Зураб Соткилава: «Ум нужен и певцу, и футболисту»

16.03.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

Выдающийся тенор, солист Большого театра, любимец публики Зураб Соткилава отмечает юбилей. 

В свои 75 он сохранил не только редкий по красоте голос, но и характер — открытый, честный, неуспокоенный. Соткилава часто встречается с оперными слушателями, принимает участие в популярных телепроектах, ведет класс сольного пения в Московской консерватории. Годы не снижают привычного ритма его жизни.

культура: Юбилей всегда рождает ностальгию. Что вспоминается?

Соткилава: Золотые годы Большого театра, в первую очередь Борис Александрович Покровский и его спектакли: «Мертвые души» Щедрина, «Игрок» Прокофьева, «Отелло» Верди. Не забываю великий оркестр театра со Светлановым, Лазаревым, Симоновым, Жюрайтисом, Хайкиным, грандиозный хор Большого и его уникальных солистов. Лидеров было много, они ломали «железный занавес» и входили в мир западной культуры как свои, хотя выезжать за пределы страны было очень трудно. Говорю об опере, но в тот период и балет опережал планету. В 60–70-е годы да и 80-е тоже Большой был великим театром. Счастье, что я в нем служил.

культура: Все в прошедшем времени?

Соткилава: Как можно сравнивать! Дошли сегодня до того, что в премьере Большого театра не участвуют его штатные солисты. Зачем они нужны, если спектакль собирается из приглашенных иностранных солистов, пускай и заметных? На «Золотого петушка», русскую оперу, проводили кастинг в Вене. Не цирк ли это?

культура: Может быть, солисты Большого не соответствуют желаемому уровню? Или — неправильная политика?

Соткилава: Конечно, неправильная политика, выбора исполнителей в первую очередь.

культура: А «свои» солисты есть, на Ваш взгляд?

Соткилава: Несколько человек есть, и их, конечно, можно и нужно растить. Это непростой процесс — и обработка голоса, и воспитание культуры пения. Но делать это необходимо. Величие Большого было помимо прочего в том, что на спектаклях выявлялись возможности солистов — и вокальные, и актерские. Покровский поставил два разных спектакля «Отелло», хотя на афишах, разумеется, значился один. Первый был поставлен на Тамару Милашкину и Владимира Атлантова, второй — на нас с Маквалой Касрашвили. Режиссер ставил перед нашими дуэтами совершенно разные задачи, буквально кроил под нас, разных, мизансцены, подчеркивал в характерах наших героев то, что было логично нам и выгодно отличало сильные стороны нашего вокала: у Милашкиной и Атлантова были более героические голоса, мы с Маквалой брали лирикой. Сколько фантазии было у Покровского...

культура: Сегодня наверняка один из самых популярных вопросов к Вам: с высоты лет какие партии ближе?

Соткилава: Ричард из «Бала-маскарада», Радамес из «Аиды», Манрико из «Трубадура», все — Верди. Но как и раньше, ближе всех Хозе из «Кармен» и Отелло. Они всегда меня трогали.

культура: Кого из партнерш вспоминаете красной строкой?

Соткилава: Лучшие спектакли пел с Еленой Образцовой. С теплотой вспоминаю дуэт с Маквалой Касрашвили. Не потому, что я грузин и она грузинка, нет. Просто мы вместе очень много пели. А какими великолепными партнершами были Тамара Милашкина и Галина Калинина! Великие голоса — и по красоте, и по звучанию. Сейчас таких нет.

культура: Почему?

Соткилава: В опере, как в природе, происходят затишья. Хорошие по голосам труппы складываются нечасто. Заметил, что такое случается не раньше, чем через 30–35 лет. Хотя прекрасных вокалистов по отдельности всегда немало: Европа и Америка сейчас буквально забиты певцами из бывшего Советского Союза, среди них много украинцев и грузин. Раньше, в советское время, голоса в Большой театр собирали отовсюду — со всех союзных республик, из всех российских городов. И создавали великие спектакли. Центробежная сила иссякла: все разбежались, никто не помышляет петь в Большом. Не слышал, чтобы Анна Нетребко или Дмитрий Хворостовский мечтали спеть на этой великой сцене.

культура: Распад державы ударил по опере?

Соткилава: Россия и сейчас огромная страна. Народы стремились к собственной государственности, приобрели самостоятельность — это соответствует ходу истории. Но прежних контактов в сфере культуры уже нет и нет возможностей возить, как раньше, крупные коллективы в Грузию, в Армению, да и по России. Или, наоборот, принимать тамошних посланцев в Москве.

культура: А Вы сейчас ездите в Грузию?

Соткилава: Раз в год там бываю с концертами. Нынче поеду в июне.

культура: Последние годы Вы много гастролируете по России и признаетесь в любви к публике холодного Якутска, заполярного Мурманска и волжского Плёса. Не лукавите?

Соткилава: Раньше в основном выступал в Москве, Ленинграде и за границей. Сейчас получаю огромное удовольствие от концертов по России. Не лукавлю, нет. Новгород, Новосибирск, Иркутск, Красноярск — везде люди ждут встречи с классической музыкой. Это огромные города. Люблю ездить по небольшим республикам, в конце прошлого года был потрясен от встречи с мордовской публикой. Сейчас, когда оперные театры никто не строит, в Саранске открылся потрясающий театр с потрясающей акустикой. Откуда такая любовь к оперному искусству и классике? Я же всегда стараюсь привозить серьезную музыку. Не подумайте, что я заискиваю перед публикой, меня действительно потрясает чуткость реакции. Значит, опера нужна. Скажу больше: когда на проекте «Призрак оперы» Первого канала я спел арию Родриго из оперы Массне «Сид», то публика, которая пришла слушать Филиппа Киркорова, Сергея Лазарева, Диму Билана, встала и долго аплодировала.

культура: А зачем, к слову, Вам, приверженцу строгой классики, входить в жюри шоу-проекта? Что Вас в нем привлекло?

Соткилава: Было интересно, кто они — короли и принцы современной эстрады, на что они способны на самом деле. Правда, поверьте.

культура: Не жалеете о потраченном времени?

Соткилава: Нет, во всем разобрался. Знаете, в консерватории коллеги спрашивали: «Как ты там оказался? Зачем тебе это надо?» Я уточнял: «А вы смотрите?» И получал утвердительный ответ: мол, любопытно, что дальше будет. Подключились к «Призраку оперы» многие, у проекта был высокий рейтинг. Чем я был удовлетворен? Вышло интересное шоу, кое-кто и пел неплохо. Некоторые участники подходили и просили, чтобы я с ними позанимался. После двух-трех уроков пели совсем по-другому, и с каждой программой все лучше и лучше. Один популярный певец попросил совета: «Что мне делать, чтобы петь нефальшиво и не уставать?» Что я мог ответить, вы догадываетесь: «Надо заниматься». Оказывается, он восемь лет не занимался, а пел под фонограмму, представляете? Ребята потом серьезно занялись профессией — разве не результат? Добавьте популяризацию оперы и занимательный формат соревнования.

культура: Да, соревнование — это азарт и это Ваша сфера. В детстве и юности Вы готовили себя к карьере футболиста и гордитесь, что были капитаном молодежной сборной Грузии, выигравшей чемпионат Советского Союза. Есть ли общее между театром и футболом?

Соткилава: Интересный спектакль и увлекательный матч — это пища для ума, эмоции, чувства. Футболист и оперный певец несут почти одинаковую нагрузку: в футболе я терял пару килограммов за игру, так же, как и за спектакль. А после «Отелло» худел на 3–4 килограмма. Да и расписание жизни похоже — тренировки, репетиции, режим.

культура: Помню, как после концерта в Плёсе Вы доказывали, сколь важен для певца и футболиста интеллект.

Соткилава: Конечно. Чем интеллектуальнее артист, тем глубже созданный образ, а умный футболист всегда выстроит драматургию игры.

культура: Свой сияющий романтический голос Вы сохраняете долгие годы. Знаете секрет?

Соткилава: Он один. Чтобы хорошо петь, необходимо много работать, совершенствоваться. Техника отвечает за творческое долголетие. И конечно, стоит беречь здоровье.

культура: А как случилось, что в советские времена Вы попали на стажировку в Ла Скала?

Соткилава: Как случилось? Везение! Если помните, были молодежные фестивали, на которые отбирали певцов. На таком отборе для участия в Алжирском форуме меня заметили и предложили учиться в Италии. Тогда показалось, что это происходит не со мной: 1965 год, Ла Скала... Какая это была школа! Там пели замечательные тенора — Джанни Раймонди, Франко Корелли, Джузеппе ди Стефано, Карло Бергонци, в те годы дебютировал Лучано Паваротти. Стажировался я у знаменитого педагога Дженарро Барра, который ничего не скрывал от нас, и те, кто хоть что-нибудь понимал из того, чего он добивается, стали настоящими певцами, которым рукоплескал мир.

культура: Вы неоднократно говорили о недостатках реставрации Большого театра. Прошло время, спектакли идут. Смирились?

Соткилава: Что значит «смирился»? Знаете, как стали называть Большой? Большой мюзик-театр. Потому что опера с микрофонами и подзвучкой — это нонсенс. В оркестровой яме звук каждого инструмента теперь отдельно «бегает», запустили подзвучку оркестра. Хор не слышит оркестра, потому-то и сцену подзвучили. Вот и получается: подзвучка у хора, подзвучка у оркестра, а как петь бедным солистам? Подзвучили и их! Начудили!

культура: Исправить нельзя?

Соткилава: Как нельзя? Все можно, было бы желание. Вот ведь ваша газета возродилась, хотя и не было на то надежды в определенный момент. Поздравляю и с опозданием желаю «Культуре» долголетия.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть