«Карнавальная ночь» или утопия

28.12.2016

Николай ИРИН

29 декабря 1956 года на экраны вышел полнометражный дебют режиссера Эльдара Рязанова по сценарию Бориса Ласкина и Владимира Полякова «Карнавальная ночь». 

Типовой способ восприятия картины: «Команда молодых культработников готовится к встрече Нового года. Они задумывают устроить интересный и веселый праздник, но, на беду, их берется контролировать директор клуба Огурцов — бюрократ, буквоед и чинуша. Созвав всех в свой кабинет, он подробно рассказывает о «своем видении» того, как правильно и полезно провести мероприятие. Ребята понимают, что вместо веселья гостям клуба будет преподнесен некий коктейль из смотра художественной самодеятельности и партсобрания. И тогда молодежь решает хитростью обойти недалекого начальника, чтобы организовать настоящий новогодний бал».

Это неверная и, простите, глубоко вредная трактовка — от невнимательного зрителя. Фильм устроен тонко. Рязанов — большой художник со звериным чутьем на психологическую достоверность, а не прикладной «сатирик». Посмотрим ленту, что называется, по-взрослому. 

Думаю, исходный замысел был деформирован вследствие того, что директором клуба утвердили Игоря Ильинского, актера слишком яркого, мощного и к тому же имевшего в послужном списке легендарную роль бюрократа Бывалова из «Волги, Волги». Автоматически Огурцов занял центральное место, а ведь придуман был лишь как «волшебный помощник».

«Карнавальная ночь»

Однако же по порядку. В центре исходного замысла пара молодых людей, Леночка Крылова (Людмила Гурченко) и Гриша Кольцов (Юрий Белов). У нас, к сожалению, не принято, особенно в постсоветские времена, отслеживать социокультурную составляющую образа, отсюда регулярный сбой настроек, дефекты восприятия. Между тем суровая большевистская прямота («А кем Вы были до 17-го года?» или «Из каковских будете?») широко и с успехом культивируется, допустим, в голливудских фильмах. У нас же все замечают, что Огурцов гад и бюрократ, но никто почему-то не обращает внимания на то, что Леночка — уверенная в себя, языкастая, обаятельная и не по годам развитая артисточка, пускай местного значения, а преследующий ее Гриша — сильно неуверенный в себе и, чего уж там, не больно-то развитый электрик. Как говорится, не пара они, не пара. Картина вот именно об этом: о социальном, если угодно, несоответствии. Авторы педалируют неспособность электрика элементарно объясниться. У этого простака отсутствует минимальный куртуазный навык. Он не знает, как к девушке подкатить, не ведает, как завести небрежную, но эффективную и соблазнительную беседу. На протяжении всей ленты авторы дают множество указаний на душевные борения Гриши. Рассыпанные по фильму, будто бы декоративные, концертные номера являются на деле точными комментариями к внутреннему миру электрика. И, конечно, Огурцов не абстрактный бюрократ, а некий «внутренний отец», к которому апеллирует архаичный по своим психологическим установкам Гриша, чтобы добиться-таки артистичной красавицы. 

Карнавальная ночь — время чудес и превращений, и авторы изобретательно и умело подключают фольклорную образность. У того, кто половчее, был за помощника конек-горбунок, а у того, кто неразвит, за помощника бюрократ.

«Карнавальная ночь»

Огурцов появляется в речи Григория ровно тогда, когда парень совершенно отчаялся найти подход к бойкой современной девице. Во внутреннем мире Гриши отчаяние преобразуется в агрессивную мольбу, обращенную к «отцу». Он воспитан в духе «длинные юбки  — святое, короткие — зло», в стиле «чего там куртуазничать и расшаркиваться, достаточно искренности, честности, прямоты».

Теперь пересмотрите картину и отследите поведение Огурцова как поведение потенциального Гришиного отца. Допустим, директор осуждает смелый акробатический номер и красивые ножки танцовщицы со словами «я тоже женатый». Конечно, здесь косвенное высказывание Гриши, который, повторюсь, не может обеспечить ухаживание, соответствующее запросам артистичной и лукавой Леночки. Тайная надежда Кольцова на то, что «законный брак» гарантирует ему неразрывные узы и оградит от игривой-игровой стихии, где он не силен и обречен на поражение. Поэтому: «Костюмы надо заменить, ноги изолировать». 

Отметим также пару великовозрастных бухгалтера и библиотекарши. Кто они, откуда и почему? Все оттуда, из Гришкиного подсознания. Эта сладкая, слишком сладкая парочка — тот самый заунывный идеал, что воображает себе Григорий. Он вдовец, она тоже немолода, шансов на любовную игру на стороне никаких, и это, по Гришке, прекрасно! Безоблачные отношения гарантированы.

Бухгалтер что-то говорит библиотекарше о чувствах, выражается тоже неумело и неизящно: «Вы поймите меня, Аделаида Кузьминична, в вашем обществе я отдыхаю душой, вы человек серьезный!» «Бе-ме», и она принимается за песню. Здесь скрытая Гришкина претензия, ведь точно так ведет себя Леночка: Кольцов ей «бе-ме», а она — петь. Но разница все-таки есть: Аделаида серьезна, Леночка категорически нет.

«Карнавальная ночь»

Еще более показателен эпизод с клоунами, разыгрывающими умеренно фривольную сценку «про отношения». Суть в том, что молодой человек сначала выбрал себе невесту и заключил с нею устное соглашение, на какое как раз и рассчитывает применительно к собственной личной жизни Гриша. Однако впоследствии этот человек, «Сидоров», встретил новую девицу и решил жениться уже на ней.

«Сидоров? Морально разложился?!» — негодует Огурцов, но, конечно, здесь отчаянный сердечный вопль самого Гриши, не желающего знать ни про какие сложности любви. Он требует гарантий, гарантий и еще раз гарантий. Это именно Гриша — бюрократ, ненавидящий живую жизнь с ее хитросплетениями, сюрпризами и программным непостоянством. Директор же всего-навсего фантом, порождение фантазий Кольцова.

Забавно, кстати, и показательно, что уже после финальных титров Огурцов внезапно появляется на экране и со значением произносит: «За все, что здесь сегодня было, я лично никакой ответственности не несу!» Зрители, как правило, слегка возмущаются и дистанцируются от бюрократа. Зря, напрасно. Огурцов честен и прав. Ответственность несет персонально электрик.

Дело вот в чем. Мне очень обидно, что красивая, плотная, вечно актуальная конструкция Ласкина — Полякова — Рязанова воспринимается в качестве безобидного эстрадно-новогоднего ревю. Эта вещь очень хорошо придумана. Внутренний мир Гриши Кольцова дан подробно и остроумно, но не впрямую. Голливуд, извините, позавидовал бы. 

«Карнавальная ночь»

Фильм помогает осознать, например, следующее. Развенчивать простака, конечно, можно и нужно. Простак бывает и агрессивен, и по-настоящему опасен. Однако одно дело работа умных, тонких, влюбленных в человека со всеми его слабостями Миронера, Хуциева, Рязанова, и совсем другое — грязная по своей сути работа постсоветских реваншистов, которые не в силах пережить того, что простак способен наперекор ожиданиям развиваться и вырастать над собою, а уж тем более над ними, неумелыми современными горе-очернителями.

В сущности, Гриша Кольцов — брат-близнец Саши Савченко из «Весны на Заречной улице». Просто психологическая стадия электрика предшествует прорывной стадии сталевара. В «Карнавальной ночи» у простака в душе нет еще ничего, кроме досады, претензий, агрессии, самодурства. Там доминирует Огурцов. Он, как и сам Гришка, враг излишеств. Зачем знакомиться с одной девушкой, а потом с другой или третьей, когда можно жениться на первой попавшейся раз и навсегда. Зачем клоунские костюмы, «художественный образ», если можно выразить ту же саму мысль тупо и коротенько, в форме доклада. Большая Культура — это всегда избыточность, но Гришка до этого не дорос. Упрощение — вот внутренняя стратегия электрика. 

Другая его стратегия есть поклонение авторитету. Характерен образ товарища Телегина, что ставит Огурцова на место. Гриша исповедует брутальный кодекс. Он не умеет красиво ухаживать, в том числе потому, что не видит, не понимает тонкой человеческой игры, а видит и понимает единственно силу в патриархальном ключе. Мужики меряются усами, мускулами, а еще лучше должностями. «Подорвал мой авторитет», — базовая обида Огурцова.

«Карнавальная ночь»

Ближе к финалу у Кольцова в душе что-то просыпается, идет рост: «Человек, можно сказать, первый раз в жизни вышел на сцену...» Гришка стремится жить на преодолении. Раньше он пытался выделиться через нечто внешнее, вроде значимых здесь малиновых ботинок, но теперь пробует поменять психологический режим. 

В начале Огурцов недоумевает: «О чем этот танец говорит?» Некультурному человеку непонятна тотальная избыточность танца как такового. Но в финале, и это важно, Гриша сам предлагает Леночке танцевать, значит, дозрел.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (6)

  • alt

    Александр 30.12.2016 19:37:49

    Жалко автора. Если бы все так смотрели, комедий бы не стало в принципе.
  • alt

    михаил 02.01.2017 11:30:10

    +100500
  • alt

    Пров 04.01.2017 12:20:41

    "...Гриша Кольцов — брат-близнец Саши Савченко из «Весны на Заречной улице». Просто психологическая стадия электрика предшествует прорывной стадии сталевара. В «Карнавальной ночи» у простака в душе нет еще ничего, кроме досады, претензий, агрессии, самодурства".
    -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
    С какой целью автор излагает сие? Проблемы его подсознания должен исследовать врач, но газета "Культура" не медицинское издание. Или это новогодний повод для очередного, теперь "научного ", плевка в СССР? Да будет их еще тысячи, величие советсткого кино от этого не убавится, потому что оно помогало воспитывать пусть простоватых, но Людей. Нынешнее кино воспитывает человекообразных .
  • alt

    Волков 07.01.2017 12:09:28

    Как там, в «Бриллиантовой руке» в отношении Семена Семеновича Горбункова «сказывалось»: «И что же, все эти десять лет он пил, дебоширил и, так сказать, морально разлагался? — Ну, нет! Вы знаете, все это время он искусно маскировался под порядочного человека»?
    Не получается ли, однако, что и Гриша Кольцов весь фильм «маскировался» под «сильно неуверенного в себе… …не больно-то развитого» человека и «порукой» тому не следующий ли финальный Гришин «монолог», обрушивающий «конструкцию» возведенную Николаем Ириным:

    «Лена Крылова: С новым счастьем!
    Гриша Кольцов: А будет оно?»

    И где это «по ходу» «фильма» «значимые малиновые ботинки» не «доросшие» до «избыточности Большой Культуры» вдруг наработали-обрели опыт зрелого, мировоззренчески-глобального видения – куда там «патеру» Огурцову?
    «Упрощение - это внутренняя стратегия электира»? Ну и что же здесь «криминального» - не со школы ли еще человека научают на тех же уроках математики упрощать выражения устраняя их «избыточность» - ведь это же правильно – «сводить» систему к оптимуму – «другое» дело – «под» какой критерий? В таком случае возникает небезынтереснейший «встречный» вопрос – что скрывается-разумеется за «избыточностью» т.н. Большой Культуры – с чем сие связано? И вот ответ на него и приводит к выводу, что «исходный замысел» фильма вопреки утверждению Ирина вовсе не «был деформирован вследствие того, что директором клуба утвердили Игоря Ильинского, актера слишком яркого, мощного… и что Огурцов якобы «автоматически… …занял центральное место» будучи придуманным «лишь как «волшебный помощник»…
    «По праву» Огурцов оказася в том месте где и положено ему находиться уравновешивая «избыточность» «подопечных» – еще как по праву! По «непредвзятому» счету он во многих («подающихся» как комичные) эпизодах пусть и неуклюже, но интуитивно-проникновеннее глубже, нежели в «оптимизме» инициативно-шагающие «в ногу» с «веяними» жизни окружающие… И в той «сценке», где двое работников-сослуживцев в клоунских «нарядах» смешливо (по их мнению) «подают» зрителям, по сути, трагедию жизни. И Огурцов требует назвать «вещи» своими именами… «Прием» для выяснения сути дела весьма небесполезный… И наиактуальнейший сегодня!

    PS
    Полезность подобных публикаций (при наличии в них порой опасных «издержек») видится в побуждении читателя направить мышление «в целостно-связном» направлении (о чем ранее не единожды говорилось-призывалось) и здесь немаловажно – каким понятийным аппаратом-инструментом воспользоваться - в данном конкретном случае получился фрагмент основанный, скажем так – на психологическом видении, а оно - да будет известно – все же не сущностно…
    Вместе с тем, редакции еженедельника и непосредственно Николаю Ирину - спасибо.
  • alt

    Пров 10.01.2017 18:01:29

    Кто ясно мыслит - ясно излагает. "Психологическое видение" должен оценивать врач-психотерапевт.
  • alt

    Волков 16.01.2017 08:40:18

    Яснее-ясного и быть не может - к вопросу оценки-видения и границ-возможностей «учения» Фрейда:

    Скуратовская Н. С. - психолог, психотерапевт, ведущая спецкурс «Практическая пастырская психология» в Хабаровской духовной семинарии:

    «Когда возникает вопрос, зачем психология, если есть святые отцы, то я отвечаю: Если человек твердо встал на путь духовного совершенствования, если для него нет на данном этапе жизни цели важнее, чем быть с Богом, то ему психология совершенно не нужна...»
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть