Наши играют испанскую жизнь

11.01.2018

Николай ИРИН

Первого января 1978 года Центральное телевидение впервые показало двухсерийную экранизацию пьесы старинного испанского драматурга Лопе де Вега «Собака на сене». Демонстрация картины в день главного праздника была закономерна. Советские кинематографисты регулярно делали зрителю подарки. Необходимо отметить, что картину выпустило Творческое объединение телевизионных фильмов студии «Ленфильм», которым руководил замечательный Виталий Мельников. Грамотная культурная политика, выверенная стратегия поиска — не последнее дело.

Обращение к Лопе де Вега в середине 70-х — это вызов и риск. На подобном, слишком удаленном как исторически, так и географически, материале легко скатиться к бессистемной костюмной пошлости. Однако ленинградским киношникам удалось достойно разобраться с прихотливым и, казалось бы, архаичным сюжетом. Слишком многое сошлось: классический текст в переводе Михаила Лозинского, постановщик с хорошим театральным и кинообразованием Ян Фрид; уже утвердившийся в качестве выдающегося композитора Геннадий Гладков; яркие Армен Джигарханян, Зинаида Шарко, Николай Караченцов, Игорь Дмитриев, Виктор Ильичев и Елена Проклова в ролях второго плана. Самое сильное впечатление на зрителя произвел лирический дуэт Михаила Боярского и Маргариты Тереховой.  

Историк моды Александр Васильев не оставил от декораций и костюмов фильма камня на камне, дескать, снимать следовало не в Ливадийском дворце, а хотя бы на Кубе, где много аутентичной испанской архитектуры. Вдобавок, корсеты были обязательным атрибутом женской одежды начала XVII столетия, что не учли художники ленинградской «Собаки...». На самом деле, в экранизации Фрида подобные вещи не имеют никакого значения. Благодаря в первую очередь способу существования на экране Тереховой история стала не просто универсальной, но вызывающе современной, так что назойливый буквализм ей сильно навредил бы.

«Собака на сене»Всегда интересно разбираться с так называемым кастингом, выясняя, кого пробовали на главные роли, но не утвердили, прикидывая, как изменился бы строй фильма в случае иного выбора. Благо, теперь архивы открыты, а воспоминаниям о процессе создания знаменитых картин нет конца. Известно, что на роль Теодоро, которого в результате сыграл Михаил Боярский, пробовали Олега Янковского. Олег Иванович, умевший и любивший давать «второй план», ничего подобного в старинной жанровой пьесе не нашел и закономерно не сумел психологически за материал зацепиться. В самом деле, костюмные вещи с участием Янковского, где его игра неотразима, сочинены ироничными Евгением Шварцем или Григорием Гориным. А Лопе де Вега дает конструкцию, где романтические порывы корректируются непререкаемым сословным порядком, который, впрочем, удается преодолеть благодаря ловкости простолюдина Тристана. К нашему всеобщему восторгу, не прекращающемуся больше четырех десятилетий, в середине 70-х кинематограф получил артиста, который, будучи и умным, и тонким, и музыкальным, не стеснялся давать незамутненный романтический драйв. Боярский поднаторел к тому времени на театральной сцене, играя в паре с Алисой Фрейндлих пламенных и костюмированных героев-любовников. Позади был дикий кот Матвей в киномюзикле того же Гладкова, впереди д’Артаньян, а переходный этап от одного бескомпромиссного романтика («Я кот Матвей, мой метод прост: я не люблю тянуть кота за хвост!») к тому, что с плащом и шпагой, — как раз ученый, но безродный секретарь Теодоро. Внутренний строй Боярского, который находит выражение и в голосе, и во внешности, позволяет убедительно играть персонажей из далекого прошлого. Они не отягощены «вторым планом» и равны своим словам. Конечно, актер и внешне хорош, однако значительную долю успеха следует отнести именно на счет его человеческой определенности: на фоне рефлектирующих невротиков урбанистической эпохи внутренне цельный Теодоро выглядит субъектом уникальным и манящим.

«Собака на сене»

На роль графини Дианы де Бельфлёр Фрид планировал Людмилу Чурсину, которая жила в то время в Ленинграде в браке с режиссером Владимиром Фетиным и, видимо, была постановщику «Собаки...» хорошо знакома. Чурсина и статная, и величественная, однако пробы оказались неудачными. Выбором Тереховой были предопределены как последующий триумф картины, так и сложности постановочного периода. Рассказывая о съемках, Зинаида Шарко осторожно и корректно намекает на то, что Терехова вела себя с интеллигентным податливым постановщиком достаточно жестко и своенравно. Зинаида Максимовна иронично списала проблему взаимоотношений на разность менталитетов: культурного ленинградского и, скажем, стихийного московского. 

Вот и сама Маргарита Борисовна вспоминает, что, ни в коем случае не вмешиваясь в общий постановочный процесс, выстраивала линию своей Дианы абсолютно самостоятельно, наперекор установкам режиссера. Что же, смотреть на Терехову в «Собаке на сене» исключительно интересно. Она дает костюмной истории современное измерение. В сущности, играет не аутентичную испанскую дворянку, а жительницу мегаполиса, которая находится в плену стереотипов, что проникли в подсознание и исподволь управляют хозяйкой, мучая ее, выдавая себя за ее подлинные порывы и истинные сердечные решения.

Что происходит на экране? Молодая вдова Диана окружена огромным количеством социально равных ей поклонников — на любой вкус и любого возраста. Конечно, она присматривается, ждет и выбирает. Однако ее горизонт восприятия ограничен ее же статусом. Очень хороши первый эпизод и первое появление графини, разгневанной тем, что неизвестные мужчины, спрятавшие лица под плащами, осмелились разглядывать ее во сне. Диане в голову не приходит, что шумно промелькнувшие мимо спальни неизвестные могли интересоваться кем-то другим. В самом деле, из людей, достойных внимания, в этом дворце она одна.

«Собака на сене»Когда же выясняется, что незнакомцы приходили к служанке Марселе, Диана испытывает натуральный социокультурный шок. Терехова блистательно отыгрывает открытие ее героиней нового дивного мира. Как говорится, «есть ли жизнь на Марсе», то бишь на нижних этажах социальной лестницы? Есть, и куда более увлекательная. Оказывается, заветные фантазии, которые графиня лелеяла в качестве элитных, вполне себе распространены и даже среди людей простых. Более того, те в отличие от Дианы, окруженной знатными идиотами, регулярно получают в подарок риторические фигуры, изысканные комплименты. «Социалка» — не тема Тереховой, она, скорее, стихийный метафизик, что подтверждено горячей заинтересованностью в ней Андрея Тарковского. Диана в ее исполнении вступает на опасный и травматичный путь познания мира. Увлекательно наблюдать за тем, как Терехова психически «плывет», обозначая растерянность своей героини пополам с интересом, к новому, хотя опасному, а гордыню — вперемешку с восторгом, и все это на длинных непрерывных планах.

Теодоро, оказывается, не просто хорош собой, он имеет полное представление о тех фантазиях, которые, казалось ей раньше, свойственны только людям знатным и по одному этому факту утонченным. Терехова расширяет исходный образ Лопе де Вега: ее Диана не столько классическая «собака на сене», которая, будучи избалованной и капризной, целенаправленно дразнит не нужного ей мужчину и постепенно влюбляется, сколько отправившаяся в опасное психологическое путешествие с непредсказуемым результатом героиня элитарной прозы и экспериментального кино XX столетия. Терехова не вмещается здесь в жанровую схему. Оставаясь в пределах канонического текста, она только за счет содержательной актерской техники дает ему своеобразное метафизическое расширение. Терехова показывает универсальный механизм притирки психики к реальности.

«Собака на сене»Три плана: метафизика от Дианы, романтизм от Теодоро, плутовство от Тристана. Сыгравший роль слуги Армен Джигарханян уравновешивает нерв Тереховой и пафос Боярского. Ведь что получается: скучающая графиня внутренне заказывает «интересную жизнь», и вот судьба обеспечивает ее волшебным помощником в лице очень грамотного секретаря; попавший в ловушку Теодоро в свою очередь заказывает безболезненное решение проблем, а также интересную жизнь, которую обеспечивает уже его собственный пройдоха-лакей. Демократичный посыл Лопе де Вега невозможно проигнорировать: верхи хотят, однако только низы по-настоящему могут. «Очень уважаю шлюх — шлю приветик», — распевает циничный Тристан, чей горизонт узок, чьи возможности велики — кто бы мог подумать? Тристан, в сущности, Тень обоих влюбленных, безнадежно запутавшихся в мире распаляющих фантазий и сковывающих ритуалов. Придумано драматургом грубо, но до чего же эффективно: наличествующий общественный порядок ставит пределы и счастью, и просто человеческому развитию, а плутовство внезапно восстанавливает равновесие и даже позволяет закруглить драматургическую схему ко всеобщему удовольствию.

«Я успокоилась немного, узнав, что это не ко мне», — замечает Диана, услышав в самом начале признание Марселы о связи с Теодоро, и эта реплика, конечно, сигнализирует о том, что вдова себя не понимает или самообманывается. «Но и себя я знаю тоже», — настаивает она позже тем более упорно, чем меньше это соответствует действительности. Выходит, у Лопе де Вега уже есть зачатки психологического расследования, и Терехова гениально вытаскивает эти припрятанные смыслы на поверхность. Вдобавок в фильме весьма актуально звучат зловещие мотивы «любовь как контроль» и «торговля чувствами». «Темны пути любви», — напевает Теодоро, и эти его слова уместно воспринимать не в качестве романтического клише, а как предостережение и призыв к внимательности. Диана заражает тщеславными мечтаниями и сопутствующей жестокостью секретаря, тот в свою очередь делает больно Марселе, которая, тоже инфицировавшись, издевается над добродушным Фабьо. «Любовь» не всегда то, за что себя выдает.

«Собака на сене»

Необходимо сказать также о композиторе Геннадии Гладкове, создавшем музыку, совершенно не постаревшую. Начиная с «Бременских музыкантов», он сочиняет, умело встраивая свои по-хорошему модные мелодии в социальный и культурный пейзаж, освоенный персонажами. Это не вставные номера, а принципиально важный элемент драматургии. Комические куплеты развлекают, лирические баллады завораживают. Материальные несоответствия, которые раздраженно заметит историк моды, ничто в сравнении с той стилевой точностью от Гладкова, которая на самом интимном — акустическом — уровне обеспечивает «Собаке на сене» предельную достоверность. 


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть