Комедия неожиданностей

25.01.2018

Николай ИРИН

60 лет назад на экраны страны вышла комедия режиссера Сергея Сиделева по сценарию Леонида Карасева «Улица полна неожиданностей» с Леонидом Харитоновым в главной роли. В первый же год проката картина собрала почти 35 миллионов зрителей, а впоследствии регулярно демонстрировалась на телеэкранах. Харитонов был во второй половине 50-х суперзвездой: заметные фильмы с его участием выходили один за другим, а образ непутевого, но неотразимого солдата Ивана Бровкина стал к моменту выхода на экран «Улицы...» общенародным достоянием.

Понятно, что 60 лет назад персонально Харитонов был и приманкой для зрителя, и центром повествования, и оправданием постановки в целом. Сегодня, отдавая должное выдающемуся исполнителю, чье обаяние не потускнело и чья романтическая манера в комплекте с доброй самоиронией не кажется архаикой в эпоху, казалось бы, иного эстетического и этического стандарта, попробуем пересмотреть широко известную картину свежим взглядом. Тогда выяснится, что, во-первых, не такая уж она и комедия, а во-вторых, что Харитонов тут главная, но не единственная звезда.

Для начала разберемся со сценаристом Леонидом Карасевым. В кино ни до, ни после «Улицы...» не отметился, однако личность очень примечательная, хотя сегодня фактически неизвестная. Достаточно сказать, что в 20-е годы сначала работал актером в ряде советских театров, включая тогда еще петроградский Большой драматический, потом ставил спектакли в Феодосии, Тбилиси и Ленинграде. Но в начале 30-х резко сменил сферу, поступив в Ленинградский институт истории, философии и лингвистики и одновременно переквалифицировавшись в драматурги. Был председателем соответствующей секции в Ленинградском отделении Союза писателей, в блокаду возглавлял Дом писателей имени В.В. Маяковского. В 1949-м выходит сборник его пьес, а уже в 50-м Карасева арестовывают. Подробности, к сожалению, выяснить не удалось. Оправдательный приговор последовал в ноябре 1953-го, а вся эта коллизия с драматичным арестом и последующим оправданием как раз и легла в основу внешне легкомысленной комедии.

«Улица полна неожиданностей»Задача Карасева, очевидно, была в том, чтоб хотя бы каким-то образом объясниться и по мере возможности поквитаться. В этом смысле альтер-эго сценариста не симпатичный сержант милиции и по совместительству студент-заочник юрфака Вася Шанешкин, которого как раз играет Харитонов, а возрастной кассир Иван Захарович Воднев (Георгий Черноволенко). У Воднева случается юбилей, и вместе с сослуживцами он празднует его в ресторане. За столом тон задает непосредственный начальник кассира — главбух Порфирий Петрович Смирнов-Алянский (Яков Родос). На обратном пути подвыпивший главбух Смирнов-Алянский замечает, что милиционер покинул регулировочную будку: светофоры еще не были автоматическими, и постовой переключал их в ручном режиме, исходя из ситуации на перекрестке. Главбух, который выступает здесь в роли провокатора, возбуждается не на шутку, принимаясь переключать тумблеры по собственной прихоти, а не на благо общественного порядка. Светофоры сходят с ума, машины сталкиваются. Возвратившийся постовой сдает приятелей патрулировавшему улицу сержанту Шанешкину. При задержании истинный виновник, трикстер Смирнов-Алянский благополучно ускользает, а ни в чем не виноватый кассир Воднев попадает в милицию.

Один из узловых моментов картины — эпизод в отделении. Непредвзятый, но внимательный зритель, не имеющий ни малейшего представления о судьбе драматурга Карасева, ощущает странную тревогу, предполагая нетривиальный и совсем уже не комедийный подтекст. Во-первых, уморительно сыгранный знаменитым эстрадным куплетистом Павлом Рудаковым «муж своей жены», которого супруга вроде бы пытается засудить на основании того, что он «пьет и бьет». Однако когда милиционер идет женщине навстречу, обещая мужику как минимум 15 суток ареста, та делает кульбит, признаваясь, что хотела всего лишь «попугать», и агрессивно забирая супруга обратно, кстати, вопреки его воле. Лаконично, но сильно. Валить все на Ежова, Берию, Сталина и чекистов — много ума не нужно. Наглядно показать первичный психический импульс обывателя, который легко трансформируется при случае в донос, оговор или предательство, — дело, наоборот, серьезное. Рудаков слишком обаятелен, да и жанр картины работает на распыление серьезных смыслов, а ведь эпизод этот настолько же грандиозен, насколько кошмарен. Баба хочет безграничной власти в семье вместо любви, о которой, видимо, не имеет ни малейшего представления, вместо, на худой конец, бытового сотрудничества. Только при условии подобных настроений Ягода с Ежовым всесильны.

Во-вторых, сразу настораживает поведение самого кассира. Драматург предписывает ему полную уверенность в собственной невиновности и одновременно нежелание сотрудничать с милицией в деле дознания. Воднев твердит «я не был в будке», да еще «спросите регулировщика», тем самым выгораживая подлинного виновника и сваливая вину на милиционера, который, похоже, нарушил устав, отлучившись из будки, но при этом не лоботрясничал, а занимался нейтрализацией нарушителя. Карасев транслирует своего рода кодекс чести незаконно репрессированного: «ложных признаний не допускать, товарищей ни при каких обстоятельствах не сдавать, стараться отыскать подлинную причину незаконного ареста на стороне».

Впоследствии эта линия будет доиграна, когда начальник отделения отправит Шанешкина приносить Водневу извинения. «Реабилитировали? — ярится Воднев. — Спасибо, благодетели! Век не забуду вашей милости!» Нужно отдавать себе отчет в том, что этот эпизод напрямую инспирирован XX съездом КПСС и закрытым докладом Хрущева, а безобидная, казалось, комедия оказывается едва ли не первой в нашей официальной культуре попыткой по-честному разобраться с механизмом насилия в недавно урбанизированной стране.

«Улица полна неожиданностей»Когда приятели-милиционеры, контролирующие соседние ленинградские районы, по очереди перетаскивают захмелевшего гражданина на участок соседа, они реализуют аграрную архаическую модель поведения. Улица, вынесенная в заглавие картины, для них словно сельская межа, вверенная территория — точно личная вотчина, а живой человек — мешок с дерьмом, который невозможно с пользой употребить на личное благо, а значит, необходимо поскорее сбагрить. Евгений Леонов и Леонид Харитонов предъявляют здесь крестьянскую психологию, и мы снова вправе восхищаться точностью социально-психологического анализа. Крестьянин хорош на своем месте, но Большой Город, где анонимность соседствует с неоднородностью и вступает в мистическое родство с неожиданностью, требует соответствующего типа сознания и особого поведенческого стандарта.

Кстати, когда эффектная молодая женщина, потерявшая на улице трехлетнюю дочку и потом обнаружившая ее при помощи милиции, безапелляционно оставляет девочку под присмотром Шанешкина на время, пока посетит парикмахерскую, ее поведение, конечно, легкомысленное и где-то нагловатое, но вполне себе «городского типа»: социальные институты Большого Города на то и учреждены, чтобы оказывать содействие рядовым гражданам.

Еще одна сугубо «городская» коллизия — линия профессионального вора Владимира Званцева (Всеволод Ларионов). Этот импозантный ласковый мужчина с бархатным голосом и предупредительными манерами выстраивает хитроумную систему отношений с кассиром Водневым и его дочерью-студенткой Катей (Джемма Осмоловская). Поставив цель украсть 220 тысяч рублей в момент переноски Водневым чемодана с наличностью, Званцев, точно Великий Комбинатор, организует цепочку событий, которая помогает ему внедриться в семью кассира и стать пожилому человеку необходимым товарищем, даже потенциальным зятем. Званцев обещает любителю пернатых Водневу фирменного кенара, сулит сначала Кате, а потом ее подружке, дочери главбуха Лизе (Вера Карпова), красивые отношения до гроба, умело, но ненавязчиво оттирает соперника — сержанта Шанешкина. Улица полна неожиданностей, Большой Город провоцирует новый уклад и требует от своих жителей иного, чем прежде, психологического устройства. Вор Званцев, по совместительству эрудит и хороший художник, равно как его ловкие подельники, — неотчуждаемые и полноправные участники городского пейзажа. Даже сугубо положительный Шанешкин ведет здесь непростую двойную жизнь, до поры скрывая от дочки обидевшегося на власть кассира, что служит в милиции.

«Улица полна неожиданностей»

Большой Город предполагает сложную конфигурацию взаимоотношений. Поразительно, что сделанная в самом начале оттепели легкомысленная и вдобавок не слишком протяженная картина дает об этой новой для той поры реальности объемное представление! Кассир долго не понимает, кто из женихов дочери «хороший парень», а кто «плохой». Конечно, такой ход характерен для жанрового искусства. Однако схема здесь не догма, и, что называется, «живая жизнь» то и дело прорывается на экран, сметая жанровые условности. В фильме есть даже мощная футурология. Когда Шанешкин видит сон, где милиционеры по его призыву «обижаются» на предъявляющих к ним претензии граждан и коллективно уходят со службы, обрекая город на хаос, он, в сущности, видит базовый сюжет перестройки и вытекающих из них 90-х. Людям объяснили: советская власть в связке с чекистами только и делала, что сажала невиновных, и народ, уверовав в обобщение, сдуру выказал существовавшей власти тотальное недоверие. А уже в 90-е, когда ему обчистили карманы и начистили морду, горевал и чесал репу в недоумении.

Еще одна примета Большого Города в этой картине — актеры. Количество больших мастеров на единицу времени здесь зашкаливает. Опознать их зачастую непросто, потому что в большинстве они — по сию пору неизвестные широкой публике артисты ленинградских театров. Однако короткие вспышки мастерства раз за разом сигнализируют о том, что перед нами суперпрофессионал. Положим, у дочери главбуха Лизы мало экранного времени и мало остроумного материала, однако Вера Карпова пару раз так виртуозно отыгрывает секундную реплику, что начинаешь подозревать ее в безупречной подготовке. Так и есть: звезда ленинградского Театра комедии Акимова с огромным послужным списком в театре и небольшим опытом в кино единственно по причине занятости на подмостках.

«Улица полна неожиданностей»

И вообще актеров Николая Акимова в этом фильме сразу несколько, их мимолетное существование все равно дает основания привести слова той же Карповой о творческом методе Учителя: «Акимов был непредсказуем. Дважды два у него никогда не превращалось в четыре — то пять, то семь. Недостающие единицы, которые возникали неизвестно откуда, это и был Акимов. Акимовские артисты — просто играть бытовую историю мы не могли, нам обязательно нужна была неправильная арифметика». В роли легкомысленной дамочки, променявшей дочку на парикмахерскую, узнаем приму БДТ Людмилу Макарову. Джемма Осмоловская отдала всю жизнь РАМТу. Донельзя фактурный Александр Орлов, мелькнувший в роли продавца в зоомагазине, и вовсе участвовал еще в «Русских сезонах» Дягилева, танцевал в специально поставленном для него номере Михаила Фокина в паре с Матильдой Кшесинской. Сергей Филиппов и Сергей Юрский, Константин Адашевский и Леонид Макарьев, Мария Призван-Соколова, Нина Дробышева и Алексей Смирнов — иных моментально узнаешь, а других выделяешь, сначала удивляясь выучке и актерской породе и уже потом знакомясь с биографией по «Википедии». Эпоха малокартинья заканчивалась, режиссер Сергей Сиделев словно спешил предъявить стране то человеческое сокровище, которое было под спудом.

В финальном эпизоде сержант милиции Шанешкин сопровождает любимую девушку вдоль по набережной. «Катя, — пугается встречная подруга, — за что тебя забрал этот?» Харитонов интонирует бесподобно: «За красоту!» Счастливый фильм, который говорит: не надо бояться человека в форме, не надо возводить свои стереотипы и личные обстоятельства в режим обобщения. Жизнь полна неожиданностей. Не лезь в будку, не лезь в бутылку, и все будет хорошо.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть