Вот и вышел человечек?

21.12.2017

Николай ИРИН

45 лет назад, перед самым Новым годом, в прокат вышел фильм Александра Митты «Точка, точка, запятая...».

В основу картины легла опубликованная в журнале «Пионер» повесть Михаила Львовского «Прыжок в высоту». Восьмиклассник Леша Жильцов (Сережа Данченко) не пользуется авторитетом ни в классе, ни у родителей. Ничем особенно не увлекается, на уроках вечно смотрит в окно — «наблюдатель», да и только. Но однажды, ровно в тот момент, когда приходит время взрослеть и пересматривать способ существования, в классе появляется новая девочка Женя Каретникова (Оля Рыжникова), которая почему-то совпадает с заурядным Жильцовым в бытовых привычках и, скажем так, взглядах на жизнь.

Леша воодушевляется, потому что девочка всего-навсего к нему внимательна. Он даже делает далеко идущие выводы в разговоре с единственным другом Волькой (Миша Козловский): «Ты знаешь, что это за девчонка?! Она считает, что из таких, как я, Ньютоны получаются». Ничего такого Женя, кажется, не думает, она всего лишь слегка касается психики Леши, однако этого оказывается достаточно, для того чтобы запустился механизм радикального изменения. Парень начинает интересоваться жизнью, вплоть до того, кстати, что знакомится со своей тенью, оказавшись в дурной компании и соответственно в отделении милиции. Параллельно пробует активизироваться физически (гимнастика, пробежки) и интеллектуально (радиоконструирование), в результате чего одноклассники и родители опознают его в качестве «личности». Таких вот сюжетов подростковой адаптации и социализации пруд пруди, но картина Митты все равно выделяется и, без малого полстолетия спустя, волнует. Почему?

Судя по названию, в исходной повести упор делался на тщеславной попытке Жильцова утвердиться, установив школьный рекорд по прыжкам в высоту. Потратив много часов на тайные тренировки, Леша демонстративно взлетает выше известной ему отметки, однако не удостаивается почтения, потому что лидер класса, красавчик и спортсмен Вахтанг Турманидзе (Заза Киквидзе) объявляет ему, что побил тот старый рекорд еще в шестом классе. После этого Леша в истерике забирается на пляжную вышку, солдатиком ныряя оттуда в воду. Однако одноклассники снова не оценили, проинтерпретировав прыжок как «падение с высоты». Вахтанг, кстати, наряду с лидером дворовых хулиганов Морозовым является очередной проекцией психики самого Жильцова, воплощая ее тщеславную составляющую. Не случайно же в финальном эпизоде оба паренька идут после соревнований с подвывихнутыми ногами.

«Точка, точка, запятая...»

Заветный дружок Волька, имеющий склонность к точным наукам, преданный и самоотверженный, тоже проекция внутреннего мира Леши. В самом начале убедительно показано, как Жильцов стесняется младшеклассника, сосредоточенного, положительного и малорослого, наказывая ему не появляться рядом с ним на публике. Заветное желание Леши, и это тоже дано ненавязчиво, но внятно, — чтобы школа сгорела, что, в сущности, свидетельствует о тотальном отрицании своего собственного мира. Так вот почему фильм волнует и взрослого человека тоже: школьный материал — обманка и маскировка. На деле картина рассказывает про универсальный психологический кризис и про универсальный же выход из него. Не случайна вынесенная в заглавие фильма тема схематично нарисованного человечка, которым, по словам финальной песенки, может быть каждый из нас.

Итак, Жильцов схематичен и типичен до одури. Родители, как, к сожалению, бывает практически всегда, транслируют на ребенка свои завышенные и абсолютно нереалистические ожидания. В этом смысле Юрий Никулин и Татьяна Никулина узнаваемы и убедительны. Мама почему-то сопоставляет Лешу с разухабистыми кавээнщиками, и, ясное дело, не в Лешину пользу. Папа упирает на собственную интеллигентность и высшее образование, но при этом восторженно цитирует как образец житейской мудрости нацарапанную кем-то на его давешней школьной парте максиму «кто здесь сидит, того люблю, кладите в парту по рублю». Родители напрочь отрицают тень своего сына, как водится, не желая знать полной правды о нем, зато восторженно присоединяются к славословиям в его адрес, стоило ребенку прилюдно отличиться.

«Точка, точка, запятая...»

Необходимо отметить, что Митта дает социально-психологические разоблачения очень мягко. Похоже, его сознательной задачей было: ни в коем случае не скатиться к смеху и гротеску. Хотя исходный материал подобную возможность давал. Чего стоит хотя бы завиральная, в духе Хлестакова, речь побывавшего в милицейском отделении Леши перед лицом восторженных одноклассниц: «Кроме Морозова там отличная компания: Пузырь, Костыль, Вовик Живоглот!» Сергей Данченко декламирует этот выспренний бред со знанием дела, мастерски, по-настоящему профессионально. Казалось бы, побольше накладывай в нашу потребительскую миску подобного зубодробительного материала и — так победишь. Но Митту интересует иное.

В образе Жени, сознательно или нет, зашифровано нечто не от мира сего: то ли ангел, то ли душа, до опознания которой человеку нужно дотянуться-дорасти. На то, что воспринимать Женю необходимо в этом и только в этом качестве, однозначно указывает саундтрек, на котором стоит остановиться особо. Музыка Геннадия Гладкова и песенные тексты Юлия Кима, как всегда спрятавшегося под псевдонимом Ю. Михайлов, безупречны. В одном из интервью Гладков прочувствованно говорил о том, что радикальный переворот в отечественной киномузыке совершил в середине 60-х Микаэл Таривердиев, первым заменивший непременный большой оркестр, в своей напряженной игре напрямую совпадавший с экранными перипетиями, на камерный состав, который тонко и емко доигрывал экранное действие, зачастую косвенно, по аналогии комментировал его, обогащая неожиданными смыслами. В «Точке, точке...» Гладков создает изысканную музыкальную форму, представляющую собой не меньше чем метафизический комментарий ко вроде бытовым, общеупотребительным коллизиям.

Олег Анофриев, Алексей Левинский и Татьяна Дасковская несколько стилизуют свою вокальную манеру, имея в виду юношескую специфику, но все равно слышно, что исполнители — зрелые люди. Именно интонация исполнителей сообщает фильму поразительное качество: мальчики и девочки на экране еще не дотянулись до взрослой физиологии, не говоря о психике, но голоса, которые ставятся их неопытным физическим телам в соответствие, —  ориентир и непременная точка сборки. На этом основании случается невероятная психологическая плотность: перед глазами у нас один возраст и духовный статус, в ушах другое, куда более умудренное и утонченное понимание мира.

«Точка, точка, запятая...»

 «Точка, точка...» не про то, что родители и одноклассники не верили, не воодушевляли, а вот внимательная девочка, подобно заветной Дульсинее, вдохновила на подвиги. Как раз от этой романтической любовной трактовки Митта благополучно уходит, давая общение Леши и Жени весьма дозированно, постепенно их дистанцируя, все больше разводя во времени и пространстве. К финалу ясно, что прекрасной и немного косоглазой Жени, возможно, не было, а Жильцов встречался со своею собственной душой. Дорос до нее, сначала познав на тревожном и ответственном, хотя со стороны вполне заурядном пути все свои «плохие», но все равно необходимые стороны, а потом, уже сознательно, сотрудничая со своим «хорошим».

Когда встаешь на эту точку зрения, иначе воспринимаешь, например, эпизод с прогулкой Леши, Жени и Вольки в парке культуры и отдыха. Ведь поначалу недоумеваешь: зачем понадобилось пареньку тащить на свидание с понравившейся девочкой малолетнего приятеля? Почему сама она не удивлялась и не протестовала, не капризничала? Все просто: «девочка» мудра не по годам, а Леша, уже опознав собственную душу, сближения поначалу боится. Восхитительно точен момент, когда троица располагается на лавочке, и Леша пытается отгородиться от «девочки» посредством своей интеллектуальной составляющей, Вольки, который, олицетворяя чистое и неподкупное знание, а значит, имея представление об истинном благе, стремится сблизить тело с душою. А чуть раньше Женя поддерживает волю Леши к интеллектуальной честности, когда присоединяется к его непониманию относительно природы электрического тока. Обратите внимание, Митта дает возмущенную реакцию учителя, но словно бы не замечает солидарности Жени. Опять таки: а была ли девочка? В этом эпизоде Леша попросту приходит к согласию с самим собой. Именно на таких намеках и полунамеках держится эта удивительная конструкция, в которой, кроме других достоинств, нужно отметить еще и точный выбор актеров всех возрастов. Работа с артистом, создание  ансамбля и взаимодействие внутри дуэта или треугольника исполнителей — сильнейшая сторона Митты. Еще один плюс — все без исключения говорят, не форсируя голос и эмоции, точно, выразительно и непременно индивидуально. Вот бы поучиться теперешним постановщикам, исповедующим философию неприличия усредненного речевого поведения.

«Точка, точка, запятая...»

Закономерно, что в последние 15 минут, режиссируя эпизод зимнего спортивного праздника, где Леша проявляет себя с лучшей стороны, Митта теряет интерес к происходящему. Ведь ему приходится заниматься здесь предсказуемой коллизией, где нет ни психологических проекций, ни парадоксального взаимодействия героя с его душой. Зато по окончании эстафеты снова праздник! Женя появляется загадочная и как никогда красивая, а финальный вокальный номер звучит словно заклинание из заветного фольклорного источника: «И опять идешь, пока не одолеешь, и конца пути не видно, но зато будет час, настанет время, и однажды ты сумеешь то, что не умел еще никто».

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Дамир 22.12.2017 13:16:17

    Любимый фильм из детства. В нём очень точно показана жизнь школьников в СССР 70-х. Музыка Геннадия Гладкова просто волшебная. Фильм можно смотреть бесконечно!
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть