А ну-ка, Дедушкин

06.04.2018

Николай ИРИН

35 лет назад на телеэкраны вышла трехсерийная лента Александра Муратова по сценарию братьев Вайнеров «Гонки по вертикали». Главных героев — следователя Станислава Тихонова и вора-рецидивиста Алексея Дедушкина по кличке Батон — сыграли суперпопулярные Андрей Мягков и Валентин Гафт.

Постановочно скромная и, поначалу кажется, сюжетно безыскусная картина с момента выхода пользуется неизменным зрительским вниманием. При этом оценки поклонников диаметрально противоположны — от «как приятно смотреть умные, спокойные детективы» до «какой странный фильм ни о чем».

Отдельно восхитил темпераментный отзыв едва ли не единственного настоящего недоброжелателя: «Сотрудников уголовного розыска, конечно, здесь не потянули артисты! Персонаж Мягкова — закомплексованный неудачник! Видимо, после финального ранения продолжит службу в архиве! Фильм на тройку!» Парадоксально, но именно этот предельно внимательный зритель ненароком разгадал заветную тайну «Гонок...», однако, будучи парализован исходной жанровой установкой, сам себе не поверил, на автомате прописав кино по разряду «детектив с опасными бандитами и героическими ментами», забраковав авторов с артистами в качестве не справившихся.

Однако прежде чем разговаривать о заветном смысле, необходимо отметить воистину уникальную изобразительную стратегию. Фильм снимали в Москве, на это, в частности, указывает финальный титр, где московской милиции выражается благодарность за содействие. Между тем съемочная группа, за исключением самых звездных артистов, представляла киевскую студию имени Довженко. Соответственно, гости столицы осознавали себя в качестве наблюдателей, не вполне контролирующих «улицу», не имеющих возможности тщательно подготовить и, если угодно, даже «подновить» натуру, как то зачастую в кино практикуется. Так или иначе, фильм дает поразительный визуальный образ позднего Советского Союза (оператор Александр Яновский).

«Гонки по вертикали»Неприукрашенный быт здесь придвинут вплотную к объективу, а будничная повседневность — серая, монотонная — словно кристаллизуется, тем самым обретая неожиданную эстетическую притягательность, конкурируя с выдуманным, под завязку набитым архетипами сюжетом. По многочисленным прохожим можно изучать как моду, так и социальную антропологию, а неприглядные по теперешним глянцевым меркам фактуры второстепенных улочек, осыпавшихся подъездов, коммунальных квартир и служебных кабинетов, будучи даны в режиме спокойного безоценочного наблюдения, опровергают популярный тезис, дескать, советская жизнь с погруженными в нее людьми-автоматами представляла собой воплощенное убожество. Здесь достигнуты потрясающая мера вкуса и удивительная мера такта: перед нами определенно богохранимый мир и люди, переполненные глубокими думами, высокими чувствами, предельными внутренними задачами. Их неброская повседневность, их аскетичная материальная культура сигнализируют, скорее, о достоинстве, а не о неполноценности с нищетою. Добавьте сюда несуетную манеру повествования и образцово выверенный ритм.

Но что же происходит в фильме на глубинном уровне? Попытаемся разобраться по методике добросовестного муровца Стаса Тихонова. Итак, несмотря на присутствие в фильме достаточного количества активных женщин и колоритных мужчин, действие построено на загадочном взаимодействии двоих: сыщика Стаса и вора Батона. Они с первых же эпизодов зарифмованы хотя бы через однотипные кожаные плащи. Кто они друг для друга в плане ролевой психологии? Зеркальные двойники? Ни в коем случае. Персона и Тень? Тоже нет. «Закон» и «Хаос»? Не так однозначно. Пока что доподлинно известно следующее. Стас интеллигентный, субтильный, скорее, молодой; Батон грубый, мощный, намного старше, пожалуй, «годится в отцы», если не по годам, то психологически. У Стаса проблемы с женщинами: недавняя возлюбленная Лена элементарно ему изменила, да и новая подруга Люда (Ирина Бразговка) реагирует на сближение со Стасом неоднозначно. Работница архива, внимательная и проницательная «бумажная душа» идет-таки навстречу, однако без особого восторга. А вот у Батона никаких проблем с противоположным полом нет: пассия Зося (Галина Польских) ушла к нему, бросив такого же сильного и мощного вора, теперь, правда, перековавшегося. Более того, даже в самые трудные минуты проявляет воистину звериную преданность, обещая ждать преступного Батона вечно.

Кроме того, у Стаса есть сильная и властная мама (Зинаида Дехтярева), которая до сих пор силится контролировать его личную жизнь, вплоть до того, что закулисно контактирует с предавшей сына Леной, очевидно, рассчитывая распавшуюся парочку воссоединить, организовав тем самым Стасу семью «как у людей». Но главное — она так и не смирилась с его жизненным выбором, с решением стать сыщиком, а не, допустим, деятелем культуры, как ей бы того хотелось. Очень тонкий и последовательно реализованный авторский ход: все разговоры со своей новой знакомой Людой Стас ведет о собственных родителях. Вспоминает, как мама плакала две недели, узнав о решении пойти в следователи. Печалится, что рано умерший отец не может поддержать его в стремлении эмансипироваться. Как заклинание твердит отцовский стишок, согласно которому Стасик демонстрирует самостоятельность со смелостью, побеждая злейшего врага, Карабаса. Признается в неприязни к отчиму по причине ревности в отношении матери. Картина потихонечку проясняется, однако время предъявлять обвинение следователю Тихонову еще не пришло.

«Гонки по вертикали»Обратимся с целью постановки окончательного диагноза к названию фильма и к сопряженной с ним базовой метафоре. Стасу регулярно снится аттракцион, где он мчится по закольцованной вертикальной стене на мотоцикле. О чем это сигнализирует? Во-первых, о том, что в его подсознании, в самом важном измерении психики, борьба с преступностью центрального места не занимает. Вайнеры с Муратовым тем самым однозначно дают понять, что их кино не детектив. Батон есть проекция каких-то внутренних комплексов главного героя. Во-вторых, задача мотоциклиста на круговой отвесной стене — не сбавить скорость и не упасть. «Людям нужен не только хлеб, но и уверенность», — формулирует одноклассник Стаса Игорь, заведующий теперь опасным аттракционом, вплотную приближая нас к разгадке картины.

Сам Стас тоже ведь любит употреблять словечко «уверенность». Делает он это самым неловким образом, полностью себя разоблачая, например: «Ловить преступников необходимо для спокойствия и уверенности остальных людей». Итак, Тихонов, будучи подвержен материнской агрессивной опеке, всю жизнь рассчитывал на помощь «внутреннего отца», списывая неуверенность с несамостоятельностью на раннюю потерю родителя. Он придумал и довел до совершенства личный миф о том, что именно потеря отца заблокировала процесс его мужания, а не то бы все Карабасы-Барабасы страны были посрамлены и поставлены на место. Стас идет в сыщики во многом назло маме. Мало того, что здесь открытый бунт против матери, но еще и попытка освоиться на территории гипертрофированного Порядка, каковой является уголовный розыск. Однако Тихонов не понимает, что, вступая с матерью в борьбу, лишь умножает собственные проблемы. По-настоящему продуктивна лишь та борьба, которая «за», а не «против», которая в душе, а не в социуме. Зацикленный на порядке, помешанный на «уверенности», молодой человек по закону психического равновесия получает из внешнего мира «ответку». Вымаливал беспрекословного авторитета, который решит все твои проблемы, посадив на сильные плечи и вооружив волшебными формулами? Получи авторитета уголовного, который взаправду силен, но при этом символизирует хаос, а не порядок. Когда они впервые совпали во времени и пространстве, Батон с ходу заклеймил Стаса как «щенка» — типичное обращение брутального отца-патриарха к своему неоперившемуся отпрыску.

«Гонки по вертикали»Валентин Гафт блистательно отыгрывает поведение человека, который никогда не сдается и готов неустанно расширять свой личный коридор возможностей, ведь, даже стреляя в Стаса, Батон делает не меньше чем экзистенциальный выбор, трагически переходя в категорию «убийца». Таким образом, он выполняет очередной внутренний заказ Стаса, главная проблема которого как раз в том, что взрослому мужчине не удаются внутренние решения принципиального характера. «Отец» в очередной раз дает «щенку» предметный урок, пускай даже ценой гибели учащегося.

Стас мчится по вертикальной стене, опасаясь сбросить скорость, убеждая себя, что работает на благо обществу, а между тем весь строй картины демонстрирует ложность его притязаний, обманчивость его представлений. Изобразительная аскеза «Гонок...» хорошо работает на то, чтобы зрителю как можно скорее удалось противоречие обнаружить. Сильный финальный эпизод, где «щенок» блокирует телом выход Батона из окружения, получая пули в самое сердце, окончательно переводит историю в режим философской абстракции: Стас остановил свою бессмысленную гонку по кругу.

Сегодня нам очень не хватает отечественных кинофильмов и сериалов, где с привлечением маскировки — броского жанрового материала — анализировались бы предельного характера внутренние коллизии. «Гонки по вертикали», скромные, на первый взгляд «недокрученные» в плане динамики и занимательности, на деле дают пример виртуозной работы с жизнестроительными категориями.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть