Ульяна Лопаткина: «Нуреев с Фонтейн совпали в любви»

27.04.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

Под занавес своей мятежной жизни Рудольф Нуреев рассказывал о знакомстве с Марго Фонтейн, как о самом светлом событии. Вспомнить прекрасную историю легендарного дуэта, который не довелось увидеть России, решила прима-балерина Мариинского театра Ульяна Лопаткина.

Вместе с коллегами она подготовила балет-гала «Великие дуэты». В программу включены шедевры из репертуара Нуреева — Фонтейн. Танцовщики не следовали хронологии, не пытались копировать манеру. Да и возможно ли повторить дикарский, неистовый нуреевский танец (одна из зрительниц тех лет вспоминала, что «смотреть, как танцует Нуреев, — это почти участвовать в оргии») и пунктуальный, сдержанный стиль Фонтейн?

Ульяна Лопаткина станцевала пять номеров: царственно отстраненную Жар-птицу, гордую Раймонду, па-де-труа из «Корсара» и сентиментальные дуэты сэра Фредерика Аштона из репертуара Марго и Рудольфа. Сразу после премьеры петербургская прима ответила на вопросы «Культуры».

культура: Как пришла сама идея такого посвящения?
Лопаткина: Привлекла история великих артистов. Нам знаком Рудольф Нуреев, а вот Марго Фонтейн — балерина-ассолюта, удостоенная ордена Британской империи за свое искусство, почитаемая Европой и Америкой, широкому зрителю в России почти не известна. Они начали танцевать вместе, когда Марго было 43 года и она серьезно подумывала оставить сцену. Встреча с молодым, экстравагантным Нуреевым, который был моложе почти на два десятилетия, продлила ее творческую жизнь.

культура: Захотелось вспомнить замечательных артистов?
Лопаткина: Скорее, их дуэт. Уникальный союз людей в общем-то разных, даже чуждых, говорящих на различных языках… Но они совпали на сцене в своем идеальном ощущении любви — и там, на сцене, стали родными. Нуреев вспоминал, что, стоя на сцене по окончании адажио в «Лебедином озере», не мог отвести глаз от уходящей от него в кулисы Марго: «Она — единственное, что есть у меня на этом свете…»

культура: В жизни их отношения тоже были близкими. Рудольф летал через океан проведать смертельно больную Марго, оплачивал дорогостоящие лекарства, чтобы избавить ее от мук…
Лопаткина: Они друг друга поддерживали и дружили, но сначала было творческое совпадение. Удивительное явление в мире балета, на него нам и хотелось обратить внимание. Редкость! Современные танцовщики часто меняют партнеров на сцене, дуэты рождаются все реже, а Фонтейн — Нуреев — это был уникальный дуэт. История знает и иные: Уланова — Сергеев, Уланова — Жданов, Дудинская — Сергеев, Максимова — Васильев...

культура: Доуэлл — Сибли, Мартинс — Фаррелл... Все они раскрывали тайну отношений мужчины и женщины.
Лопаткина: И проявляли всю глубину чувств, брали в плен искренностью и простотой — тем, к чему каждый из нас в душе стремится, как к чуду, идеалу. Балет — искусство идеализированное.

культура: Благодаря этому проекту в Вашем репертуаре появилась хореография английского классика сэра Фредерика Аштона, а Аштон — это всегда конкретная история, пересказанная языком танца.
Лопаткина: Я впервые исполняю хореографию Аштона и поняла, что она мне близка. У него какой-то особенный стиль. Иногда царский, иногда демократичный, но всегда элегантный и благородный. Взяли фрагменты из двух спектаклей. Первый Аштон поставил специально для Нуреева и Фонтейн, это «Маргарита и Арман» на музыку Ференца Листа по «Даме с камелиями» Александра Дюма-сына. Второй — из более раннего произведения, балета «Подношение ко дню рождения» на музыку Александра Глазунова, сочиненного для королевского праздника. Тот фрагмент, что мы танцуем, сохранился в записи — исполняют Фонтейн и Нуреев. Видны их взаимоотношения: что-то идет гладко, что-то не получается, в простоте движений есть сложность, которую чувствуют только те, кто их исполняет. Нам хотелось привнести в эти танцы краски времени, заглянув из сегодня в другую эпоху, в балетную историю. Сейчас все очень изменилось.

культура: Что Вы имеете в виду?
Лопаткина: Преобладает техника, балет многие зрители воспринимают исключительно через виртуозность. Нюансы отношений вытесняются динамикой движений, почти гимнастических. Уходит уникальное ощущение, когда под действием музыки и танца с отзывчивым партнером ты можешь преодолеть напряжение, связанное с контролем над собой. Нет, контроль остается всегда, это профессиональное, но случается то, что выше профессионализма — когда ты не изображаешь персонажа, а им становишься.

культура: С Нуреевым яснее: все отмечают в его танце языческую чувственность и бунтарскую силу. А вот про Фонтейн писали разное: восхищенные отзывы соседствуют с упреками в излишней аккуратности и пуританской сдержанности. Для Вас Фонтейн какая?
Лопаткина: Олицетворение женственности, элегантности, достоинства и предельной естественности чувств. Диву даешься: самые незатейливые движения заставляют тебя, зрителя, приходить в состояние внутреннего экстаза.

культура: С легендой по имени Нуреев Вы встречались. Помните впечатления 1989 года, когда он танцевал «Сильфиду» на сцене Мариинского, тогда еще Кировского, театра?
Лопаткина: Он приезжал практически уже не танцовщиком. Его танцевальный век прошел, у балетных он очень короток. Скорее всего, Рудольф хотел перед смертью побывать на родине и станцевать на родной сцене, чего бы это ему ни стоило.

культура: И Вы, девочка, тогда это понимали?
Лопаткина: Конечно. Он знал, что выходит на сцену не на пике своих возможностей. Просто хотел вернуться, ощутить ее снова, ему было неважно, что он уже не блистательный танцовщик, и времена, когда люди сходили с ума от его танцев, простаивали в очередях у билетных касс, прошли навсегда… Но я смотрела на Нуреева, как на сильного, талантливого, целеустремленного человека, и знала, что в этот момент соприкасаюсь с самой историей. Это заставляло волноваться.

культура: Нинель Кургапкина — Ваш первый театральный педагог — была партнершей Нуреева. Каким он представлялся по ее воспоминаниям?
Лопаткина: Нинель Александровна не прерывала общения с Нуреевым даже в самые опасные времена. Она говорила, что Рудольф был очень смелым, ценил честность и искренность, презирал фальшь.

культура: Мемуаристы называют его смелость безрассудной…
Лопаткина: Вероятно, она поселилась в нем, когда он решил остаться на Западе. Он ведь очень рисковал, и конечно, не для того, чтобы потом сдаться.

культура: Это ведь не первое Ваше гала, имеющее программное посвящение…
Лопаткина: Были вечера из балетов французского хореографа Ролана Пети, голландца Ханса ван Манена, из других — «Великие классические па-де-де» и «Анна Павлова и Вацлав Нижинский», вечера-посвящения Чайковскому в балете и эпохе «Русских сезонов» Сергея Дягилева.

культура: А планы у «Великих дуэтов» уже есть?
Лопаткина: Эта программа только родилась, впервые представлена публике. Несмотря на то что многие па-де-де знакомы балетному зрителю, не все знают, что все номера «Великих дуэтов» танцевали Фонтейн и Нуреев. Конечно, программа будет жить, но насколько она будет востребована — покажет время.

культура: Вы сейчас много гастролируете по России, не так ли?
Лопаткина: Сейчас не только Петербург и Москва, но и многие российские города тянутся к балету, интересуются им. Мы показали свои спектакли в Новосибирске, Ростове, Краснодаре, Екатеринбурге, Воронеже, собираемся в Казань. На постсоветском пространстве — были в Таллине и Риге. Люди встречают балет тепло, тянутся к нему, живо реагируют. Для балета сейчас хорошее время. Хотя и трудное.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть