Светлана Захарова: «Никогда не пожертвую Большим театром»

13.04.2012

Юрий КОВАЛЕНКО, Париж

Главная балетная прима Большого театра Светлана Захарова выступила на сцене Парижской оперы в «Баядерке» — последней постановке Рудольфа Нуреева.

В эксклюзивном интервью парижскому корреспонденту «Культуры» звезда посетовала на нехватку мужчин в балете, пообещала хранить верность Большому и призналась, что больше не мечтает стать министром культуры.

культура: Вы дебютировали на сцене Парижской оперы в «Баядерке» в 2001 году и сегодня снова вернулись в этот балет. Как Вам танцуется с французами?

Захарова: Когда я впервые приехала в Париж в 21-летнем возрасте, для меня это было огромное событие. Я была начинающей балериной, которой приходилось многое преодолевать. Наверное, я перенимала французскую школу, иногда даже ее копировала. Сейчас я приезжаю в другом статусе и не смотрю на французских коллег, чтобы чему-то научиться. Теперь они смотрят на меня.

культура: Французы подтверждают репутацию танцовщиков галантных, обходительных, очаровательных?

Захарова: Помимо всего этого, они готовы бесконечно работать. В России мы привыкли жалеть партнеров, не хотим, чтобы они переутомлялись, лишний раз перегружали свои спины. А здесь ребята готовы десять раз повторить поддержку, если она немножко не так получается.

культура: Правда ли, что на парижских гастролях Большого театра в 2004 году перед выходом на сцену в первом спектакле Вы воскликнули: «За Родину!»?

Захарова: Просто я вспомнила рассказы моего педагога Ольги Николаевны Моисеевой. Она говорила, что нужно выступать «за Родину». Выходя на парижскую сцену, я не выкрикнула этих слов, но они звучали внутри меня. И потом я об этом рассказала. Отсюда родился этот миф.

культура: А что Вы сейчас говорите перед выходом на сцену?

Захарова: Всегда осеняю себя крестным знамением и читаю молитву.

культура: Французы оценили Ваш талант и произвели Вас в офицеры Ордена искусств и литературы.

Захарова: Я очень горжусь моим «офицерством». Всегда приятно, когда награждают. Особенно приятно, что это делает страна, где ты не живешь, а только бываешь.

культура: Среди Ваших французских поклонников был и великий кутюрье Ив Сен-Лоран. Впервые увидев Вас на сцене, он сказал примерно следующее: «Такой балерины не было, нет и никогда не будет».

Захарова: Он всегда ходил на мои спектакли в Париже, и у меня сохранилась его записка с этими словами.

культура: А как Вам реконструированная сцена Большого театра?

Захарова: С первых шагов — а это была премьера «Спящей красавицы» — я почувствовала, что сцена моя. Танцевать на ней удивительно приятно, и я по ней очень соскучилась. Да и вид в зрительный зал просто завораживает. Конечно, устаешь сильнее, потому что она просторнее, отдаешь больше энергии и дольше приходишь в себя после спектакля.

культура: Судя по первым выступлениям, Ваш дуэт с американцем Дэвидом Холбергом оказался удачным?

Захарова: Впервые западный танцовщик стал артистом Большого. Очень элегантный, с хорошей выучкой и прекрасной фигурой. Когда мы с ним начали репетировать, оказалось, что он еще и очень внимательный партнер, от которого исходит сплошной позитив. Я сразу вижу на сцене, какой человек выступает. Сцена, как рентген, проявляет душу. Не спрячешься ни за кулису, ни за партнера. Мы с Дэвидом всего за пять дней подготовили наши партии для «Лебединого озера», которое никогда вместе не танцевали. А это один из самых сложных дуэтов, складывающийся годами.

культура: Американца позвали в Большой, видимо, не от хорошей жизни. Вы ощущаете нехватку первоклассных мужчин в балете?

Захарова: Мужчин всегда не хватает (смеется). Впрочем, и первоклассных балерин не так много. Есть хорошие танцовщики, наши принцы — Александр Волчков, Руслан Скворцов. Дэвид стал с ними в один ряд. К сожалению, закончил выступать Андрей Уваров, с которым я так много танцевала. Сегодня он репетитор в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Менять партнеров полезно. Каждый индивидуален, и новый партнер дает новые ощущения.

культура: Чем сегодня велик русский балет?

Захарова: Я не могу говорить за весь балет. Величие — в едином стиле, в старой школе, на которой пока все держится. К сожалению, мы многое теряем. Лучшие педагоги либо уходят из жизни, либо уезжают за границу. Кроме Москвы и Петербурга, финансирование везде слабое. Я удивляюсь тому, как люди в провинции работают на одном энтузиазме.

культура: Кто определяет лицо балетной труппы?

Захарова: Кордебалет. И от того, какой он, создается общее впечатление от театра. Солист сегодня может станцевать хорошо, завтра хуже, а кордебалет всегда должен быть на уровне. И в Большом театре он сейчас — лучший в мире.

культура: Как Вам работается в Ла Скала с его худруком Махаром Вазиевым, которого Вы знали еще по Мариинке?

Захарова: В Ла Скала я стала этуалью. Мой контракт закончился во время декретного отпуска, но Махар Хасанович его продлил. Там есть свои неудобства, связанные с профсоюзами, однако Вазиев научился с ними ладить.

культура: У Вас случаются творческие конфликты с хореографами?

Захарова: Конфликтов не бывает, но у каждого свой метод работы. Например, Алексей Ратманский сразу знает, чего хочет. Он творит дома и приходит на репетицию с готовой концепцией. И от нас этого добивается. Большинство же хореографов переносит на сцену уже созданные спектакли.

культура: Если бы Вы были директором Большого, какие новые спектакли появились бы в репертуаре?

Захарова: Я этот вопрос себе задаю в иной плоскости: «Что бы я хотела танцевать?» Из неоклассического репертуара — это Татьяна в « Онегине» Джона Кранко. Классику я в принципе станцевала уже всю, хочется поработать с новыми хореографами. Однако плеяда известных балетмейстеров как-то остановилась. Многие лишь возвращаются к старым балетам. Новых имен я не вижу. Я ищу, много смотрю, но пока не нашла.

культура: Но ведь был эксперимент в Большом театре, когда для Вас поставили балет «Захарова суперигра».

Захарова: Действительно, там было все новое: хореография, музыка, свет... Его поставил молодой итальянец Франческо Вентрилья — танцовщик из «Ла Скала», который стал хореографом. Мне хотелось сделать то, чего от меня совершенно не ожидают. В основе балета лежала компьютерная игра, и я, главная героиня, должна была пройти пять уровней, всех победить и стать бессмертной. Но сегодня мне хочется поработать в другом ключе.

культура: Вам бы хотелось, чтобы балеты ставили именно для Вас?

Захарова: Это мечта каждого танцовщика. В моей жизни такое было, но очень мало. Поэтому я завидую плеяде наших великих артистов — Васильеву, Максимовой, Бессмертновой, Лавровскому, Семеняке, Лиепе, для которых ставил Юрий Николаевич Григорович. Да, я не нашла пока своего хореографа, но может, это и хорошо? Нельзя же зацикливаться на ком-то одном.

культура: «Сегодняшние балерины выше прежних только по росту. Спесивцева и Уланова брали состоянием души, эмоциями, актерским мастерством. Сегодня стараются брать только техникой». Это Вы мне сказали лет десять назад. С тех пор что-то изменилось?

Захарова: Порой балет напоминает спорт с олимпийским девизом «быстрее, выше, сильнее». Особенно это видно на гала-концертах. Но все, конечно, зависит от артистов. Когда я была начинающей балериной, главное для меня заключалась в том, чтобы продемонстрировать свои возможности. Когда минуешь этот этап и уже никому ничего не надо доказывать, то танцуешь, чтобы выразить эмоции.

культура: Что будет, если Лондон, Париж или Берлин сделают Вам такое предложение, от которого невозможно отказаться?..

Захарова: Я понимаю, почему уехали Нуреев, Барышников, Макарова. Тогда было все закрыто, а сейчас у меня в Большом театре полная свобода. Один день я танцую в Большом, другой — в Мариинке, потом в Парижской опере или в Ла Скала. Но что бы ни произошло, я никогда не пожертвую Большим. Я нашла свой театр.

культура: По гороскопу Вы Близнец — знак, который отличает охота к перемене мест. Сегодня Париж, завтра Нью-Йорк...

Захарова: Больше трех недель на одном месте я действительно не выдерживаю. Когда моей дочке Ане было всего 2,5 месяца, мы отправились в Германию.

культура: Новые спектакли готовите?

Захарова: В начале мая я выступлю в Ла Скала в одноактных балетах «Маргарита и Арман» Фредерика Аштона и Concerto DSCH Алексея Ратманского на музыку Шостаковича.

культура: Вам было бы интересно станцевать в эротическом балете?

Захарова: Есть спектакли очень чувственные – например, «Ромео и Джульетта» в разных редакциях, «Дама с камелиями» и даже «Жизель». Все зависит от того, какие эмоции ты хочешь передать и как исполняешь партию.

культура: Есть и известный балет Иржи Килиана Bella Figura, где балерины танцуют с обнаженной грудью.

Захарова: Нет, с обнаженной грудью я, наверное, не вышла бы на сцену. Есть балет Джона Ноймайера «Сон в летнюю ночь», где мы выступаем в комбинезонах телесного цвета — полное впечатление нагого тела. Однако оно все-таки скрыто.

культура: Однажды Вы мне сказали, что внутри Вы — сталь...

Захарова: Да, причем с годами моя сталь только закаляется. В любом деле, если ты хочешь быть на уровне и высоко держать планку, внутри тебя должен быть стержень. Надо идти к своей цели, не обращая внимания ни на какие препятствия.

культура: Вы не только суперзвезда, лицо Большого театра, но и политик. Однако Ваш депутатский мандат только что закончился.

Захарова: Я проработала только один созыв — четыре года. Нет, не сожалею, что перестала быть депутатом. Я ужасно занята — гастролями и семьей. Из Москвы я уехала в конце марта и вернусь домой только в середине мая.

культура: Что удалось Вам как депутату?

Захарова: Принятия некоторых законов, ради которых мне пришлось немало потрудиться. Они, в частности, касаются интегрированного образования в школах искусств.

культура: Вернуться в политику Вам не захочется?

Захарова: У меня раньше была мечта стать министром культуры, а сегодня ее больше нет (смеется).

культура: О чем же Вы теперь мечтаете?

Захарова: Самое важное в жизни — моя дочь Аня, которой 17 апреля исполнится год и два месяца. Конечно, я хочу, чтобы она росла умной, красивой и здоровой.

культура: Ваш муж — знаменитый скрипач Вадим Репин. В Вашей семье он играет роль первой скрипки?

Захарова: Мне хочется, чтобы дома царила гармония. Поэтому, прежде чем сделать какой-то шаг, мы стремимся к единому мнению. Как это случилось с именем нашей дочки. Мы посмотрели по святцам и в церковном календаре женские имена на февраль и, не сговариваясь, выбрали Анну.

культура: Какие качества Вы цените больше всего в муже?

Захарова: У него их так много... Он великий музыкант, перед которым я преклоняюсь, и потрясающий, очень отзывчивый человек.

культура: Вера для Вас важна?

Захарова: Я человек верующий. Православная вера помогает обрести равновесие души, спасает от уныния.

культура: Кто занимается Вашей дочкой, у родителей ведь сплошные гастроли?

Захарова: Моя мама, которая всегда со мной. И как только у меня заканчиваются репетиции, я бегу домой к Ане. Когда дочка меня видит, то визжит от радости. Она — самое главное, а все остальное уходит на второй план. С появлением Ани у меня изменился взгляд на мир и на профессию. На гастроли, которые идут больше 5–6 дней, мы всегда едем всей семьей и берем дочку. Она со мной и в Париже.

культура: Вы хотели бы, чтобы Аня стала балериной или скрипачкой?

Захарова: Мой муж сразу сказал, что скрипачкой она не будет. Я хотела бы, чтобы Аня танцевала. Она пока слишком маленькая, чтобы разглядеть ее способности к танцу. Но все равно видно, что девочка артистична, любит музыку, очень активная и подвижная. Как-никак у нее мои гены.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть