Порядок чтения

29.03.2018

Андрей САМОХИНАвгустин СЕВЕРИН

Фото: Владимир Машатин/ТАССВ России давно громко не спорили об изящной словесности, времена не те. Однако дополнения к Федеральному государственному общеобразовательному стандарту (ФГОС) по литературе, разработанные Минобрнауки, вызвали в профессиональной среде серьезную полемику. Часть педагогов выпустила открытое письмо, в котором обвинила авторов документа в непрофессионализме. Кроме того, в ход пошел известный аргумент: дети слишком загружены. «Культура» решила разобраться в проблеме, выслушав обе стороны противостояния.

Обсуждение новых стандартов идет уже не первый год. В 2009 году были приняты ФГОС второго поколения для начальной школы, в 2010-м — для 5–9-х классов, а в 2012-м — для старших. До сих пор они не имели твердого содержания предметов, то есть не было понятно — чему точно и когда учить, что именно на каждом этапе спрашивать с ученика и учителя. Вместо конкретных тем действовала «примерная основная образовательная программа», на базе которой каждая школа принимала свой учебный план с большой вариативностью действий для педагога. В случае с литературой речь шла о полусвободном выборе произведений и авторов. Несовпадение программ сильно осложняет организацию Всероссийских проверочных работ, которые вводит сейчас министерство. В ведомстве справедливо посчитали, что такой порядок не дает реализовать единство образовательного пространства страны.

Однако сам факт формирования дополнения к ФГОС вызвал весьма резкую реакцию со стороны части учительского сообщества. 19 марта «Гильдия словесников» опубликовала на своем сайте открытое письмо с критикой новой редакции Федерального государственного общеобразовательного стандарта по литературе.

Может быть, в этих обвинениях есть доля истины? Мы дали слово экспертам.


Сергей Зинин, председатель Федеральной комиссии разработчиков КИМ ЕГЭ по литературе, доктор педагогических наук, профессор кафедры методики преподавания литературы МПГУ:

— Образовательный стандарт по литературе, действовавший до сих пор, не зря прозвали «рамочным». Рамка есть, а картины внутри нет. Это уже давно вызывало критику и недовольство учителей. Но вот теперь его наполнили содержанием, и это не всем понравилось.

Отмечу, что авторы атаки на министерство прежде всего постарались оглушить коллег цифрами: 235 произведений надо пройти, какой ужас! На самом деле, если правильно считать, это число чуть больше 180, и значительная часть — стихотворения, как уже напомнила министр, и это на пять лет учебы. Критиками опускается информация о том, что на изучение литературы в 5–6-х классах наконец-то прибавляется еще один час в неделю. Далее «испорченный телефон» превращает произведения в целые книги, и начинается «плач Ярославны»: да как же ребенку все это освоить, значит, все это будет именно «пройдено мимо», и тому подобное... На самом же деле можно успеть и обязательную программу освоить (это 70 процентов), и захватить вариативную часть (30 процентов), изучив милые душе учителя тексты. В последний список может входить современная детская, приключенческая литература — то, что еще не успело стать классикой.

Те, кто возмущается закреплением определенных произведений за конкретным годом обучения, очевидно, не хотят лишиться определенной учительской «свободы», которую точнее назвать «вольницей». Но она, как мы уже видели, несет хаос и необязательность, не дающие создать единого образовательного пространства в стране. Ребенок, приехавший из другого города или просто перешедший из другой школы, нередко сталкивается с совершенно не совпадающей программой. Это, кстати, касается не только литературы.

Мастерство учителя заключается, на мой взгляд, не столько в способности двигать туда или сюда произведения и темы, сколько в умении представить и донести до ребенка любой самый сложный текст. Предметный, конкретный контроль процесса обучения необходим и государству, и самому ученику. А он предполагает четкую, а не «плавающую» систему координат. Просто некоторые педагоги (или малоопытные, или, наоборот, уставшие от профессии) не хотят этой ответственности. Безудержная вариативность ведет к четкому разделению общества: высокие и разнообразные знания в «элитных» школах и классах и суррогат для остальных. Единые же требования возвращают во многом утраченную социальную общность.

Что касается обязательного списка литературы, то вокруг него ломалось множество копий, он долго и открыто обсуждался, был одобрен педагогическим сообществом. Но всем угодить невозможно! Составление «золотого списка» классики еще впереди.

Если вам больше нравится «Гарри Поттер», никто не будет вырывать книжку из рук. Но придется все же освоить и «Капитанскую дочку». Чтение с принуждением — это не какая-то неслыханная тирания, а обычная функция школы, о которой у нас просто подзабыли...


Елена Романичева, главный научный сотрудник Московского городского педагогического университета, кандидат педагогических наук, доцент, заслуженный учитель России:

— Новый стандарт мне не нравится жесткостью, тенденциозностью и перегруженностью. Он предполагает, что литературные произведения будут «проходиться». Жесткость стандартов не в том, что представлен их список, а в том, что указано, в каком классе, порядке, в каком аспекте они должны изучаться. Это, на мой взгляд, величайшая степень недоверия к учителю. Потому что преподаватель, имеющий диплом о высшем образовании, в состоянии определить, в каком порядке он может изучать и группировать те или иные тексты, исходя из потребностей, мотивов определенного класса.

Я не понимаю, зачем делать еще один список литературы. Есть примерная программа к действующему стандарту, в ней этот список закреплен и показано, какие произведения нужно изучать обязательно. Весь комплекс русской и зарубежной классики XIX–XX века там есть. Есть список авторов, отдельные произведения которых должны быть изучены (не указан конкретный текст, но указан автор), и есть некий список произведений по выбору. Чем эта программа не удовлетворяет министерство, я не могу понять. Конечно, по ней нельзя осуществлять ежегодный контроль. Но если у нас образование нацелено не на то, чтобы ребенок прочел классику и задумался над прочитанным, а исключительно на то, чтобы он прошел Всероссийские проверочные работы, то я с этим не согласна.

Не соглашаясь с тем, что курс перегружен, министр отметила, что две трети программных произведений — это стихи. С точки зрения изучения литературы, науки, к которой я имею честь принадлежать, поэзия — это самый сложный для понимания, размышления и работы с текстом род литературы. Задача образования не в том, чтобы ученик просмотрел текст, а в том, чтобы он погрузился в него, научился на его примере читать другие произведения.

Также нельзя не учитывать того, что мы живем в многонациональной стране. Даже в московских школах учится большое количество детей, для которых русский не является родным. Для них изучение лирических текстов, медленное освоение — это еще и прекрасный пример погружения в великолепный русский язык. Не ознакомительная экскурсия «посмотрите налево, посмотрите направо», а открытие перед ними всех традиций русской культуры.

Некоторые сторонники документа настаивают на том, что отсутствие общего государственного стандарта и, как следствие, единого образовательного пространства, приведет к тому, что дети при переходе из одной школы в другую столкнутся со сложностями. Это не так. Мы не знаем, какой процент детей от общего количества меняет школу. И не важно, изучает ребенок в данный момент Пушкина или Лермонтова, значение имеет лишь его умение работать с текстом. Единый стандарт, о котором в данном случае идет речь, подразумевает, что в понедельник такого-то числа все школы страны на первом уроке приступили к изучению определенного текста. Это утопия, очень жесткая, она уже описана в романе Замятина «Мы». Невозможна она по ряду причин: во-первых, в разных школах в разное время проходят каникулы, во-вторых, и дети, и учителя болеют. А главная проблема при переходе ребенка из одной школы в другую — это вопрос психолого-педагогической работы определенной образовательной организации. Для ученика главная сложность — не прочитать стихотворение Пушкина или Лермонтова, а установить контакт с новым классом, почувствовать себя комфортно. Единое образовательное пространство не создается списком текстов.


Людмила Дудова, председатель координационного совета Общероссийской общественной организации «Ассоциация учителей литературы и русского языка», член Совета по русскому языку при президенте РФ:

— В кампании, которую мы сейчас наблюдаем в определенных СМИ, идет подмена понятий. Пишут о том, что в Минобрнауки вдруг решили явочным порядком заменить ФГОС начальной и общей школы. На самом деле, стандарт этот, принятый давно, сейчас лишь немного подправлен стилистически — никаких принципиальных изменений внесено не было. Но было выпущено приложение, цель которого — исполнение поручения президента Владимира Путина от декабря 2014 года об определении базового содержания основных образовательных программ. Само это поручение появилось в связи с массовыми требованиями учителей дать не примерный, а точный список литературы, согласно которому они должны достигать определенных результатов. Каждая школа составляла учебные планы по своему разумению, и это приводило к большому «разнобою» по стране. Сегодня настало время исправить эту недоработку. Базовое содержание ФГОС, которое было разработано, многократно обсуждалось и публиковалось на сайте Минобрнауки. По этому документу поступило более 6000 предложений от педагогов. Кроме этого, были получены заключения от экспертов, и даже школьники впервые приняли участие в обсуждении этого приложения к стандарту. Завершился большой процесс, который длился не один год и включал в себя разработку научных концепций преподавания. Школа получит утвержденное базовое содержание по предметам (стандарты начального образования уже утверждены без всяких поправок, а основного — с поправками). Впереди большая работа по старшей школе.

Некоторые недоумевают, зачем, мол, еще одна программа, когда давно действует «примерная» — с рекомендательным характером, состоящая из трех колонок. В одной — авторы, чьи произведения обязательны для изучения, и этот список там минимизирован до неприличия. Во второй — обязательные персоналии без произведений. А в третьей — рекомендованные тексты. Но это была именно примерная программа, на основании которой каждая школа и учитель разрабатывали свою — учебную, тасуя произведения и авторов по «проблемно-тематическим блокам» как угодно. То есть что, в каком порядке и объеме изучат школьники в тот или иной год, было предметом безграничной «вариативности» — любимого детища авторов прошлых реформ образования.

Встаньте на место родителей: имеют ли они право знать, что изучит их ребенок в таком-то классе в любом уголке страны? Когда говорят о разном уровне интеллектуального и эмоционального развития детей, хочу встречно спросить: а для чего мы готовим в педвузах армию учителей, обучая их давать материал как раз с учетом этих различий? Сторонники тотальной «вариативности» просто спекулируют на индивидуальных особенностях учеников.

ФГОС — это документ, который прежде всего должен учитывать интересы страны, а не отдельных высококвалифицированных педагогов-«артистов». Государство должно знать, на что оно выделяет средства, а родитель тоже не хочет быть в неведении, что обязательно должен прочесть его отпрыск.

У нас ведется слишком мало исследований по реальным эстетическим и интеллектуальным возможностям современных школьников — это действительно большой пробел. Но когда «вариативщики» упрекают «системщиков», что вы, мол, не знаете, что из литературы дети воспримут адекватно, а что нет, упрек легко возвращается обратно: вы тоже этого не знаете.  

В нашей Ассоциации около 6000 учителей-словесников, действует научно-методический совет из авторитетных специалистов из разных регионов РФ. Мы подготовили заключение этих экспертов по дополнению к ФГОС и на днях его опубликуем. В нем есть некоторые критические замечания по деталям, но никто не выступил против самого принципа — наполнения четким содержанием базовой части стандарта и выпуска единого для страны учебника по литературе. Таков же голос подавляющего большинства словесников — это я могу утверждать. Кстати, два года назад провели опрос среди родителей и самих школьников на тему, хотят ли они, чтобы было множество или единый учебник по литературе. Абсолютное большинство голосов получил второй пункт.

Сейчас ведется стилистическая правка документа, убираются канцелярит и ошибки, которые были справедливо раскритикованы. Но и здесь в защиту авторского коллектива могу сказать, что невозможно было сразу сделать все идеально в тот сжатый срок, за который этот документ был составлен. Поручение президента трехлетней давности было до сих пор не выполнено, полтора года лежат учебники, которые не могут пройти госэкспертизу, дальше тянуть с этим просто было невозможно.


Сергей Рукшин, профессор РГПУ им. Герцена, замдиректора Президентского физико-математического лицея № 239 Санкт-Петербурга:

—Я лично знаю многих учителей из глубинки: они давно мечтают о том, чтобы учебная деятельность определялась не общими правами, а содержанием обучения. Ольга Васильева сделала очень большую вещь: само принятие стандартов знаменует поворот от общей болтовни реформаторов к тому, от чего мы за последние два десятка лет отвыкли, — обсуждению содержания обучения.

Новые стандарты нужны всей России — не только блестящим столичным учителям. И голос таких вот рядовых педагогов, я вас уверяю, если провести опрос, многократно перекроет голос нынешних недовольных.

Большинство моих коллег-предметников — что по математике, что по литературе и истории — убеждены: нужен базовый стандарт, а не какие-то мифические «навыки» и «компетенции». Другое дело, что содержание этой базы нуждается в серьезном обсуждении и доведении до ума. У меня самого масса претензий к ФГОС по математике. Я считаю, что в нынешнем виде разделение образования на «базовое» и «профильное» ведет к сегрегации будущих поколений. А если в маленьком городе, поселке просто нет учителя, который готов преподавать «углубленку», то все выпускники этой школы не будут готовы к поступлению в вуз и окажутся автоматически людьми «второго сорта»? То же самое касается преподавания истории: сегодня, те, кто ушел из школы после 9-го класса, не будут знать историю России XX века, поскольку раньше ее не проходят. Значит, они могут быть подвержены любым политическим манипуляциям. Это страшная вещь, и ее надо исправлять. Но еще раз повторюсь: это не касается необходимости наполнить стандарт обязательным базовым содержанием для всей страны.


Вместо заключения приведем данные опроса ВЦИОМ от 2017 года, согласно которому около 70 процентов россиян поддерживают идею введения основных учебников по каждому из предметов школьной программы. 84 процента респондентов также высказались о необходимости создания единого образовательного пространства в российских школах, против — всего 13 процентов.


Иллюстрация на анонсе: Виталий Подвицкий



Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть