Вера Алентова: «Актер ты или слесарь — надо быть личностью»

17.02.2012

Светлана ПОЛЯКОВА

21 февраля отметит юбилей актриса Вера Алентова. Уже 47 лет она верна столичному Театру им. А.С. Пушкина. А всенародную известность принесли ей картины супруга, кинорежиссера Владимира Меньшова.

культура: Вас называют умной актрисой. Не мешает ли это в работе?

Алентова: Актер — это эмоция, а она не рождается сама по себе. Например, вы поняли, что вас обманули, и только потом почувствовали обиду — все идет от головы. Как это может мешать? Режиссер точно так же разбирает роль с актером — объясняет, почему именно так поступил герой, что он сделал и по какой причине. Хотя сейчас у молодых режиссеров модно относиться к актерам, как к марионеткам. Мне кажется, это печально. Это напрасно унижает актера.

культура: Но у мыслящего актера всегда есть соблазн поспорить с режиссером. Есть ли роли, не сыгранные из-за Вашей несговорчивости?

Алентова: Спорить неверно. Хотя театр — творчество коллективное, главный «пастух» — режиссер. Он творит этот мир. Нужно обязательно понять, о чем бы он хотел поведать миру, и договориться.

Бывало, я отказывалась от ролей — но не в театре, здесь я не считаю себя вправе отказываться, а в кино. В прежние времена, если мне не нравился сценарий, я сразу говорила «нет». Муж меня называл «человек по имени Нет». И напоминал мне слова Михаила Ильича Ромма, адресованные будущим режиссерам: если есть хотя бы один хороший эпизод в сценарии, надо браться снимать кино. Надо попытаться дотянуть остальной материал до уровня этого эпизода. Поскольку Владимир настойчиво ругал меня за мои отказы, я решила объяснять режиссерам, что мне не нравится, и просить это исправить. Но, как правило, терпела фиаско и отказывалась.

культура: Приходилось ли Вам жалеть о проявленной принципиальности?

Алентова: Как правило, вышедшие без меня на экран фильмы мне не нравились. Но я тут не объективна. А вот был обратный случай: мне предложили роль, она была прекрасна, но меня не утвердили. Фильм назывался «Дневной поезд», на роль героини попробовали меня, но утвердили Маргариту Терехову. Я переживала, конечно. И мне не понравилось категорически то, что делает Терехова. От людей я слышала, что фильм дивный, но я не стала его пересматривать. Прошло года три, я посмотрела фильм и увидела, что играет она гениально. Филигранно, потрясающе! Просто у меня была другая трактовка. И пока это было близко и горячо, я не могла согласиться с тем, как это делает она.

культура: В момент выхода фильма «Москва слезам не верит» у Вас было «головокружение от успехов», естественное для молодой женщины?

Алентова: Во-первых, я была не такой уж юной — 37 лет. Во-вторых, меня никто не узнавал. Сразу после фильма я перекрасила волосы и поехала на фестиваль в Брюссель. Встречавший человек не узнал меня — менять имидж не принято, пока не закрепишься в статусе звезды, тебя должны запомнить в привычном образе. И только многократные повторные показы сделали меня узнаваемой — лет через пять. Не скажу, что мне это сильно мешало. Более того, наше киносообщество до такой степени затоптало фильм, что было не головокружение от успехов, а ощущение кошмара. Сумасшедшие очереди в кинотеатры, конечно, радовали. Но все равно, когда ты выставляешь свое произведение, оно голенькое и беззащитное, как ребенок, и даже если большинство говорит, что он прелестен, тебя задевают те несколько человек, которые утверждают, что он урод. И начинаешь его осматривать со всех сторон — может, действительно что-то не так? Только когда я получила в Брюсселе приз за лучшее исполнение женской роли, я подумала: раз там понимают, может, и у нас поймут. Последовавший за этим «Оскар» тоже дал нам какую-то уверенность, что не зря мы это сделали.

культура: Каковы взаимоотношения между личностью актрисы и ее профессией?

Алентова: Проблема в том, что у нас с личностями плоховато. Надо воспитывать личность. А это не так просто, если не дано природой. Чем крупнее личность, тем больше она делает открытий, потому что ей интересно жить, она постоянно набирает, ширится ее профессиональный круг. Таковы взаимоотношения между личностью и любой профессией. Когда человек на своем месте, он делает все, как надо. Вот у меня делал ремонт краснодеревщик, очень увлеченный своей профессией. А по телевизору в это время шел какой-то фильм, и актеры прекрасно сыграли фрагмент. Я смотрю — он вдруг присел перед телевизором. Думаю: интуиция, восприимчивость! Потом эпизод закончился, и он мне говорит: «Видали, да? Как там пуговицы на кожаном кресле обтянуты! Высочайший класс!» Неважно, слесарь ли ты или санитарка. Это не мешает тебе быть человеком на своем месте, личностью.

культура: Три года назад Вы начали преподавать во ВГИКе. Почему не раньше?

Алентова: Раньше мне не предлагали. Предложили в тот момент, когда я была очень занята и трудно было найти время. Но подумала, что, пожалуй, неплохо передать что-нибудь ребятишкам. Те, кого мы с Владимиром Меньшовым отобрали три года назад, уже стали родными. Не могу пока сказать, мое это призвание или нет. Просто помню, как учили меня, и пытаюсь учить так же. Наверняка делаю ошибки.

культура: За время Вашей работы в Театре имени Пушкина сменилось немало худруков. Вы при этом ощущали смену этапов в своей жизни?

Алентова: Нет. Много было интриг, когда менялись худруки. Театр — достаточно интриганское место. Но делить режиссеров на «своих» и «не своих» не хочу. Я открыта всем режиссерам, даже плохим. У плохого режиссера тоже есть чему поучиться — тому, как делать не надо. Я своих студентов учу работать самостоятельно. Этому, кстати, учат и плохие режиссеры. Ведь режиссер поставил спектакль и ушел. А ты постоянно выходишь к зрителю. И приходится что-то делать, чтобы не провалиться.

культура: Чем интересен Вам нынешний худрук?

Алентова: С Евгением Писаревым я работала в спектакле «Пули над Бродвеем» еще до того, как он стал главным режиссером. Помню, какие точные замечания он делал актерам, как прелестно раскрыл юмор Вуди Аллена, который весьма непрост. До этого он сделал другой спектакль, «Одолжите тенора!», где был совсем другого качества юмор, и он так же мощно его раскрыл. Я вижу, что в нем творчество бьет ключом. Может, оно пока не бросается в глаза, но Рома Козак тоже начинал достаточно скромно. Время Козака — изумительное для театра и для меня. Я никогда так много не играла, несмотря на то что была уже немолодой актрисой. Важно, что Евгений Писарев вырос в нашем театре. Он любит этих людей, знает, что они могут, а чего не могут, и это облегчает ему процесс вхождения в должность.

культура: Возникают ли в Вашей семье споры на политические темы?

Алентова: Я аполитичный человек. Более того, считаю, что для творческого человека политика — вообще неверная стезя. Это совершенно другая игра, в которой творческие люди ничего не понимают. Их легко возбудить, поднять на какое-то грубое действие — мы это видели неоднократно. У меня это вызывает печаль. У супруга есть свои политические воззрения, но мы на эти темы не спорим, мне они неинтересны.

культура: Вы любите наше время и Ваш нынешний возраст?

Алентова: Время не люблю. Как говорит китайская пословица, «не дай бог жить в эпоху перемен». А мы так живем довольно давно. Что касается возраста — это философское восприятие жизни, понимание обменных процессов на Земле, сознание, что старое умирает, а новое рождается, осмысление пройденного, подготовка к уходу, сожаление, что человеку так мало отпущено. Вот что такое мой нынешний возраст.

культура: У Вас есть неудовлетворенные творческие амбиции?

Алентова: Не имею таких. У меня все в порядке.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть