«Подруги»

17.02.2016

Алексей КОЛЕНСКИЙ

19 февраля 1936 года прошла премьера музыкально-лирической драмы Лео Арнштама «Подруги».

Второй фильм соавтора Эрмлера и Юткевича («Встречный») был обречен на успех в силу стечения исторических обстоятельств. Прежде всего — триумфа звука в кино. В нешуточную борьбу включились самые мощные силы 30-х годов: на экранах зашумели, заиграли и запели «Путевка в жизнь» Экка, «Окраина» Барнета, «Чапаев» братьев Васильевых, «Юность Максима» Козинцева, «Веселые ребята» Александрова. 

У всех этих народных лент имелся камертон, к которому невозможно было не прислушаться. Наметив путь развития литературы на Первом съезде советских писателей, Иосиф Сталин не забыл и мастеров экрана — в соцреалистическом кинематографе должны были расцветать «оптимистические драмы». И еще вождь уточнял: в каждом хорошем фильме должна быть хорошая песня. Лео Арнштам воспользовался всеми установками. Секрет успеха был прост. Выпускник Ленинградской консерватории, бывший завмузчастью Мейерхольдовского театра, опытный звукорежиссер дал разыграться другу Дмитрию Шостаковичу (их тандем сложился во «Встречном», где ударников труда «утро встречало прохладой»).

Автор полюбившейся народу мелодии на стихи Бориса Корнилова выстроил партитуру «Подруг» из пересвистов, вздохов, выстрелов и песенных хитов. А постановщик находчиво одушевил трехактную (и весьма схематичную) сюжетную конструкцию. При этом, чуждый формальным изобразительным и монтажным поискам, Арнштам сделал ставку на актеров. Привлек в фильм первых парней советского экрана — «Чапаева» Бориса Бабочкина и «Максима» Бориса Чиркова и заставил их подыграть троице очаровательных подружек: Янине Жеймо, Зое Федоровой и Ирине Зарубиной. 

Итак, давным-давно, в мрачном 1914 году, жили на рабочей окраине Петрограда три девочки: Зоя, Наташа и Ася. Грянула забастовка. Лишившись куска хлеба и прихватив Зойкиного ухажера Сеньку, девушки решили заработать на пропитание пением по кабакам. Крепко пьющий пролетариат оказался глух к вокальным талантам подружек, и буфетчик с позором изгнал их вон. А лукавый старичок Силыч (Борис Пославский) и опытный агитатор товарищ Андрей (Бабочкин) оказались тут как тут. Подобрали несчастных, посулили успех и обучили правильной песне. 

Вернувшись на «эстраду» и затянув «Замучен тяжелой неволей», хористы проникли в народную душу и разожгли в распахнувшихся сердцах пламя революционной борьбы. 

Спустя пять лет дивно повзрослевшие и похорошевшие девушки получают повязки санитарок и отправляются на фронт. С ними все те же старые-добрые товарищи — революционный солдат Сенька (Чирков), комиссар и очкастый Силыч, прорвавшийся на санитарном поезде в самое пекло и спасший боевых подруг от белогвардейцев Юденича. Великолепное рок-н-ролльное крещендо: раскочегарив топку железного коня, старичок-разбойник бросается к пулемету и строчит по супостатам под лихой закадровый посвист «Интернационала». 

Всю дорогу, подобно фокуснику, Арнштам извлекает из своего волшебного цилиндра буффонаду, лирику, героику, в конце концов смешивая их в феерический коктейль. Ни о каком развитии действия и образов речи нет — взбаламученный, разболтанный мир кружится-вертится вокруг героинь и их преданных поклонников, как чертово колесо. Первая скрипка здесь — несравненная травести. «Двадцатишестилетняя женщина играет девчонку десяти лет, и ни в одном кадре, ни в одном движении нельзя почувствовать настоящий возраст. Жеймо все время вместе с детьми. Найти между нею и ними возрастную или стилистическую разницу — невозможно. Это испытание и актриса Жеймо, и режиссер Арнштам выдержали блистательно. Образ, созданный Жеймо, не только пользовался успехом и любовью нашего зрителя, он стал образом нарицательным. «Будем такими, как Ася!» — сказали миллионы девушек нашей страны. «В части детства вкус актрисы безупречен: смешное не превращается в идиотически утрированное, печальное — в сантимент», — отмечал Григорий Козинцев. 

В самом деле, раздававшиеся упреки в слащавости, бессодержательном мелодраматизме, били мимо цели. Ведь впервые на советском экране девичья ребячливость прозвучала в полную силу, была поднята на щит и стала эмблемой нового мира. В 41-м ассистировавший Арнштаму Виктор Эйсымонт прославился «Фронтовыми подругами». И в трогательной «Машеньке» Юлия Райзмана виден теплый свет «Подруг». Арнштам пошел дальше всех. Спустя восемь лет он воспел не собирательный образ фронтовой музы, а бессмертный подвиг реальной девушки, почти подростка. За «Зою» режиссер, а также сыгравшая главную роль Галина Водяницкая и оператор Александр Шеленков удостоились Сталинских премий. Но и после войны озорное, боевое, неподвластное времени девичье братство воспевали неоднократно и с завидным успехом: достаточно вспомнить «Девчат» Чулюкина, «Сверстниц» Ордынского, «...А зори здесь тихие» Ростоцкого и «Москва слезам не верит» Меньшова.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть