сознание, соответственно, мутировало не так стремительно. Когда, глядя на кокетливо примеряющих вещи красавиц, Гена замечает «будь я живописцем, я бы написал не женщину с ребенком и не женщину с веером, а женщину, примеряющую иностранную шмотку», он ведь остроумно фиксирует ровно тот же самый порыв нравиться, знакомиться, флиртовать с первым встречным, о котором сигнализировала его собственная волшебная формула «где находится нофелет?». А когда нагрянувшая спасать мужа от случайных связей Валентина (Ирина Розанова) однократно, но яростно бьет его по лицу, комментируя свое усилие словечком «целдоп!», подтверждается: эти будто бы антагонисты разговаривают на одном языке.

«Где находится нофелет?»

И только Павел до поры является в этом обезумевшем мире сторонником философии недеяния. Незнакомка (Валентина Теличкина), с которой он месяцами заинтересованно переглядывался в автобусе, является субъектом его идеализированных фантазий. Он до поры не делает шага навстречу просто потому, что этого слишком агрессивно требуют от него все окружающие. Хорош финал, где, наконец-то отважившись на знакомство, герой обращается к женщине ровно так, как научил его брат Гена: «Где находится нофелет?» Значит ли это, что и все последующие стадии отношений будут предсказуемыми, стандартными, и что несомненная золотая рыбка обернется «деспотичной, не вполне нормальной женщиной», матерью детей, которые намертво привяжут, а ни от чего не спасут? Здесь, в финале, аналитика заканчивается, а в силу вступают нормальные жанровые законы, согласно которым «любовь побеждает смерть».

Законы статистики имеют смысл только на больших массивах данных, а в жизни работает исключительно личное усилие.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть