«Отелло»

09.03.2016

Николай ИРИН

13 марта 1956 года вышла экранизация трагедии «Отелло», а 10 мая того же года создатель ленты Сергей Юткевич удостоился приза Каннского кинофестиваля «За лучшую режиссуру».

К экранизации «Отелло» Юткевич шел двадцать лет — с того самого дня, как увидел в Малом театре легендарную постановку Сергея Радлова с Александром Остужевым в главной роли. Критики были изумлены: «На сцене искони преобладало истолкование образа Отелло как ревнивца от природы. Остужев отверг это «традиционное» и вместе с тем глубоко порочное толкование. Он сыграл не драму ревности, но трагедию обманутого доверия, воплотив пушкинскую мысль: «Отелло от природы не ревнив — напротив: он доверчив».

Следуя за своим учителем Всеволодом Мейерхольдом, не принявшим постановку, Юткевич решил вмешаться в художественный спор. Еще до войны он собирался экранизировать трагедию, работая над нею со своим вгиковским курсом, пытался поставить пьесу в театре Охлопкова... И в итоге осознал необходимость сокращений шекспировского текста, позволяющих сосредоточиться на смысловых узлах и неожиданных акцентах.

Ключевую роль сыграл выбор актеров. У Радлова безраздельно царил Остужев: «Мавр был ласков и прост в обхождении с «честным храбрым Яго», но артист Мейер играл маленького тщеславного корсиканца, стремящегося к власти, и такой мелкий масштаб злодейства никак не соответствовал величию души главного героя». 

Юткевич пригласил сыграть злодея Андрея Попова — актера тонкого, подробного, психологически укорененного в повседневности и вдобавок сопоставимого по фактуре с мифопоэтическим гигантом — Сергеем Бондарчуком. Их дуэт в сочетании с точной выборкой шекспировских кусков высветил стройный замысел экранизации.

«Отелло»

С самого начала Юткевич акцентирует две вещи. Во-первых, Отелло — герой, не имеющий никакого представления о мирной жизни. Он увлекает и приручает Дездемону рассказами об экзотических и драматичных подвигах на поле брани. Во-вторых, в полном соответствии со своим аморальным солдатским кодексом едва ли не похищает невесту и тайно венчается с ней. Яго — его полная противоположность — человек семейный, приземленный, искренне возмущен самоуправством генерала. Отелло отмахивается: «Мои заслуги перед синьорией заставят замолчать его (обманутого тестя. — «Культура»). А жизнь моя подавно говорит, что я достоин той вершины счастья, какой достиг».

Юткевич настраивает картину по этому важнейшему эпизоду: мичман Яго продолжает сомневаться в праве генерала Отелло обольщать красавиц романтическими россказнями. В сущности, он — буржуа, знающий все об адюльтерах, обманах и «клубке змей» в семейной жизни. И, разумеется, не уверенный в том, что его супруга Эмилия устояла бы перед брутальным полководцем.

Так формируется смысловой стержень фильма: Отелло и Яго — архетипические двойники, Персона и Тень. Оба досконально знают свое место под солнцем: Отелло — театр военных действий и героических подвигов, Яго — территорию быта и банального флирта. Полководец сориентирован на социальный успех, на звон мечей и фанфары победы. Мичман плещется в мелководье семейных проблем и интриг... Но, если смотреть картину не предвзято, видно: Яго не столько сознательно делает подлость, сколько пересказывает вслух тысячу раз прочувствованные им самим житейские страхи. В глазах и в игре Андрея Попова гениально отражается неподдельный испуг. Это — подсознание самого Отелло, мужчины, победившего на поле брани целый мир, но в глубине души смертельно боящегося простых человеческих отношений. Мичман словно предупреждает генерала: ты умеешь убивать и захватывать в плен, но знаешь ли ты, что делать потом с живыми трофеями?! Тот, как выясняется, не знает. 

Лента метафорически описывает любую послевоенную ситуацию: герои вернулись со страшной войны, и им принадлежат самые прекрасные женщины, но через несколько недель эйфории наступает пора гнетущей однообразной повседневности. И хрупкий мир рушится. Кажется — из-за сущего пустяка. 

«Отелло»

В традиционных сказочных сюжетах Тень помогает Герою перейти на новый уровень сознания, приспособиться к незнакомой и пугающей реальности. Однако здесь с адаптацией ничего не получается: Отелло и в семейной жизни остается не ведающим ни сомнений, ни жалости солдатом. Он не умеет и не желает договариваться ни с отцом возлюбленной, ни с собственными офицерами, ни с женой. Его кредо в фильме Юткевича: «я важный человек, и ведь это не пустые слова, я заслужил.» Бондарчук последовательно воплощает эту жизненную стратегию хрестоматийного героя. И Шекспир в полной мере отвечает за эту трактовку: чего стоит главный предмет бессмертной трагедии — дамский платок! Легкомысленный символ бытовой устроенности, семейной повседневности. Именно эта вещица заодно с сопряженным с нею обманом оказывается блистательному генералу не по зубам. 

Фильм Юткевича эффектен, даже декоративен, но не в этом его пробивная сила. «Отелло» — по-хорошему модная, умная, драматичная картина. Не случайно на съемках сложилась одна из самых красивых пар советского экрана. И Сергей Бондарчук, в отличие от своего мощного, но психологически слабого героя, прожил в союзе с Ириной Скобцевой много ярких, творчески насыщенных лет.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть